Через чащу

Снег хрустел у него под ботинками. Это был забавный звук, он не слышал его несколько лет, потому что последние зимы выдались очень теплыми, дождливыми и, соответственно, грязными. Поэтому сейчас снег ощущался как благословение. Как будто теперь лес по-настоящему заснул, ушел на отдых и вернется новым и сильным весной. Он видел свое дыхание. Несмотря на температуру, птицы все равно пели, потому что утро было солнечным и морозным. Нил глубоко вдохнул, раскрывая легкие для холодного, свежего воздуха. Он выбрался из дома, как только взошло солнце, что сейчас происходило гораздо позже обычного, но это было нормально. Ему нужно было найти несколько ингредиентов для травяной смеси, которые можно было собрать только зимой, и только из-под снега. Его запасы давно закончились. По пути он уже собрал немного зимних грибов. Так что, это утро было идеальным. Большая волчья голова слегка боднула его в бок, поддевая плечо и поддерживая. Нил автоматически погладил светлую шерсть, горячий лоб и уши. — Не замерз? – спросил он Эндрю, обращая на него все свое внимание. Волк издал фыркающий, явно презрительный звук, чем вызвал у Нила улыбку. Конечно, он не замерз. Эндрю всегда был как печка. Нил в последний раз бросил взгляд вглубь леса, далеко в чащу. Он не собирался идти туда сегодня, не в такую погоду, когда он мог не заметить чего-то под ногами и получить перелом или что похуже. Он знал язык леса, он понимал его, но сейчас лес спал, но даже если бы нет, это не значит, что лес всегда был дружелюбен. Это понятие вообще нельзя было применить в таком контексте. Лес был лесом. А леса – это, в том числе, кладбища. И это было частью жизни. Он снова посмотрел на Эндрю. Его шерсть была белой и сейчас это был прекрасный камуфляж. Если бы он решил убежать, Нил бы его даже не увидел. Если бы он решил поохотиться, у животных не было бы шансов. К счастью, существовали супермаркеты, которые решали их пищевые потребности, в том числе и в мясе. Неплохо было бы приготовить какое-нибудь жаркое сегодня, погода очень располагала. Последний раз они ели гуся на рождество, и это было ужасно вкусно. Нил не был христианином, чтобы праздновать их праздники, но он никогда не отказывался от того, чтобы поддержать свою стаю, да и просто от веселья. Хотя, праздник наступления нового года и обнуление колеса года был для него важнее. Но он тоже прошел. Перед ними оставался еще месяц зимы, февраль, самый холодный и ветреный в этих местах. Лес еще будет спать. Эндрю знал, что они ищут, он знал запах этих кореньев, потому что они уже искали их раньше, несколько лет назад. Поэтому, он уверенно вынюхивал в снегу то, что им было нужно. Они собрали уже почти все. Ручей, протекавший недалеко от их дома, замерз, покрывшись льдом. Он был не глубоким, может быть по колено, но Нил все равно не хотел промокнуть, если лед треснет. Эндрю, видимо, думал о том же, потому что, как только они подошли ближе, он наклонился, показывая Нилу забраться ему на спину. Нил перекинул сумку назад и запрыгнул, прижимаясь к мягкой шерсти. Лед, конечно, треснул под весом Эндрю, издавая приятный треск, погрузив под воду только его лапы. Нил был доволен, что остался сухим. Они медленно брели среди ослепительного белого снега, среди деревьев, молодых и старых, растущих и упавших. На земле были заячьи следы и Нил улыбнулся тому, что лес был полон жизни. Уши Эндрю дернулись, и Нил обратил внимание вперед, на лису, ярко-рыжую, которая была впереди, в нескольких метрах от них. Она не подходила ближе, но и не убегала. Нил осторожно слез с волчьей спины и сделал несколько шагов в ее сторону. Он знал эту лису. Он помог ей в конце осени, в голодное время, когда она была ранена. Он кормил ее, позволяя оставаться на территории их дома, и она оставалась, даже несмотря на то, что везде пахло волками. Он вылечил ее, не дав ей умереть от голода, и она ушла. Сейчас она была очень пушистой, такой, какими должны быть лисы зимой. Он присел на корточки и поднял руку перед собой, подзывая ее к себе, вытаскивая из сумки несколько крупных зимних ягод. Она подошла. Медленно и аккуратно. Понюхала его руку и взяла одну ягоду. Он не двигался, как и Эндрю за его спиной. Лиса проглотила угощение и упала в снег, показывая ему живот. Он погладил ее. Она была круглой. — Она беременна, - произнес он. Эндрю, позади него, фыркнул. — У нее все хорошо, она выглядит здоровой. Лисята тоже будут такими, - сказал он, поднимаясь. Лисица тут же встала на свои четыре лапы и в считанные секунды исчезла. Нил улыбнулся. Эндрю боднул его в спину, призывая забраться на него снова. Нил так и сделал. Они быстро нашли оставшиеся коренья, которые Нил спрятал в сумку и еще немного грибов. Если их правильно приготовить, будет очень вкусно. На обратной дороге через ручей Эндрю перепрыгнул, чем вызвал смех. — Больше не хочешь мочить лапы, да? Эндрю предпочел проигнорировать его. К моменту, когда они добрались до дома, он немного замерз несмотря на то, что ехал на живом обогревателе. Никто еще не вернулся, и дом был тихим и пустым. Нил скинул мокрые ботинки, чтобы сменить их на удобные старые кеды, и быстрыми шагами направился на кухню. Ему срочно нужен был горячий чай. Хлопнула дверь. — Зажги камин! – крикнул он, включая плиту и ставя на нее красивый чайник, который дядя прислал на рождество. У него была деревянная ручка с ощутимой текстурой, ее приятно было держать. Электрический чайник был забыт несмотря на то, что этот приходилось дольше ждать. В этом была своя прелесть. Дожидаясь кипятка, он достал чайный пакетик и бросил его в свою любимую кружку. Для заваривания он был слишком ленив сейчас. Эндрю вошел в кухню уже одетый, когда чайник закипел. Нил плеснул себе кипятка в кружку и кивком головы предложил сделать еще чашку. Эндрю отрицательно покачал головой, а затем положил сумку Нила на стол, вытаскивая из нее все, что они собрали. Грибов было достаточно для полноценного блюда, его это порадовало. Снежноягодника тоже было много. Его в еду, конечно, нельзя использовать, но Нилу он нужен был и не для этого. Он хорош для смесей именно когда выпадает снег, вот эти ягоды, которые остались на ветках в эти дни, были тем, что ему было нужно. Черные древесные грибы, очень мало, встречаются очень редко, но им повезло. Корни орешника были влажными, их нужно хорошо просушить, часть – натереть, часть – использовать в скрутках. Зимний орешник то, что ему было нужно больше всего. Остальное – приятные мелочи, встретившиеся им по дороге. Нил сделал большой глоток горячего чая, который быстро скатился в его живот, согревая. Он надеялся, что его кости и шрамы тоже скоро перестанут ныть. Зимой, особенно когда на улице была минусовая температура, они действительно доставляли ему проблемы. Особенно по утрам, когда ему тяжело было физически подняться с постели. Как будто в подтверждение его мыслей, левую руку пронзила боль, прострелив локоть и пальцы Нила разжались, уронив кружку. — Черт, - прошипел Нил, прижимая руку к себе. Эндрю уже был рядом, его пальцы аккуратно и крепко обхватили запястье Нила, вытягивая боль. Сразу же стало легче. Ненадолго, конечно. Эти боли всегда возвращались к нему. — Спасибо, - не скрывая облегчения сказал он. — Сядь, - указал Эндрю на ближайший стул, а сам стал собирать осколки кружки с пола. Нил не стал сопротивляться. Его ноги, в отличие от рук, не болели, но резкая вспышка боли выбила его из равновесия. Эндрю быстро собрал осколки и выбросил их. — Горячая ванна, сейчас, - сказал он, поднимая Нила со стула. О, какая это была хорошая идея. Горячая вода зимой была подарком. От нее поднимался приятный пар, и Нил бросил горсть из смеси соли и трав, которые всегда готовил заранее. Ну, ладно, соль была обычной для ванн, из супермаркета, хвойная, но ее можно было спокойно смешивать с чем угодно. Погрузившись в воду Нил, наконец-то, выдохнул, его тело расслабилось. — Присоединишься? – спросил он Эндрю, который положил полотенце на полку рядом с раковиной. Второго приглашения было не нужно. Ванна была большой, спокойно вмещая их обоих. Эндрю сел напротив него, но тут же поднял из воды его ногу, массируя место рядом с коленом. Если бы Нил мог замурчать, он бы это сделал. Слава богу, такие боли не преследовали его постоянно. Но, возможно, стоило бы озаботится мазью, которую готовили по их семейному рецепту в поместье его дяди. Он присылал ему баночку, давно, и она закончилась. И, о да, она великолепно снимала боль. Раз уж обходиться обычными обезболивающими больше было не вариант. Эндрю, тем временем, уже опустил его вторую ногу в воду, а затем потянул его к себе, в итоге устраивая спиной к своей груди и тут же утыкаясь носом в затылок, глубоко вдыхая. Нил улыбнулся и погладил его по голове, закинув руку назад. Вода набралась, и он выключил ее, а затем прикрыл глаза. Эндрю аккуратно массировал его руки, разминая запястья и пальцы. Осторожно, потому что боялся причинить боль. Они сидели так, пока вода не начала остывать. Нил бы с удовольствием провел день в постели, но день только начинался, и он решительно отказался от этой мысли, натягивая на себя джинсы и теплый свитер. — Куда ты собрался? – спросил Эндрю, войдя в спальню. — Мы планировали поехать в бар, - ответил он. — Планы изменились. Нил покачал головой. — Нет, нельзя останавливать мир только потому, что у меня что-то болит. — Я уже это сделал. — Нет! — Да. Они спорили несколько минут, пока Нил пытался одеваться, а Эндрю отнимал у него одежду. В конце концов, Нил сдался. Оно того не стоило, ему на самом деле было слишком тяжело нести свои кости. Они, как будто, тянули его к земле. Это было немного необычно, но сейчас он просто принял это. Он устроился у камина, как у самого теплого места в доме. Диван был мягким, Эндрю накрыл его теплым пледом с нелепым цветочным рисунком, который они не выкидывали именно из-за того, как хорошо он грел. — Тогда мне нужен хотя бы ноутбук, я не могу ничего не делать. С этим Эндрю спорить не стал. Ладно, хорошо, сегодня он мог бы заняться переводом той старой книги, которую ему отсканировал и прислал дядя. Страницы были нечеткими, но он, в целом, разбирался, хотя приходилось читать несколько раз каждое слово. — Сможешь не влезать в неприятности, пока я буду готовить? – спросил Эндрю и Нил торжественно кивнул. — Никуда не уходи, - добавил Эндрю перед тем, как уйти на кухню. Нил улыбнулся. Приближалось полнолуние и Эндрю, постепенно, становился все более территориальным. Боль в костях начала медленно отступать, реагируя на тепло и Нил, против своей воли, начал засыпать. Огонь в камине приятно потрескивал, убаюкивая его еще больше, вместе с тишиной. Аарон повез Кейтлин куда-то в город, в очередной раз показывая ей какие-то достопримечательности или вроде того. Она планировала переехать к ним окончательно, даже часть вещей уже была здесь, но она не спешила. Все-таки, ей придется жить в доме полным оборотней. Но, насколько Нил знал, Аарон пока не хотел от них съезжать. Ему нравилось ощущение стаи, как и всем волкам. Что забавно, так как Ники все чаще пропадал у своего немецкого бойфренда, который теперь преподавал в местном колледже. Хотя и здесь они появлялись регулярно. Рене сейчас работала все больше. После расставания с Эллисон ей было тяжело, и не смотря на все свое миролюбие, смириться с этим просто так она не могла. В доме она почти всегда была волком. Кевин все еще был на занятиях в колледже, он, наконец-то, определился, чем хочет заниматься и поступил. А еще он помогал Ваймаку с тренерством местной команды по лакроссу и это хорошо работало с его неуемной энергией. В общем, сейчас дом был пустой, тихий – никого, кроме них с Эндрю и так будет еще несколько часов. Это было просто прекрасно. Нил, конечно, ценил стаю, как семью Эндрю, но именно Эндрю был его частью, и ощущался иначе. Все его действия, как он говорил и как он пах, как пахли его волосы, его кожа, одежда. Нил не был волком, но у него был хороший нюх. Иногда ему хотелось, чтобы были только они с Эндрю. И никого больше. Не потому, что кто-то им мешал, а потому, что вдвоем просто было иначе. Он заснул и проснулся от приятного запаха мяса и картофеля. Тарелка стояла на журнальном столике рядом с ним, а Эндрю сидел на полу, наблюдая за ним. — Что ты приготовил? – сонно спросил Нил. — Тебе придется съесть это и узнать. Нил улыбнулся и сел, устраиваясь удобнее. Когда они были одни, они редко ели на кухне. На его тарелке был картофель, как он и думал, мясо, вероятно говядина, брокколи и сыр. Картофельная запеканка. Нил сглотнул слюну. Эндрю хорошо готовил. Они поели в тишине, затем Эндрю задремал рядом с ним, и Нил улыбался, пока сам снова не заснул. Ленивый зимний день, да. Первым вернулся Кевин, когда на улице уже стемнело. Аарон, вместе с Кейтлин, зашли в дом буквально через двадцать минут, как будто они договорились. К вечеру тишина покинула дом. Кейтлин пекла на кухне, громко смеясь, Кевин смотрел что-то в ноутбуке, почему-то без наушников, Ники все еще не было, Рене была в своей комнате. Нил вернулся в их с Эндрю спальню, с кружкой кофе, потому что он спал весь день вместо работы и хотел оставаться бодрым хотя бы сейчас. Эндрю где-то что-то делал, как всегда, находя себе самые разные занятия, и Нил пока не собирался его искать. Дом всегда требовал внимания и ухода. Его задачей было не заснуть и кофе должен был ему помочь в этом. Не то, чтобы он не любил такие дни, нет. Но когда его кости болели, его тело уставало и плохо подчинялось ему, саботируя все его планы. Он чувствовал меньше контроля, а это было неприятно. Эндрю нашел его через час или больше, он был холодным, а щеки красными. — Что ты делал? – спросил Нил, отвлекаясь от ноутбука. — Чистил дорогу от снега, - ответил Эндрю. — Неужели ее замело? – удивлённо спросил Нил, потому что да, снега было много, но они уже чистили его утром. Эндрю пожал плечами, наблюдая за ним. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше, хотя устал несмотря на то, что весь день спал, - ответил честно Нил. — Сделаю тебе массаж, раздевайся, - неожиданно сказал Эндрю, забираясь на кровать. Ну, кто бы стал спорить, особенно когда с тебя стягивают штаны. Эндрю перевернул его на живот и удобно сел чуть ниже его бедер. Нил довольно заурчал. Неудивительно, что под конец он снова начал засыпать. Масло для массажа пахло приятно, движения были сильными, но теплыми, он чувствовал себя в безопасности. Впадая в состояние на подобие транса, он медленно моргал, подавляя слабость хотя и знал, что проиграет. Когда Эндрю закончил, он осторожно обтер его мягкой тканью, убирая остатки масла, затем перевернул его и накрыл одеялом. Нил заснул за считанные секунды, перестав сопротивляться. Это был не глубокий сон, он как будто плыл над поверхностью воды. Был, конечно же, и минус такого состояния. Когда ты спал весь день, велика вероятность, что проснешься ты в самое не подходящее время. Так и случилось, когда он открыл глаза в половину четвертого утра, понимая, что выспался. Дом, что не удивительно спал, вокруг было тихо. Когда живешь в лесу, без соседей, привыкаешь к определенного рода тишине. Нет звуков жизнедеятельности людей, шума дороги, но есть ветер, листья, животные, птицы. В окно падал мягкий, лунный свет, значит небо было чистым. Нил осторожно повернул голову в сторону, чтобы увидеть Эндрю, лежащего на животе. Его руки были под подушкой, а спина голая, лицо повернуто в другую сторону. Дыхание медленное и спокойное. Нил подавил желание дотронуться до теплой кожи, потому что тогда бы он разбудил его, а он этого не хотел. Эндрю тоже нужно отдыхать. Поэтому Нил, как можно более аккуратно, поднялся с постели, ступая по полу так, чтобы не скрипеть. Он был голым, поэтому быстро натянул на себя мягкие спортивные штаны и толстовку, оставаясь босиком, хотя это было глупо. Но где-то в доме были его теплые носки, и он их найдет. Босиком его шаги были тише. Он вышел из комнаты, направляясь по темному коридору на кухню, чтобы выпить воды. Он умел передвигаться тихо в полном доме волков. Наливая воду из кувшина, стоящего возле окна, он не успел сделать глоток, потому что там, в темноте за окном, среди снега, кто-то стоял. Нил напрягся всем телом сразу, замирая. Его амулеты молчали, не сообщая о чужаках. Однако, чужак был уже почти на их территории, не заходя за защиту буквально несколько шагов. Казалось, Нил уже видел этого человека когда-то. Сейчас он не видел его лица, но рост и общая форма тела были ему знакомы. Он знал, что чужак смотрит на него, когда увидел, как тот поднял руку и поманил его к себе легким жестом. Из-за снега было достаточно хорошо видно происходящее. Почему амулеты молчали? Нил поставил стакан на стол, не сделав ни глотка и вышел на улицу, на крыльцо, подходя к чужаку. Он шел по снегу, не быстро. Чужак стоял на своем месте и чем ближе он подходил, тем более знакомым он ему казался. — Кто ты такой? – спросил Нил, когда между ними оставалось меньше метра. Он все еще находился за защитным барьером. — Мы уже знакомы с тобой, не вежливо задавать такие вопросы, - ответил ему чужак хриплым голосом. Нил нахмурился. — Я не могу вспомнить, - ответил он. — Я приходил к тебе однажды. Не так давно. Ты не послушал меня, маленький, глупый кролик, а стоило бы. Теперь выбора не осталось. — Какого выбора? — Он не сможет справиться с этим, и ты ему не поможешь. Он сожрет и тебя. — Кто? — Мой сын. Незнакомец сделал шаг вперед, в барьер, и Нил отшатнулся. Он моргнул и оказался стоящем в кухне. Стакан был все также в его руке, и он все еще не сделал ни глотка. Он бросил взгляд в окно, на улицу, где, как ему казалось, он только что был. Но там никого не было. В том числе его следов на снегу. Его ноги были ледяными. Он замер, прислушиваясь к своим ощущениям, к амулетам, к земле, которая была вокруг них. Было тихо. Что это тогда было? Видение? У него не бывает видений, это не сны. И тут его пронзило воспоминанием. Он действительно уже приходил. Они были знакомы. Отец Эндрю и Аарона. Тогда ему приснился странный сон, о котором нельзя было забывать, но он, конечно же, забыл, потому что жизнь и без этого преподносила ему сюрпризы, попытки убийства, а потом, после визита к дяде, все стерлось окончательно. Но теперь он вспомнил. В тот раз отец Эндрю говорил что-то подобное. Что-то должно было случиться с Эндрю, что-то явно не хорошее, связанное с волками. Эндрю говорил, что никогда не знал своего отца, но в тот раз Нил сразу понял – он был волком, он был альфой. И, судя по всему, он был мертв. Но либо не до конца, либо что-то не давало ему уйти. Либо была жива какая-то его часть. И раз он решил навестить Нила еще раз, значит на это была причина. И он должен выяснить какая.