Нехорошая квартира

Слава всю ночь изучал Всемирную паутину, читая истории о неожиданных перемещениях предметов в рамках одной квартиры. Версий в сети было много: от долгих нудных объяснений, находящихся на грани между квантовой физикой, философией и безумием, и более-менее складных версиях о домовых и полтергейстах. Бабушка точно бы им гордилась, что паранормальная версия воспринялась его сознанием намного лучше, чем объяснение на основе логики и фактов. Однако Карелин не знал, о чем еще думать. Эта красивая сахарница — будь она трижды неладна! — снова и снова возвращалась на кухонный стол. Телефон, оставленный с включенной камерой на кухне, просто не записал этот момент. Запись камеры кто-то выключил. В сети написали, что приведение могло быть привязано к определенному предмету. Эта теория напоминала историю про крестражи из «Гарри Поттера». Только полтергейстам не требовалось убивать. Судя по мнению хиромантов в сети, призраков с предметами или местами связывали эмоциями. Ну и скучная же жизнь была у человека, который столько чувств ощущал к несчастной сахарнице, что отдал ей кусочек своей души! Слава вернулся на кухню, забирая сахарницу со стола в свои широкие ладони. Сиреневые пионы с золотистыми оборочками на лепестках сияли на хрупком фарфоре. — Я просто тебя выкину, подруга, — подытожил Карелин, вертя это чудо в своих руках. Он слишком устал выяснять по всем закоулкам сети о призраках. — И проблем не будет.  Что ещё Слава мог предложить для решения этой проблемы? Карелин никогда бы не пустил в свою квартиру ни священника, ни хироманта, ни бабку-гадалку. Обдурили бы и только! Поэтому раз другие вещи были послушными и оставались на своих местах, то он мог избавиться только от одной проблемной сахарницы. С этими словами и мыслями Слава серьезно понес красивую вещицу к мусорному ведру. Но не успел он даже к нему наклониться, как за спиной раздался мужской, но немного высокий голос.  — Поставь мою сахарницу на место. Немедленно! От неожиданности Карелин почти уронил хрупкий фарфор на пол, но тонкая фигура уверенно проскочила мимо, ловко поймав сахарницу на приличном расстоянии от паркета и легко вернув её на стол. — Криворукий! — мужчина внимательно рассмотрел свое сокровище, точно беспокоился, что не успел, и на поверхности появился скол или трещина. — А если бы она разбилась? Дурья твоя голова! Не трожь мою сахарницу. Она никому не мешает! Просто стоит на столе!  Гость обернулся, глядя на оторопевшего Славу с презрением и вызовом. Мужчина присел на краешек стола, скрестив руки на своей груди. Казалось, незваный гость был не только возмущён, но и обижен опрометчивым отношением к своему сокровищу. Он был среднего роста с грубыми и острыми чертами лица. Глаза были настолько синими, что казалось будто Слава заглянул в Марианскую впадину. Злой огонек в них был похож на плавники мегалодона.  — Ты, блять, кто? Каждое из трех слов Карелин выплюнул из себя, не сводя взгляда со своего гостя. Однако этот вопрос был единственным, что гудело в голове. Тот, точно только-только осознав произошедшее, потерянно оглянулся. Гость точно надеялся, что Слава говорил с кем-то другим, стоящим за его спиной. Только вот на кухне они точно стояли вдвоем, поэтому мужчина неловко повел плечом и, словно ему стало невыносимо тяжело дышать, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Вопрос явно застал мужчину врасплох. Незваный гость смутился, удивлённо поглядывая на Карелина. — Не ожидал, что ты меня увидишь, — пробормотал он, а затем, точно опомнился, заговорил громче. — Мирон, — скрипящим голосом представился он, сначала протянув руку для рукопожатия, однако тут же её одернув. — Я жил здесь какое-то время до тебя. — И решил ключи не сдавать?! Я квартирантов не ищу!  Мирон закатил глаза и мгновенно растворился в воздухе, щелкнув пальцами напоследок. Слава стал оглядываться. Его гость растворился в воздухе, словно изображение размылось на поверхности воды. Он исчез! Пропал! Но уже через секунду Мирон вновь появился на кухне, в том же самом месте.  — Понимаешь, я и сам бы рад перестать напрягать планету своим присутствием, но моего мнения не спросили, — с немалой долей разочарования протянул гость. — Так что придется тебе немного потесниться. Но не беспокойся слишком сильно, а то побелел весь. Если я захочу, то ты меня и не увидишь.  Слава от удивления приоткрыл рот. Он продолжал хлопать глазами, разглядывая мужчину напротив. Тот по собственному желанию мог буквально растворяться в воздухе! На что это похоже? Какое объяснение этому дадут хироманты из сети? Это ближе к квантовой физике или к определенному уровню сумасшествия? — Тебя прошлые владельцы видели? — догадался Карелин. — Поэтому мне и продали квартиру за сущие копейки по сравнению с рынком?! — Видели, — кивнул Мирон. — Но при жизни. Я снимал у них эту квартиру. А потом просто новые жильцы не выдержали моей привязанности к сахарнице. В той семье меня видели только их двойняшки. Милейшие детки! А вот родители у них кретины. Честное слово, двойняшки настоящие самородки! Девчонка талантливо играла на скрипке. А мальчишка рисовал. Гость воодушевленно рассказывал о прошлых жильцах этой квартиры, совершенно игнорируя собственное происхождение. На самом деле, Славе было плевать с высокой колокольни на все творческие способности деток, о которых с таким восхищением рассказывал Мирон. Единственное, что его интересовало: почему никто не предупредил о призраке, поселившемся в этой квартире?! Разве это не достаточный дефект, о котором должны были предупредить? Почему на законодательном уровне ещё не обязали предупреждать о привидениях, живущих в продаваемой недвижимости? А куда жаловаться? На это вообще можно было написать жалобу? — Кто тебя ещё видел? — тихо уточнил Слава, разглядывая своего гостя. Удивительно, но Мирон не был прозрачным, как показывали в кино. Немного бледным, но Карелин, трудясь без отпуска, был почти таким же. Просто обычный мужик, который умел растворяться в воздухе. Может, это был вовсе не призрак, а фокусник?!  — Ты, те дети и… всё, — неуверенно подал плечами Мирон. — Но, смею заметить, воспитаны они были куда лучше тебя. И сахарницу мою не выкидывали! Чем она тебе вообще помешала?! Приведение уселось поглубже на стол, выравнивая фарфоровую вещицу так, чтобы она оказалась ровно по центру. Рукав рубашки немного задрался, демонстрируя часть какой-то татуировки на руке. Слава попытался рассмотреть её, но не успел. Мирон резко одернул свою рубашку, точно внезапно застеснялся рисунков, выбитых на коже при жизни. Интересно, может тот скрывал какие-то сатанинские символы на своей руке? Что он вообще такое, раз после смерти остался в подлунном мире? Между прочим, и это пафосное выраженьеце Слава унаследовал от вечеров со своей бабушкой. Кажется, надо было забрать из её квартиры чесночные бусы и подковку-оберег. — Что ж ты так прицелился к этой сахарнице?! Карелин нервно выдернул ее из чужой руки, сдвигая предмет немного в бок. Лицо у привидения перекосило от возмущения. Тот уверенно и немного раздраженно вернул пепельницу на центр стола, награждая хозяина квартиры взглядом, полным презрения.  — Это моя сахарница, — проскрипел Мирон, прокручивая вещицу на столе так, чтобы пион на её стенке смотрел на Карелина. — И она должна стоять на этом столе!  Призрак спрыгнул с края стола. Кажется, в нем скопилось столько «негативной энергии», что усидеть на месте было просто невозможно. Самое раздражающее в этом квартиранте было одно — именно он ощущал себя хозяином положения. Слава или его возмущение точно не играли в его сознании никакой роли. Только эта несчастная сахарница!  — Твоя жизнь к ней, что ли, привязалась? Ты поэтому не можешь квартиру покинуть?  — Я могу покинуть квартиру! — фыркнул Мирон. — Но если ты закроешь дверь перед моим носом, то я могу вполне себе пройти и сквозь неё. Приведение слишком уж красиво и точно расставляло акценты в своей речи. Для подтверждения своих слов гость легко опустил свою ладонь сквозь поверхность стола. Глаза Карелина удивлённо округлились. Наверное, это был розыгрыш и его снимала скрытая камера.  Шок, в котором он неминуемо пребывал с первых секунд появления незнакомца на его кухне, постепенно исчезал. А вместе с этим изумленный мозг старался во что бы то не стало рационализировать увиденное. Слава потерянно огляделся в поисках угла, где могла бы скрываться камера, однако в этой квартире буквально не было таких мест! Он лично облазил здесь каждый угол с половой тряпкой и пылесосом. Подобные сюрпризы просто не могли бы ускользнуть от его глаз. — Но после смерти нельзя просто взять и застрять на земле! — нервно выдал Карелин. Вряд ли он хотел заявить это призраку перед собой. Скорее, это был последний возглас разума.  — Откуда ты-то знаешь, что бывает после смерти? В глазах напротив вспыхнул недобрый огонек, и Слава невольно отпрянул. Приведение до этого казалось чрезмерно спокойным, даже аморфным для их ситуации. Теперь же стало ясно: у Мирона даже эмоции не приступились. Перед ним был словно живой человек, только почему-то тот умел проводить руками сквозь предметы и становиться невидимым, а ещё считал, что он мёртв. Карелин, если честно, уже совершенно не находил в себе сил оправдывать происходящее. Шестеренки в его голове скрипели, работая на износ, однако все равно не могли выработать достойный ответ. — Ты здесь умер? — Нет… не помню, — твердый голос осекся. Мирон мгновенно помрачнел, отводя взгляд в сторону. — Какая тебе вообще разница?  — Пытаюсь понять, какого черта ты прицелился к квартире, которую я купил за свои кровные!  Слава был готов смириться со Вселенной, в которой существовали призраки. Однако признать, что он приобрел себе соседа в лице абсолютно незнакомого мужчины было невозможно!  — Если не будешь трогать мою сахарницу, я тебя даже не побеспокою. Привидение с тоской во взгляде разглядывало пион на фарфоровой поверхности. Что-то невообразимо грустное было в этой картине, неправильное… у Славы жалостливо кольнуло сердце. Он даже не помнил своей смерти, но почему-то носился с несчастной сахарницей. Мирон был готов испариться, стоило только ему пообещать, что сахарница осталась бы неприкосновенной на столе. Однако Карелину совершенно не хотелось подобного обещать. Проблему это бы не решило! В его квартире немой тенью всё равно бы жил призрак. А хуже всего, что теперь Слава это знал.  — Чего ты к ней так прицепился? — недовольно фыркнул Карелин, но снова двигать сахарницу с центра стола не рискнул. — Разве это имеет значение? — фыркнул призрак, присаживаясь на стул. — Будто тебя часто о чем-то просят приведения. Сложно уступить?  Слава онемел от подобной наглости. Мало того, что этот несчастный квартирант шел в комплекте с купленной квартирой, так еще и имел совесть что-то требовать! — А если я её всё-таки выкину? — поинтересовался Карелин и прежде, чем призрак успел дотянуться до сахарницы, схватил её в свои руки. Пакостить неживому соседу желания не было, однако он хотел проверить границы допустимого и хоть как-то вывести Мирона на диалог. Стоило приведению потянуться к сахарнице в его ладонях, как Слава резко отвел руку в сторону, приподняв вещь немного над своей головой. — Верни!  — И не подумаю, пока ты хоть что-то мне не объяснишь! Карелин поднял руку с сахарницей повыше. Приведение возмущенно схватило его за руку и потянуло вниз, точно собиралось отнять свою вещь. Касание было не только ощутимым, но и довольно болезненным: точно за Славу взаправду схватился человек. Это напоминало ему картину из школьных коридоров в детстве. Такие же высокие хулиганы частно отнимали у младших классов пеналы или тетрадки, поднимали их повыше и заставляли детишек прыгать в неловких попытках дотянуться до своих вещей. Быть на их месте Карелин не очень хотел, однако иначе из Мирона было бы просто невозможно вытянуть хоть одну крупицу информации. Только вот призрак и не думал расколоться. Он недовольно пнул Славу в бок, заставляя немного согнуться, а затем вырвал из цепких пальцев сахарницу. Мирон обнимал её двумя руками, явно воспринимая фарфоровую утварь своим бесценным сокровищем. Слава также носился в детстве со своей любимой плюшевой игрушкой. Только вот призрак не был похож на подростка и уж тем более ребёнка! Это был взрослый мужчина, который с такой силой вцепился в эту несчастную сахарницу. Сцена была настолько нелепой, что причина такого значения сахарницы в жизни привидения интересовала Карелина куда больше, чем само привидение на его собственной новоприобретенной кухне. — Отстань ты от меня! Я бы вообще не появился, если бы ты не пытался её выкинуть! Я даже не думал, что кто-то вроде тебя сможет меня увидеть.  Изучающий взгляд Славы явно надоел его гостю. Мирон под ним, кстати, совершенно не ежился — точно привык к тому, что от него не могли отвезти взгляд. — Кто-то вроде меня? Это я рожой не вышел, чтобы призрака увидеть?! — лицо Карелина возмущенно вытянулось, а руки практически механически скрестились на груди. — А ты не охренел ли часом, носатый? — Ну я бы предпочел, чтобы меня видел человек с шутками не из моей прошлой жизни, — фыркнул Мирон. — Я тоже себе квартиру без дополнительных жильцов покупал! — парировал Слава. — Как видишь, мои желания тоже никого не интересовали!  Призрак закатил глаза, скривив самое недовольное выражение лица. Карелин так не выглядел, даже когда бабушка уговаривала его съесть манную кашу с комочками. Мирон уселся на краешек стула и со скучающим видом закинул ногу на ногу. — Кто у тебя уже умер? — поинтересовался призрак, обхватив колено сомкнутыми в замок ладонями. — Бабушка, — механически буркнул Слава, разглядывая сидящего незваного гостя. Он осторожно потянулся к его плечам, желая снова пощупать и убедиться, что перед ним освящаемое существо. — Эй, а вот лапать меня не надо! — возмутилось приведение, почти брезгливым жестом отводя чужую ладонь от себя. — Лучше бы сигаретой угостил. Прошлые жильцы не курили, а я по никотину соскучился — жесть. Карелин настолько плохо осознавал реальность происходящего и собственную связь с настоящим, что потерянно схватился за пачку и раскрыл ее, предлагая Мирону взять одну. Ни спорить, ни что-то выяснять моральных сил почти не было. Слава пытался подловить своего гостя. Наверное, это всё-таки розыгрыш. На худой конец: его кошмар. Но если за ними следили скрытые камеры, то лучше пусть немые зрители восхищались его невозмутимостью и силой нервной системы, чем смеялись над паникой взрослого мужика. — Курение убивает, — всё-таки отчеканил Карелин, прикуривая чужую сигарету, а затем и сам закурил. — М-да, — недовольно вздохнул Мирон. — С юморком у тебя всё же огромные проблемы, дурилка. Слава от него отошел почти с опаской, присаживаясь на край стола, чтобы иметь возможность зловеще нависать сверху. Ему совершенно не нравилось, что все жуткие карты были в рукаве у гостя. — Кто ты? — снова повторил Слава. У него явно была нехватка данных о привидении.  — Мирон, — повторил гость, выпустив в воздух струйку полупрозрачного дыма. — Твоё дружелюбное приведение, — тот даже постарался тепло улыбнуться сквозь мягкий смешок, но Карелин жест не слишком уж оценил.  — А если серьезно?  — Это и есть серьезно! — А если до смерти? — Мирон Фёдоров, — пожал плечами призрак. — Писатель. Не особо популярный, но известный в узких кругах. Слава ожидал чего-то другого. Хотя, наверное, зря: подобного все равно волей-неволей связывают с представителями творческих профессий. Ну кто с большей вероятностью мог стать приведением: токарь или писатель? Вот то-то и оно. К тому же, хоть одного автора-призрака он уже знал.  — Слушай, я не помню, представлялся ли ты, поэтому просто повторю свое невероятно щедрое предложение, — вздохнул Мирон. — Давай ты не будешь пытаться выкинуть мою сахарницу, а я постараюсь не попадаться к тебе на глаза. Лады? — приведение протянул руку, чтобы закрепить сделку рукопожатием. — Ну уж дудки! Вдруг ты будешь за мной в ванной подсматривать, а я не узнаю?! — Тебя смущает именно то, что ты не узнаешь? — Глазки мне тут не строй! На лице Мирона сияла игривая ухмылка, и Слава неуютно поежился. В его квартире приведение, и оно было вполне не против подглядывать за ним в душе! Как минимум, возражений таинственный писатель не высказал. Сущий кошмар!  — Ну а что ты тогда предлагаешь? — вздохнул Мирон. — Я, конечно, рад пообщаться с взрослым человеком, но вряд ли ты счастлив, что у тебя здесь есть жилец.  — А если вызвать экзорцистов? — Тьфу, — махнул рукой призрак. — Я не демон! Я просто дружелюбное приведение, сечешь? К тому же, прошлые владельцы пытались, когда им жильцы нажаловались, — хохотнул Мирон. — Меня ничего не берет. — Это на тебя «тьфу»! Трижды «тьфу»! Тьфу-тьфу-тьфу! Приведение закатило глаза, поправляя манжеты рубашки на своих запястьях. Его явно совершенно не впечатляли и не трогали чужие эмоции. Такой эмоциональной дистанции можно было только позавидовать!  — Так как тебя зовут, верблюд недоделанный?  — Слава меня зовут. Слава. Карелин опустился на стул напротив, скорее, даже упал на него. Он устало выпустил сгусток сгусток дыма в воздух, нервно постукивая пальцами по столу.  Слава нервно перебирал в мыслях всевозможные варианты своего поведения. Что он мог сделать? Вызвать батюшку на освещения квартиры? Экзорциста? Закупиться святой водой и церковными свечками? Кормить домового, чтобы тот устроил темную его квартиранту? Однако подобные идеи нагоняли лишь уныние и неверие в происходящее. Было бы трижды обидно осознать, что Мирону по-барабану все эти специалисты в сверхъестественном. А если бы он им ещё и рожи кривил? Вряд ли бы обитатели сети и тематических форумов умели видеть призраков, аж тем более прогонять их. Приведение уже жаловалось, что кроме Славы и детей прошлых квартирантов его никто не видел.  В фильмах обычно у привидений были неоконченные дела, которые и привязывали их к подлунному миру. Возможно, то же самое произошло с Мироном? Либо его существо привязалось к сахарнице, потому что он испытывал к ней слишком светлые чувства, либо у него есть какое-то не выполненное дело, либо высшие силы его наказали за какой-то проступок. — Ты всё успел сделать при жизни? — тихо уточнил Слава, разглядывая упавший пепел. Он прилип к влажной прозрачной поверхности, отчего выглядел совершенно отвратительно. В ответ на вопрос Мирон просто окинул комнату, а затем неуверенно пожал плечами. — Кажется… рукопись только посеял. Ее должны были напечатать посмертно, менеджер сюда приезжала… но рукопись так и не нашла.  Вот оно! Та самая разгадка! Писатель не успел опубликовать свою книгу перед смертью! Разве могло ли быть нечто более масштабное? Славе надо было помочь ему с этим, чтобы приведение смогло отправиться на тот свет!  — Ты в двадцать первом веке строчил текст целой книги от руки? — на всякий случай уточнил Карелин, чтобы иметь представление, что искать.  Мирон закатил глаза. Кажется, новый владелец квартиры был глупее, чем старался выглядеть. Однако тот настолько соскучился по равному общению, что не спешил исчезать и прерывать даже не самый интеллектуальный разговор. — Флешку с рукописью. Так понятнее? На флешке была моя рукопись. — А с ноута перекачать? — Сдох ноут. Нет его. Тон был довольно раздраженным, однако Мирон все равно продолжал отвечать на нервный поток абсолютно глупых и скучных вопросов. — А он с тобой не реинкарнировался в призрака?  — Ха-ха-ха, — натянуто выдал призрак, скрестив руки на груди. — Нет у меня ничего. Ни флешки, ни ноутбука, ни-че-го. Слава вздохнул. А вдруг это оно и есть? Если Мирона держало здесь незаконченное дело, то он мог избавиться от незваного квартиранта, просто найдя эту несчастную флешку и передав ее нужному человеку. — Номер своего литературного агента помнишь? — на выдохе уточнил Карелин, туша окурок в пепельнице.  — А то, — кивнул Мирон. — Зачем тебе только? Я за ней вон из квартиры не поползу. Да и меня она не видит. — Зато меня видят все люди! — резво напомнил Слава. — Сейчас найдём твою флешку и напечатаем твою рукопись. А я после этого буду наслаждаться одиночеством в только своейквартире! По рукам?  Карелин протянул широкую ладонь, и приведение пожало её, соглашаясь с условиями. Что ж, дело за малым: найти в квартире маленькую флешку с рукописью. Правда, Мирон не особо верил в успех придуманной операции по его естественному выселению из этой квартиры. Он устало водил бычком по поверхности пепельницы, прикидывая, где могла скрываться его флешка с рукописью. Ноябрь, 2011 — Жень, поставь её уже! — нервно попросил Мирон, а затем буквально выдернул тумбочку из рук своего литературного агента. — Ты не моя мама, тебе не обязательно тут со мной нянчится.  — Я — твой литературный агент! Это куда серьезнее.  День начался абсолютно сумасшедше: соседи сверху решили его затопить. Из всех знакомых вызвалась помочь только Женя, однако именно её ему хотелось напрягать меньше всего. Если бы он послушал Евгению, то уже бы съехал из этого несчастного бабушкиного шика и не мучился с соседями! Однако в моменте ему было куда интереснее со своей новой компанией в казино, а не изучать вопросы недвижимости.  — Пообещай мне, что следующий гонорар ты вложишь в свою жилплощадь и в инвестиции, — вздохнула та, подхватывая тряпку и начиная вымывать потоп из спальни, как только та оказалось освобождена от мебели.  — Само собой, Женечка, само собой, — вздохнул Мирон. — Зато знаешь, как ручной труд вдохновляет? Такую рукопись сдам! Ты будешь в восторге. — Верю, — кивнула та, выжимая быстро вымокшую тряпку в ведро. — Зато какая влажная уборка основательная! Ты только глянь!  — О да! Сам бы я на такое не решился, — хохотнул Мирон, весело орудуя шваброй, чтобы стереть излишнюю влагу со стен и потолка. — Видно, судьба. Федоров старался относиться к таким неурядицам и подставам от жизни исключительно с веселой улыбкой. Неужели с другими не случилось? Да ещё и по-серьезные проблемы бывали у людей! А это… литературный опыт. Чем больше переживал писатель, тем интереснее могла быть судьба у его персонажей. Чем потоп — плохая разбивка? Постепенно их спасение спальни и ванной комнаты превратилось во влажную уборку коридора и кухни. Мирон заказал ужин, и за время ожидания доставки они совместными усилиями очистили квартиру практически до блеска. Еда из ресторанчика ехала долго, зато Фёдоров был точно уверен в качестве блюд. — Жень, я тебе обещаю, это всё не зря! — вздохнул Мирон, вытирая салфеткой пот со лба. — Я сдам эту главу, и ты увидишь, что не зря в меня поверила.  — Я ведь уже говорила, — вздохнула литературный агент. — Я всегда буду верить в тебя, Мирон. У тебя вон, — Женя кивнула на вазу с сухоцветами в коридоре, — вечное доказательство. Пока она стоит, я буду верить в тебя! — Спасибо. Фёдоров тепло улыбнулся. В дверь позвонили — курьер привез их ужин. Он мило пообщался с сотрудником ресторанчика, подавая сразу Жене упаковку с её салатом: Цезарь без помидоров, — ведь на последние у нее была аллергия. Основные блюда он затолкал в пакете под стол, чтобы они не мешались. — Как твой отпуск? Уже забронировал отель? Мирон мотнул головой. Его каникулы были истрачены за столом в казино. Конечно, на счетах оставались средства, однако тратить разом большую сумму на отдых ему уже не хотелось. — Я идиот, Жень. Но я исправлюсь. Обещаю.