Сучка

Билли сидел на капоте Camaro, спина упиралась в тёплое стекло, ноги болтались над асфальтом. Фонарь гудел над головой, свет лился грязно-жёлтым, выхватывал дым, лица, бутылки в руках. Джек стоял напротив, курил, выдыхал через ноздри длинными струями. — Слышь, Билли, я узнал, как зовут твоего танцующего омежку. Билли поднял взгляд медленно. Джек затянулся, выпустил дым вбок. — Стив. Никаких понтов, никаких фамилий. Просто Стив, который танцует, будто завтра не наступит. Имя легло в голову тяжёлым камнем. Билли повторил его про себя один раз, другой.  Стив. Он кивнул коротко. — Круто. Джек заржал. — Я ставлю, что сегодня ты бы даже этого сегодня без моей помощи не узнал. Билли уголком рта дёрнул. Не ответил. Сзади раздались шаги. Каблуки Кэрол стучат по асфальту. Томми уже поддатый, банка в руке. За ними идет миниатюрная блондинка в красном топе и слишком тесных джинсах. Кристин. Билли пробежал по ней взглядом коротко. Потом посмотрел на Кэрол: без слов, одним взглядом — «чё за хуйня?» Кэрол плечами пожала — «мол, сама навязалась». Кристин улыбнулась слишком сладко. — Привет, Билли. Кэрол сказала, можно с вами. Билли спрыгнул с капота, открыл водительскую дверь. — Садитесь. Поехали. В машине тесно. Кристин сзади с Кэрол, Томми спереди, Джек за Билли. Никто не спрашивал, почему Кристин здесь. Просто ехали. Харгров гнал молча. Бас из радио отдавался в рёбрах. Он не смотрел в зеркало. Не хотел видеть, как Кристин наклоняется вперёд, будто случайно касаясь его плеча. Клуб встретил тяжёлым воздухом ещё на парковке. Бас бил по вискам. Билли вышел первым, хлопнул дверью. Остальные повалили следом. Внутри было густо. Толпа дышала, двигалась, потная. Свет резал глаза. Джек с Томми сразу потащили девчонок к бару. Билли остался один. Прошёл сквозь людей, встал у стены, где свет был потусклее, закурил, начал просто смотреть. Сначала не увидел. Потом взгляд зацепился за движение у дальней колонны, под красным прожектором. Стив стоял спиной к бетону. Не танцевал. Просто стоял, упёршись ладонями в грудь какого-то здорового альфы, отталкивал его не паникуя, но уже явно на пределе. Тот прижимал его всем телом, одна рука на талии, вторая уже сползла ниже, на бедро, пальцы вцепились в ткань штанов. Стив повернул голову в сторону, лицо напряжённое, губы сжаты в тонкую линию. Он не кричал, не дёргался, просто отталкивал, методично, как будто это уже не первый раз за вечер. Альфа что-то говорил ему на ухо, губы шевелились мокро, пьяно. Стив моргнул быстро, ноздри дрогнули, зрачки расширились на миг и тут же сузились, будто он заставил себя не реагировать. Билли стоял и смотрел секунду. Две. Сигарета тлела между пальцев. Дым щипал глаза. Он почувствовал, как в животе медленно, неприятно скручивается тяжёлое раздражение пополам с чем-то кислым. Бросил окурок на пол, не затушив. Пошёл туда, обычным шагом, но быстро. Люди сами расступались, потому что он шёл прямо, не глядя по сторонам и его запах определенно не предвещал ничего хорошего. Подошёл сзади. Схватил альфу за запястье, то самое, что лежало на бедре Стива, и просто отогнул его руку в сторону, сильно, до боли. — Отвали от него. Голос вышел ниже обычного, но без рыка, просто грубо. Альфа дёрнулся, повернулся лицом. Глаза красные, мутные. — А ты ваще кто? Билли не ответил. Просто толкнул его в грудь открытой ладонью резко, чтобы тот отшатнулся на полшага. Потом схватил за воротник и прижал плечом к колонне. — Я сказал отвалить. Ты глухой? Альфа дёрнулся раз, другой. Билли нажал сильнее, прижал его запястье к бетону. — Последний раз говорю. Ещё раз тронешь — сломаю руку. Тот замер. Потом пробормотал что-то неразборчиво, кивнул быстро. Билли отпустил. Альфа отшатнулся, держась за запястье, пробормотал «да пошёл ты» и быстро слинял в толпу. Билли выдохнул сквозь зубы. Повернулся к Стиву. Тот всё ещё стоял у стены. Дыхание ровное, но грудь поднималась чуть чаще обычного. Ноздри дрогнули один раз, второй, третий, почти незаметно. Зрачки огромные, потом резко сузились. Пальцы на бёдрах сжались коротко, сильно и медленно разжались. Он смотрел прямо, лицо спокойное, но уголок губ дёрнулся нервным тиком. Билли шагнул ближе. Голос вышел хриплым, но уже тише. — Нормально? Стив моргнул медленно. Выдохнул через нос. — Нормально. Я бы и сам оттолкнул. Билли кивнул коротко. — Знаю. Всё равно бесит, когда такие уроды лезут. Стив смотрел на него секунду дольше обычного. Потом отвёл взгляд в сторону, на толпу. — Спасибо, — сказал тихо, почти без интонации. Билли хмыкнул коротко. — Не за что. Он постоял ещё мгновение, потом развернулся и пошёл обратно к той же стене. Сел на корточки, достал новую сигарету. Руки чуть дрожали, но не от адреналина, а от злости на самого себя. «Зачем полез? Он же не просил. Сказал бы «отъебись» — и всё. А я, бля, как рыцарь…» Провёл ладонью по лицу. Кожа была горячей. Не успел докурить, как рядом возник Джек. Пьяный, но ещё держащийся. В руке новая банка, на лице ухмылка от уха до уха. — Бля, Харгров, ты серьёзно только что влез? — Джек присел рядом на корточки, толкнул плечом. — Я думал, ты его просто глазами ебёшь, а ты прям в бой пошёл. Билли не поднял взгляд. Затянулся. — Он лапал его, как шлюху. Не люблю такое. Джек заржал тихо, но громко. — Ого. Защитник слабых и угнетённых? Это что, теперь официально твой омежка? Билли повернул голову медленно. Посмотрел на Джека холодно. — Заткнись. Джек поднял руки, но ухмылка не сползла. — Ладно, ладно. Но признай, выглядело круто. Типа «мой парень, не трогай». Кристин видела, кстати. Теперь будет ныть всю ночь, почему не она. Билли выдохнул дым в сторону. — Пусть ноет. Мне похуй. Джек наклонился ближе, понизил голос, глаза блестят от пива и любопытства. — Слышь… а он правда ничего не сказал? Типа «спасибо, альфа мой» или херню какую? Я видел, как он на тебя смотрел после. Зрачки — во! Прям как у омеги, которого запахом пробило. Билли замер на секунду. Внутри всё сжалось коротко, неприятно, как всегда, когда кто-то начинал про «запах», «пробило», «феромоны». Вспышка резкая, как удар. Ему десять. Комната пахнет мелом и потом. На столе раскрытый учебник математики, страницы исписаны красной ручкой отца. Цифры плывут. Билли не понимает. Снова не понимает. Отец стоит над ним, дыхание тяжёлое, алкогольное. — Ты что, совсем тупой? — голос низкий, как бас в клубе. — Сколько раз повторять? Билли сжимает карандаш так, что пальцы белеют. Он пытается объяснить. Слова путаются. Отец хватает его за волосы, рывком тянет голову назад. Билли видит только потолок, трещину в штукатурке. Потом — парта. Твёрдая, деревянная, край острый. Удар виском был глухой, как будто внутри что-то лопнуло. Боль ослепительная, белая. Мир на миг исчезает, остаётся только звон в ушах. И резкий, металлический запах. Кровь из рассечённой брови. После — тишина. Отец уходит, хлопнув дверью. Билли сидит на полу, держится за голову. Кровь капает на учебник. А запах… запах пропадает. Не сразу. Постепенно. Сначала слабеет, потом исчезает совсем. Как будто кто-то выключил звук в голове. Он тогда не понял. Просто сидел и ждал, пока кровь перестанет течь. А на следующий день проснулся и мир стал тише. Без ароматов. Без того, что все вокруг называют «феромонами», «притяжением», «инстинктом». Просто тишина в носу. И стыд, который он с тех пор носит внутри, как ржавый гвоздь. Вспышка прошла. Билли моргнул. Сигарета дрожала в пальцах. Он резко выдохнул дым в сторону, почти в лицо Джеку. — Закрой ебало, Джек. Заебал уже. Голос вышел жёстче, чем хотел, низкий, с металлическим оттенком. Джек моргнул, отстранился чуть. — Окей, окей… чё ты сразу на взводе? Просто сказал, что видел. Билли отвернулся, затянулся глубоко, глядя в пол. — Не видел ты ничего. И не пизди никому про это. Джек пожал плечами, встал. — Ладно, герой. Пошли внутрь, Томми уже блюёт в туалете, Кэрол орёт на него. Классика. Билли не двинулся сразу. Посмотрел в сторону чёрной BMW на парковке, через открытую дверь клуба её было видно под фонарём. Капот блестел от недавнего дождя. Внутри всё ещё тлело не героически, не романтично. Просто тлело. Билли постоял ещё секунду, глядя, как Джек отходит к бару, размахивая руками и что-то крича Томми. Потом медленно выдохнул, оттолкнулся от колонны и двинулся в ту же сторону не спеша, без цели, просто чтобы не торчать столбом в одном месте. У стойки компания уже разошлась по полной. Томми полулежал на высоком стуле, Кэрол пыталась влить в него воду из бутылки, он отмахивался вялой рукой и бормотал что-то про «ещё один». Джек стоял с двумя стаканами в руках, Кристин прижималась к нему боком, хохотала над собственной шуткой, которую никто не слышал из-за музыки. Билли подошёл молча, взял со стойки чью-то недопитую банку — не важно чью. Сделал глоток. Пиво было тёплым, горьким, но хоть что-то. Кристин заметила его первой. Повернулась, глаза загорелись, губы растянулись в улыбке, слишком широкой для этого часа. — Билли! Ты где пропадал? Мы думали, ты уже уехал героем вечера. Он не ответил. Просто смотрел мимо неё на бармена, который протирал рабочее место тряпкой. Джек перегнулся через стойку, толкнул его плечом. — Да ладно, не злись. Ты сегодня звезда. Все видели, как ты того быка уделал. Кристин аж вспотела от восторга. Кристин фыркнула, но улыбка не сползла. — Ну и что? Он был крут. Я бы тоже хотела, чтоб за меня так… Билли резко повернул голову, посмотрел ей прямо в глаза. Взгляд был тяжёлым, пустым. — Ещё слово и я уйду. Она замолчала. Улыбка дрогнула, потом исчезла. Джек поднял руки мол, «всё, всё». Билли отвернулся. Допил банку одним глотком, поставил пустую на стойку с глухим стуком. Не стал брать новую. Взгляд сам ушёл в сторону танцпола. Стив всё ещё был там, уже не у стены, а чуть дальше, в более освещённом пятне под синим прожектором. Двигался не так, как раньше: медленнее, глубже, будто каждый вдох был частью ритма. Пот стекал по шее, оставлял блестящие дорожки на ключицах. Футболка облепила тело, мышцы перекатывались под кожей без лишней суеты. Он не искал взглядов, не позировал, а просто существовал в этом движении, отгороженный от всех невидимой стеной. Билли смотрел, не моргая. Видел, как Стив на миг запрокинул голову, провёл рукой по мокрым волосам, откинул их назад. Движение короткое, почти раздражённое. Потом продолжил. Глаза полуприкрыты, губы чуть приоткрыты, дыхание ровное, несмотря на жару. В груди что-то сжалось не резко, не больно, а медленно, как будто кто-то надавил ладонью и оставил след. Билли моргнул. Отвернулся к стойке, схватил чужую зажигалку, прикурил новую сигарету. Затянулся так, что лёгкие протестующе заныли. Кристин всё-таки не выдержала, подошла ближе, коснулась его локтя пальцами. — Билли… ты в порядке? Он стряхнул её руку не грубо, но резко. — Иди к Джеку. Она замерла, потом развернулась и ушла, каблуки цокнули по полу. Билли остался один у стойки. Курил, глядя в никуда. Музыка долбила, люди вокруг кричали, кто-то разлил пиво, кто-то упал, засмеялся. Всё как обычно. Стив танцевал ещё минут десять, Билли не считал, но чувствовал каждую. Потом замедлился окончательно. Остановился. Вытер лицо ладонью, оставив мокрый след на щеке. Повернул голову и их взгляды снова встретились. На этот раз дольше. Секунда. Две. Стив не улыбнулся, не кивнул. Просто смотрел. Потом моргнул медленно, развернулся и пошёл к выходу. Плечи прямые, шаг уверенный, будто ничего не произошло. Билли не сдвинулся с места. Просто проводил его взглядом до двери. Та хлопнула тихо, почти ласково, в сравнении с басом. Он докурил сигарету до фильтра, бросил на пол, раздавил пяткой. Компания всё ещё шумела. Джек орал что-то про следующий раунд, Томми пытался встать и падал обратно, Кэрол ругалась, Кристин стояла в стороне, скрестив руки, смотрела в пол. Билли не попрощался. Просто развернулся и пошёл к выходу тем же путём, которым ушёл Стив. Харгров вышел на парковку с последним эхом басов, которые всё ещё долбили под рёбрами. Дверь за спиной хлопнула глухо, отрезав музыку, оставив только ночной шум: далёкий гул шоссе, шорох ветра в проводах, редкие хлопки автомобильных дверей где-то дальше. Воздух сразу стал холоднее, мокрее. После духоты внутри кожа покрылась мурашками, пот на спине мгновенно остыл и прилип рубашкой. Билли сунул руки в карманы джинсов, прошёл несколько шагов, остановился. Чёрная BMW стояла на том же месте, под тем же фонарём. Двигатель ещё не завели. Фары выключены. Внутри был тёмный силуэт. Тот парень сидел на водительском, откинувшись на сиденье, голова запрокинута к потолку, глаза закрыты. Одна рука лежала на руле, пальцы медленно постукивали по коже. Другая была на колене, сжимала-разжимала ткань штанов. Билли смотрел на него секунд десять. Может, двадцать. Потом двинулся вперёд. Подошёл не спеша, обошёл машину по дуге, чтобы тот увидел его раньше, чем услышит шаги. Остановился у капота, опёрся на него ладонями. Металл ещё приятно холодил руку. Парень открыл глаза. Медленно. Не вздрогнул. Просто посмотрел. Секунда тишины. Две. Билли наклонился чуть ближе к стеклу. Голос вышел низким, хриплым, без обычной насмешки, но с той же сталью. — Ключи забыл в клубе? Парень не улыбнулся. Только уголок рта дрогнул почти незаметно. — Жду, пока остыну. Билли кивнул коротко, будто это самое логичное объяснение на свете. Оттолкнулся от капота, обошёл машину, открыл пассажирскую дверь без спроса и сел. Дверь закрылась с мягким, дорогим щелчком. В салоне было тепло, тесно. Пахло, наверное, кожей сидений, лёгким цитрусовым освежителем, что весел на зеркале и чем-то живым, горячим. Билли не мог этого знать, но чувствовал на коже, как лёгкий электрический разряд. Он откинулся на сиденье, вытянул ноги насколько позволял узкий «бимер», скрестил руки на груди. Парень не повернулся к нему. Смотрел прямо перед собой, на чёрное стекло. — Ты всегда так в чужие машины садишься? — Только в те, которые мне нравятся. Тишина повисла снова. Тяжёлая, но не враждебная. Просто… густая. Парень наконец повернул голову. Посмотрел на Билли долго, внимательно. Глаза в полумраке казались почти чёрными. — Как тебя зовут? Билли моргнул. Один раз. Не ожидал. Внутри что-то дёрнулось коротко, не злость, а странное удовлетворение. Как будто этот вопрос был первым настоящим шагом навстречу, а не отпором. Он усмехнулся медленно, показывая зубы. — Билли. Парень кивнул, будто запомнил. Пальцы на руле сжались сильнее. Билли заметил, как напряглись сухожилия на запястье, как дрогнула жилка на шее. — Стив, — сказал он тихо, почти без интонации. — Просто Стив. Билли хмыкнул коротко. — Знаю. Друг уже разболтал. Стив резко повернулся к нему. Лица оказались слишком близко. Билли видел каждую ресницу, каждую каплю пота, которая ещё не высохла у виска, видел, как зрачки Стива расширяются на миг, а потом сужаются, будто он заставляет себя не реагировать. — Тогда какого хера, Билли, ты суёшь записку под дворник, как будто я трофей? Билли усмехнулся шире, чистым азартом. — Потому что ты не трофей. Ты задачка. С характером. Стив выдохнул через нос коротко, почти смех, но без звука. — Я не задачка. И я не собираюсь раздвигать ноги только потому, что ты упрямый и красивый. Билли смотрел прямо в глаза. Не отводил взгляд. — А я и не прошу раздвигать. Пока. Стив моргнул медленно. Потом вдруг резко отвернулся, завёл двигатель. Мотор заурчал мягко, культурно, совсем не как у Camaro. — Выходи. Билли не пошевелился. — Нет. Стив сжал челюсть так, что проступили желваки. — Я сказал — выходи. — А я сказал — нет. Секунды тянулись. Двигатель тихо урчал. Фары всё ещё не включены. В салоне было темно, только слабый свет фонаря падал на скулы Стива, выхватывал резкую линию подбородка. Стив вдруг выдохнул длинно, тяжело, будто сбрасывал с себя что-то тяжёлое. — Ты невыносим. — Знаю, — Билли чуть наклонился ближе, голос стал ниже. Стив закрыл глаза. На миг. Потом открыл снова. Посмотрел на Билли так, будто впервые увидел по-настоящему. — У тебя есть десять секунд, чтобы сказать, чего ты хочешь. Билли молчал три из них. Потом ответил тихо, спокойно, почти лениво. — Хочу посмотреть, как ты сдашься. Не мне — себе. Когда перестанешь бороться и просто вдохнёшь. Стив не моргнул. Только грудь поднялась чуть выше обычного, выдох вышел длинным, контролируемым. Зрачки дрогнули. Билли поймал этот миг, как вспышку света в тёмной воде. Стив отвернулся к лобовому стеклу. Пальцы на руле расслабились медленно, будто он заставлял себя не сжимать. — Выходи. Голос ровный. Но в нём уже не сталь, усталость пополам с чем-то горячим. Билли не двинулся. Просто сидел, смотрел на профиль Стива: на влажные пряди, прилипшие к виску, на тонкую жилку, пульсирующую под кожей шеи, на то, как слабый свет фонаря скользит по ключицам и оставляет блестящие дорожки пота, уходящие вниз под ткань. Воздух в салоне стал густым, почти осязаемым. Тепло от тела Стива просачивалось сквозь футболку, обволакивало, заставляло кожу на предплечьях Билли покрываться мурашками, несмотря на жару. И вдруг нос уловил. Слабый. Нежный. Как первый глоток после долгой жажды, тёплый, сладковато-соленый, с лёгкой горчинкой, от которой внутри всё сжалось и тут же разлилось жаром ниже живота. Всего на мгновение. Аромат коснулся ноздрей мягко, как дыхание на коже, и тут же начал таять, ускользать, оставляя после себя дрожь в груди и странное, почти болезненное покалывание в висках. Билли замер. Вдохнул глубоко, жадно, против воли, будто тело само потянулось за этим призраком. Сердце ударило сильно, один раз, второй, отдаваясь в горле, в кончиках пальцев. Он моргнул растерянно, медленно, как будто мир на миг потерял резкость. Что это было? Он никогда не чувствовал ничего подобного. Никогда. После той парты, после удара… Только тишина в носу, пустота, где должны были быть краски и притяжение. А сейчас… сейчас что-то прорвалось. Тонкое, едва уловимое, но такое живое, что кожа покрылась жаром, а внизу живота стянуло сладко и тяжело. Стив всё ещё смотрел вперёд. Не заметил. Или сделал вид. Плечи напряглись чуть сильнее, дыхание стало глубже, медленнее, будто он тоже что-то поймал, но не хотел признавать. Билли выдохнул тихо, сквозь приоткрытые губы. Горло пересохло. Внутри всё дрожало, но не страх, не злость, а что-то новое, голодное, почти нежное в своей остроте. Он откинулся назад, медленно, будто боялся спугнуть этот отголосок. Потом наклонился ближе, всего на сантиметр, но достаточно, чтобы его дыхание коснулось уха Стива. — Не заставляй меня слишком долго ждать, Стив, — сказал он низко, с той самой наглой хрипотцой, которая всегда выводила людей из себя. — Знаешь, я не из терпеливых. Стив дёрнулся едва заметно, но Билли почувствовал это всем телом: короткий вдох, который Стив тут же подавил, напряжение в плечах, как будто слова попали точно в цель. Билли усмехнулся медленно, по-волчьи, не отводя глаз от его профиля. Открыл дверь. Холод ночи ворвался внутрь резкий, но уже не остужающий. Кожа горела. Вышел. Захлопнул дверь тихо, почти ласково. Отошёл на полшага. Сунул руки в карманы, чтобы не дрожали пальцы. Стив не повернулся. Только пальцы на руле дрогнули один раз, едва заметно. Билли стоял ещё мгновение, глядя на тёмный силуэт за стеклом. В носу всё ещё теплился тот слабый, невозможный след. Как обещание. Потом развернулся и пошёл к Camaro шаг за шагом, чувствуя, как каждый вдох несёт в себе эхо того аромата. Он не знал был ли это глюк, либо…