Неродственные души

В учебниках по анатомии всё четко: артерии красные, вены синие, нервы желтые. Мир медицины любит цветовое кодирование, потому что оно создает иллюзию порядка. Но в моей квартире порядок давно совершил ритуальное самоубийство.

Я смотрел на то, как Нами собирается на нашу «обычную» прогулку. Если вы думали, что она носит только оранжевое из-за своей любви к мандаринам — вы жертва стереотипов. Нами — это хаос, упакованный в безупречный вкус. Сегодня на ней была темно-изумрудная шелковая блузка, которая делала её глаза почти кошачьими, и строгие черные брюки, которые она, по моему подозрению, купила в мужском отделе дорогого бутика просто «для стиля». — Нами-я, — я стоял в дверях, демонстративно скрестив руки на груди и всем видом показывая, как сильно она меня задерживает. — Мы идем в торговый центр или на прием к королеве? Я не намерен тратить весь свой выходной, ожидая, пока ты выберешь правильный оттенок пуговиц. — Мы идем заявлять свои права на это пространство, Ло, — она обернулась, застегивая на запястье серебряный браслет в виде якорной цепи. — И перестань хмуриться. У тебя от этого морщина между бровей становится похожа на след от скальпеля. Это не сексуально. — Я не пытаюсь быть сексуальным, — отрезал я, чувствуя, как кончики ушей начинают предательски гореть. Я поправил кепку, пониже надвигая козырек. — Я хирург. Моя задача — быть эффективным, а не радовать глаз. И если ты не выйдешь через тридцать секунд, я уйду один. — Ужас ты внушаешь только Бепо, когда просишь его перепроверить инвентарь, — она подошла ко мне, ловко поправила мою кепку, сдвинув её чуть набок. — А мне ты внушаешь только желание купить тебе что-то, кроме черного цвета. Ты же не гот-подросток. — Убери руки, — пробормотал я, не делая, впрочем, ни единой попытки отстраниться. — Черный скрывает пятна крови и кофе. Это практично. В отличие от твоего гардероба, который стоит как бюджет небольшой префектуры. — А я ценю жизнь, — она подмигнула. — Пошли, мой мрачный гений. Мы бродили по этажам, и это было... странно. Мы не подходили друг другу. Люди оборачивались. Она — яркая, переменчивая, с изумрудным блеском в одежде и золотом в волосах. И я — пятно тьмы, идущее на полшага позади. Мы были как концепция «неродственных душ». Знаете, есть легенда, что люди — это две половинки одного целого. Бред. Мы с ней были двумя разными элементами, которые по всем законам химии должны были вызвать взрыв при контакте. Но вместо взрыва получалась какая-то странная, необъяснимая реакция синтеза. Инь и Ян не противоположны. Они — части одного движения. Она — энергия, я — вектор. — О, Ло, смотри! — она потянула меня в отдел домашнего декора. Я ожидал увидеть мандариновое безумие. Я уже приготовил едкую тираду о том, что оранжевый ковер вызовет у меня отслоение сетчатки. Но Нами остановилась перед глубоким, полуночно-синим креслом из бархата. — Оно идеально подойдет к твоему кабинету, — сказала она, поглаживая ткань. — Синий — цвет спокойствия. Ты в нем не будешь выглядеть как злодей из дешевого детектива. Я смотрел на это кресло и чувствовал, как моя тщательно выстроенная стена холодного безразличия начинает осыпаться мелкой крошкой. Это раздражало. Раздражало, что она знала мои вкусы лучше, чем я сам готов был признать. — Оно... приемлемо, — я отвел взгляд, делая вид, что изучаю ценник. — Если тебе так сильно хочется занять место в моем кабинете, мог бы просто попросить табуретку. Ладно, если это прекратит твое нытье о моем интерьере, мы его возьмем. Но не думай, что мне оно нравится. — Конечно-конечно, — Нами рассмеялась, явно видя меня насквозь. — Тебе оно «просто подходит под цвет твоей невыносимой серьезности». Позже, в отделе одежды, Нами начала примерять вещи, которые совершенно не вписывались в её «мандариновый» образ. Она выбрала свитер цвета грозового неба и ярко-красный шарф — цвета команды Мугивар, как она пояснила с легкой грустью в голосе. — Знаешь, — сказала она, глядя в зеркало, — иногда мне кажется, что мы с тобой — как две разные карты одного и того же океана. На моей — острова и сокровища, на твоей — течения и глубины. Мы никогда не совпадем контурами, Ло. — В топографии это называется «наложение пластов», — я подошел сзади, глядя на наше отражение. На мгновение я позволил себе положить руку на её плечо, но тут же одернул её, словно обжегся. — Разные данные создают полную картину. Не то чтобы мне была нужна твоя карта... просто пустой океан выглядит незаконченным. Она обернулась. В примерочной было тесно, и я снова почувствовал этот магнетизм. — Ты только что сказал что-то почти романтичное? — она хитро прищурилась. — Доктор Трафальгар Ло, вы больны? Пульс участился? — Это... душный воздух в магазине, — я немедленно отвернулся, надвигая кепку на глаза, чтобы она не видела вспыхнувшего румянца. — И вообще, прекрати нести чушь. Мы здесь слишком долго. У меня по плану был анализ отчетов по трансплантологии. Если ты сейчас же не выберешь эти чертовы тряпки, я оставлю тебя здесь одну добираться на такси. — Ой, замолчи! — она схватила меня за руку и потянула к выходу. — Отчеты подождут. Сейчас мы пойдем есть пиццу. И не смей говорить мне про вред углеводов. — Пицца — это биологическое оружие, — проворчал я, но, несмотря на свои слова, крепко сжал её ладонь в своей. — И только попробуй заказать с ананасами. Я выпишу тебе направление к психиатру. Вечер закончился тем, что мы сидели на моей кухне. Новое синее кресло уже стояло в кабинете, а на столе лежали покупки, которые не имели никакого смысла, кроме того, что они нам понравились. Нами достала из пакета маленькую статуэтку — стеклянного белого медведя. — Для Бепо, — улыбнулась она. — Чтобы он знал, что он тоже часть этой... системы. Я смотрел на неё — в её изумрудной блузке, с красным шарфом на коленях, среди моих некогда стерильных стен. Мы были «неродственными душами». Мы не были предназначены друг другу судьбой, мы не были похожи, мы спорили о каждом сантиметре личного пространства. — Нами-я, — позвал я, глядя в свою чашку. — М? — она подняла глаза от списка трат. — Оставь мандариновые обои для Кокояси. Здесь... — я запнулся, чувствуя, как слова даются с трудом. — Этот синий... он не так плох. Наверное. По крайней мере, от него не тошнит. Она замерла, а потом медленно улыбнулась той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось. — Я знала, что тебе понравится, Трао. — Я сказал «не плох», а не «понравился»! — я резко встал, отворачиваясь к окну. — Просто... статистически, твоё присутствие в этой квартире снижает уровень моего стресса. Всего на 0.5 процента. Это научный факт, так что не воображай себе лишнего. — Всего на 0.5? — она вскочила и обняла меня со спины, прижавшись щекой к лопаткам. — Ну, ничего. У меня впереди еще много времени, чтобы поднять этот показатель до ста. Я стоял, затаив дыхание, чувствуя её тепло сквозь ткань толстовки. Я должен был её оттолкнуть, должен был сказать очередную колкость, но вместо этого я просто накрыл её руки своими. — Посмотрим, Нами-я... Только не вздумай переставлять мои книги. Это будет объявлением войны.