Могила из хлопка

Эйнджел счастливо скакал по большому открытому полю. Он чувствовал траву под своей пушистой шерстью и мягкий бриз на длинных ушах. Маленький кролик чувствовал себя невероятно счастливым, это чувство свободы заставляло его сердце биться чаще, а разум парить свободно. Он сделал ещё один прыжок вперёд, и внезапно что-то с силой отбросило его назад. Он почувствовал, будто что-то сжимается вокруг его шеи, душит его. Он запаниковал и яростно затрясся, пытаясь освободиться от этой тяги, положив лапы на шею в попытке развязать невидимый узел, который понемногу отнимал у него воздух. Он попытался закричать о помощи, но из его рта вырвался лишь хриплый животный вопль, и, прежде чем он осознал, что происходит, тяга начала тащить его назад. Он чувствовал, как по его спине появляются царапины и кровоточат от трения о землю. Он отчаянно пытался уцепиться за траву, чтобы остановить это, но внезапно вся зелень вокруг него, казалось, исчезла, заменившись лишь сухой землёй и острыми камнями. Когда он пытался удержаться, маленькие когти на его лапах оторвались, причинив ему ужасную боль и усугубив потерю крови. Эйнджел почувствовал, что вот-вот потеряет сознание, его зрение становилось всё более размытым. Наконец, тяга, казалось, прекратилась. Он поднял взгляд и подумал, что видит фигуру, стоящую над ним. Он не мог её разглядеть — глаза, теперь залитые слезами, ещё больше ухудшили и без того ослабленное зрение. Он больше не мог дышать, как бы ни старался наполнить лёгкие, и его борьба постепенно ослабевала, пока не превратилась в прерывистые спазмы. Фигура наклонилась к нему, приблизив своё лицо к его лицу, и как раз в тот момент, когда Эйнджел испустил последний вздох перед погружением во тьму, перед ним проявились черты разочарованного лица Флаттершай. ______________________________________ Эйнджел почти выпрыгнул из кровати от ужаса, задыхаясь и кашляя, пытаясь отдышаться. Пробуждение было настолько резким, что немного рвоты выплеснулось у него изо рта и запачкало шерсть на подбородке и шее. Боль в голове и давление в груди были невыносимы. В панике Эйнджел на ощупь нашёл копытом подушечку для иголок, которую положил на прикроватную тумбочку, взял три иглы и воткнул их с силой себе в бок. Боль немедленно успокоила испытываемый им дискомфорт, и он наконец смог прийти в себя, взять под контроль дыхание и снова рухнуть на матрас и простыни. Всё ещё тяжело дыша и обильно потея, он закрыл лицо другим копытом, стирая слёзы, выступившие на лице. Это была уже целая неделя ночей, полных кошмаров. Эйнджел чувствовал разочарование. Сколько он ни пытался расслабиться, медитировать или принимать лекарства, чтобы хорошо спать, — просто ничего не помогало. Он просто просыпался в ужасе посреди ночи, не имея возможности снова заснуть. Он лежал, закрыв лицо, долгое время, пока наконец не смог снова нормально дышать. Затем он наконец осмелился убрать копыто и открыть глаза. В глубине души он надеялся, что, когда он посмотрит на себя, там окажется его старое тело — белое, маленькое и милое, но разочарование пришло почти так же быстро, как и сама мысль. Он видел грязную, желтоватую шерсть своего тела пегаски вместе с частью длинной розовой гривы, которая загораживала обзор. Эйнджел грубо отбросил прядь волос в сторону. Он ненавидел эту гриву. При этом он увидел, что его два передних копыта покрыты синяками от всех иголок, которые он втыкал в себя после того, как обнаружил, что они помогают от головной и грудной боли. Следы были неприятными на вид, почерневшими от засохшей крови, покрывая некоторые опухшие вены и придавая им нездоровый вид. Его задние ноги выглядели не лучше, за исключением того, что в этом случае большая часть синяков была сосредоточена на верхних конечностях и на боках. Знак отличия из трёх бабочек был в синяках, деформированный из-за количества ран в процессе заживления и всех пятен засохшей крови на шерсти. Эйнджела это не волновало. В конце концов, вид этой метки, вырезанной на его теле, только заставлял его чувствовать себя ещё более несчастным. Комната была в полнейшем беспорядке. На полу были разбросаны объедки еды, а также кучи одежды, а ящики комодов с их содержимым были разбросаны повсюду. Зеркало на стене было полностью разбито, осколки стекла в пятнах крови сверкали в тусклом свете звёзд, проникавшем через разбитые окна. Всё это источало неприятный запах — смесь мочи, рвоты и засохшей крови, запах, от которого любое существо с функционирующим носом отшатнулось бы, но для Эйнджела это перестало иметь значение уже несколько дней назад. Он просто смотрел в потолок, погружённый в свои мысли. Время от времени боль в голове или груди пульсировала сильнее, и тогда он просто снова брал иголки и втыкал их в ту же ногу, раз за разом, часами. Наконец, когда солнце уже полностью поднялось над горизонтом, звук урчащего от голода желудка прервал его цикл нежеланной и самопричиняемой боли. В последние дни именно голод и позывы к испражнению были единственным, что заставляло Эйнджела выбираться из кровати, волоча копыта вниз по лестнице, через гостиную на кухню. Остальная часть хижины была не в лучшем состоянии, чем главная комната. Вся мебель была разбросана, и почти каждая вещь обрела новый дом на полу, также все зеркала или отражающие поверхности были разбиты, оставив комнату полной битого стекла и перекрученного металла. Эйнджелу пришлось лететь, чтобы увернуться от лавины вещей. Он практиковался в этом, и, хотя у него всё ещё были проблемы с удержанием равновесия, по крайней мере, теперь ему не приходилось касаться земли. Он вошёл на кухню, которая была полностью разгромлена, и стал рыться в шкафах в поисках чего-либо, что можно было бы положить в рот. Он смотрел вверх-вниз, с одной стороны в другую, но даже банка с ужасным песочным печеньем была совершенно пуста. Он издал крик раздражения. У него наконец закончилась еда, а это могло означать только одно: ему нужно выйти из дома. ______________________________________ Он даже не пытался выглядеть презентабельно, вышел именно таким, каким проснулся. Единственные вещи, которые он взял с собой, — это старые седельные сумки Флаттершай и пригоршню иголок под крылом. Он завязал свой хвост и гриву так туго и в такие тугые пучки, что это даже причиняло боль, но он определённо предпочитал это тому, чтобы снова спотыкаться об чрезмерно громоздкую массу волос. День был солнечным и очень красивым, птицы пели счастливо, и все пони выполняли свои дневные дела с улыбкой. Эйнджел не мог быть более раздражённым. Он отлично понимал песни птиц, и их банальная мелодия заставляла его глаз дёргаться. К тому времени, как он добрался до деревни, боль уже заставила его несколько раз воткнуть иголки. Он следил, чтобы плотно прижимать крыло к открытым ранам, чтобы кровь не капала. Без особых раздумий он направился в сторону городского рынка. Его желудок урчал без остановки, что вызывало ещё большую головную боль. По мере движения он замечал, как его присутствие привлекает несколько взглядов. Пони, видевшие, как он проходит мимо, были крайне обеспокоены, увидев его внешний вид и почувствовав запах, исходивший от тела пегаски. Некоторые даже подумали подойти и спросить, всё ли в порядке, но, заметив неприятно враждебное выражение на его лице, они просто отводили взгляд и продолжали свой день. Наконец он достиг места назначения. Прилавки с фруктами, цветами и различными товарами были разбросаны вдоль главной улицы. Место было переполнено, многие пони занимались своими утренними покупками. Увидев это, Эйнджелу пришлось взять паузу, чтобы расслабиться. — Ладно, просто зайди, купи морковь и уходи, — сказал он себе, вздохнув и шагнув в лавину пони. К его удаче, из-за суеты большинства его присутствие, казалось, осталось совершенно незамеченным. Время от времени он слышал, как какая-нибудь пони спрашивала, не чувствует ли кто-нибудь ещё дурной запах, но, услышав это, Эйнджел просто быстро уходил, прежде чем его могли опознать. Наконец он добрался до прилавка, где Флаттершай обычно покупала ему лучшую морковь. Там была длинная очередь, по крайней мере, тридцать пони терпеливо ждали своей очереди. Эйнджел не смог сдержать фырканья при виде этого. Последнее, чего он хотел сейчас, — это стоять на одном месте. Но прежде чем он даже подумал о варианте поиска другого, менее заполненного прилавка, Кэррот Топ заметила присутствие своей подруги-пегаски. — О, Флаттершай! Как приятно тебя видеть! — радостно воскликнула кобылка, энергично помахав копытом. Эйнджел на мгновение подумал проигнорировать её, в основном потому, что обращение к нему этим именем вызвало укол головной боли, но, проанализировав ситуацию, он понял, что это может быть слишком подозрительно — не ответить на приветствие. Выдавив улыбку и осторожно подойдя к ней, он наконец ответил: — Привет... как... как дела...? Тогда Кэррот Топ заметила плачевное состояние Флаттершай. Она не хотела быть грубой, но та действительно выглядела ужасно, как будто её не расчёсывали несколько дней. Она быстро заметила синяки на её копытах и боках. — О, моя Селестия! Флаттершай, ты в порядке?! Глаз Эйнджела снова дёрнулся при упоминании имени. Всё же он сдержал желание накричать на кобылу, ответив как мог: — Что? Оу, это...? — Эйнджел поднял одно из своих покрасневших копыт. — Ничего серьёзного, это просто... ну... — он на самом деле не придумал правдоподобного оправдания или объяснения своим травмам. — Мою хижину атаковали... комары! — наконец воскликнул он. — Да! Огромные комары... — О, понимаю... и... ты себя хорошо чувствуешь? Ты выглядишь немного... больной... — О, я совершенно в порядке, я просто пришла за морковью... Услышав причину, Кэррот Топ не могла не почувствовать неловкость. Она знала, что совсем недавно её подруга потеряла своего питомца Эйнджела после трагического несчастного случая в её заповеднике. Она вдруг почувствовала некоторую неловкость за то, что так радостно её поприветствовала. Флаттершай, должно быть, всё ещё очень грустит; наверняка это и было причиной её растрёпанного вида, и её поведение в ретроспективе было очень бесчувственным. — Оу, я... я сожалею, Флаттершай, я не выразила тебе соболезнования по поводу смерти твоего кролика... Эйнджел почувствовал, как гнев снова нарастает у него в желудке. Эта кобыла даже не удостоилась вспомнить его чёртово имя, назвав его просто «кроликом». Он изо всех сил старался не взорваться и сохранить вымученную улыбку на лице. — О, не беспокойся, просто, если это не доставит хлопот, я хотела бы морковь... — О, да, конечно, просто дай мне упаковать её для тебя... — в этот момент пожилой пони, который был в самом начале очереди, шумно прочистил горло. — Кхм! Извините, но меня обслуживали до того, как появилась эта вонючая пони, — тон старика был раздражённым, и он явно злился. Тогда Кэррот Топ обернулась и нервно извинилась. — О, мне очень жаль, сэр, я буду с вами через секунду... — кобыла повернулась к Флаттершай. — Мне так жаль, Флаттершай, просто дай мне закончить с ним, и я дам тебе твою морковь. Эйнджел ничего не сказал, он просто стоял, стиснув зубы, пока кобыла направлялась к другой стороне прилавка и начала помогать пони. Он подумал, что это не страшно, что через минуту у него будет то, за чем он пришёл, и он уйдёт. Но затем он увидел, как старик достал огромный список покупок и начал диктовать его невероятно медленно. Его желудок снова громко заурчал. Это было нелепо. Этот чёртов старик делал это нарочно. Ему просто нужна была чёртова морковь, разве это слишком много, чтобы просить? Именно в этот момент Эйнджел заметил, что как раз на другой стороне прилавка, где он стоял, была корзина с морковью. Он подумал об этом секунду — может быть, это плохая идея, — но в конце концов сказал себе: — Я всё равно собираюсь их купить. Итак, он взял одну морковь и сожрал её всего за два укуса, затем взял ещё одну, которая так же быстро исчезла, как и первая, а затем ещё, и ещё, и ещё. К тому времени, как Кэррот Топ наконец закончила обслуживать старика, она с недоверчивым взглядом заметила, что Флаттершай сожрала больше половины всей корзины моркови. — Флаттершай! Что ты делаешь?! Эйнджел ответил ей безразлично, всё ещё с полным ртом моркови: — Я была голодна, и я сказала тебе, что хочу морковь... — Но... но ты даже не заплатила мне за них! — Только потому, что я их съела, не значит, что я не планирую платить. Я просто решила немного опередить предстоящую сделку, — Эйнджел издал пронзительную отрыжку, забрызгав лицо Кэррот Топ кусочками моркови. Кобыла не могла в это поверить. Отношение Флаттершай было крайне неприятным. Она могла понять это в какой-то степени, но не было никакой нужды быть настолько неприличной. Разозлившись и вытирая грязь с лица, Кэррот Топ воскликнула: — Ну... в таком случае, я бы хотела, чтобы ты заплатила мне за всю морковь, которую ты уже съела, и ушла, прямо сейчас! — Хорошо... как скажешь... — раздражённо сказал Эйнджел, запуская копыто в седельную сумку в попытке найти деньги, но там ничего не было. Озадаченный, он усилил движения внутри сумки, но получил тот же результат — она была пуста. Неужели он забыл взять деньги перед уходом из хижины? — Ну, Флаттершай? Я жду, — сказала Кэррот Топ, явно злясь. Эйнджел не знал, что делать. Теперь он поставил себя в сложную ситуацию. Хотя, в конце концов, что такого? Это всего лишь несколько монет, и он мог заплатить в другой раз. Это не то чтобы он украл что-то важное. — Кажется, я забыл деньги в своей хижине. Тебе придётся извинить меня, но я не могу заплатить сейчас. Но не волнуйся, когда я вернусь за морковью, я уверен, что не забуду... — в этот момент Эйнджел начал отходить от прилавка. Кэррот Топ не могла поверить в происходящее. Флаттершай пыталась украсть у неё прямо на глазах, и хуже всего то, что она, казалось, ни капли не сожалела о содеянном. Быстро кобыла вышла из своего прилавка и встала перед пегаской, которая смотрела на неё смущённо. — Погоди секунду! Как ты смеешь делать это со мной, Флаттершай?! Я думала, мы друзья... — Мы были? — спросил Эйнджел искренне озадаченный. Он не помнил, чтобы эта кобыла и Флаттершай проводили много времени вместе. Кэррот Топ ахнула. Она не могла поверить, что её подруга была настолько эгоистичной и грубой. У неё не было на это права. Теперь, ещё более злая и красная от злости, кобыла закричала: — Ну, я считала тебя своей подругой! Но если мы действительно не друзья, то у тебя не будет проблем заплатить мне сейчас за всё, что ты мне должна! Крики начали привлекать внимание окружающих пони, которые с любопытством приближались. Заметив это, Эйнджел понял, что ситуация быстро выходит из-под контроля, ему нужно было что-то сделать, чтобы выйти из этого. — Ну, я бы с радостью это сделала, но... — он нервно запинаясь произнёс, — как я уже сказала, у меня нет денег... — Ну, в таком случае, мне кажется, нам придётся обратиться к соответствующим властям, Флаттершай, потому что то, что ты делаешь сейчас, по сути, является кражей! Эйнджел теперь забеспокоился. Он не мог пойти к местной страже — если он это сделает, дела закончатся плохо, он был уверен. Он начал быстро думать о способе сбежать. Он осмотрелся вокруг — на толпу пони, которая теперь окружила его. Выхода не было. Он мог попытаться улететь, но это не гарантировало бы ему побега, и даже если бы ему удалось это сделать, эти пони знали, где он живёт, они придут за ним. Как раз когда Кэррот Топ собиралась снова потребовать деньги, вспышка голубого цвета приземлилась прямо перед ней. Рэйнбоу Дэш протянула копыто, в котором был небольшой мешочек с монетами, и предложила его кобыле. — Я заплачу, — решительно воскликнула пегаска. Тогда Кэррот Топ с нахмуренным лицом взяла мешочек и вытащила монеты, с подозрением пересчитывая их. — Здесь всё ещё не хватает денег... — сказала она с серьёзным выражением лица. Рэйнбоу Дэш вздохнула и достала ещё несколько монет, также передав их. Как только оплата была завершена, Кэррот Топ бросила на Рэйнбоу взгляд отвращения. — Можешь передать Флаттершай, что с сегодняшнего дня ей запрещено приближаться к моей лавке, и так будет до тех пор, пока она не принесёт мне должных извинений, — обиженная кобыла вернулась к своему прилавку, зашла внутрь и вернулась к обслуживанию клиентов. — Флаттершай, о чём ты думала...? — начала Рэйнбоу, поворачиваясь к своей подруге, и с удивлением не нашла её там. Она посмотрела во все стороны, пытаясь найти её, пока наконец не заметила — она увидела, как та почти вышла с рынка. Пегаска тогда взлетела с земли на высокой скорости, направляясь к своей подруге. Эйнджел с облегчением вздохнул. Он едва избежал неприятностей. Он был благодарен за вмешательство голубой пегаски и ускользнул, как только увидел возможность. Теперь ему просто нужно было вернуться в хижину, и этот ужасный день быстро забудется. Но в этот момент он услышал голос прямо позади себя. — Флаттершай! Подожди! Эйнджел сделал вид, что не слышит, и просто ускорил шаг, но быстро Рэйнбоу Дэш встала перед ним, преграждая путь. — Флаттершай, что случилось? Что произошло там? — Рэйнбоу волновалась, видя состояние своей подруги. Та действительно выглядела очень плохо. — Ээ, нет... ничего, просто небольшое недопонимание насчёт цены моркови... — быстро ответил он, избегая смотреть ей в глаза и пытаясь обойти её, чтобы продолжить движение, но его попытка была немедленно остановлена, когда пегаска снова встала перед ним. — И ты в порядке? — Рэйнбоу пыталась поймать взгляд Флаттершай, но та просто смотрела в землю. — Да, конечно, я в порядке, почему бы мне не быть? — ответила она, уже несколько раздражённо. — Ну, просто ты выглядишь... будем честны, ты выглядишь очень плохо. Ты хорошо спала? И что это у тебя на шерсти...? — Рэйнбоу Дэш попыталась коснуться своей подруги одним из копыт, но та быстро отстранилась. — Нет! Это ничего, это просто... мне было немного грустно в последние дни, — Эйнджел изо всех сил старался сохранять спокойствие. Ему просто нужно было от неё избавиться, и тогда он наконец сможет попасть домой. — Но ты уверена, что чувствуешь себя хорошо? Потому что если ты больна, мы могли бы пойти к Твайлайт или Зекоре... Упоминание имени зебры вызвало у Эйнджела презрение. В конце концов, она была больше всех виновата в ужасной ситуации, в которой он оказался. Он быстро ответил, не думая, сквозь зубы: — Не упоминай эту суку... — Что ты сказала? — спросила Рэйнбоу заинтересованно. — Ничего! Ничего, я ничего не говорила... — Эйнджел замолчал, пытаясь снова двинуться в путь, но Рэйнбоу Дэш не двигалась. — Слушай... Рэйнбоу, я на самом деле чувствую себя немного уставшей и просто хочу пойти домой. Я была бы признательна, если бы ты меня пропустила... — О, конечно, конечно... — Рэйнбоу отступила, и Флаттершай снова зашагала быстрым шагом, постепенно удаляясь, в то время как пегаска просто смотрела на неё. Теперь она действительно волновалась. Её подруга выглядела взвинченной и отстранённой. Она не знала, что смерть её кролика могла повлиять на неё до такой степени. Она думала о том, каким будет лучший план действий, чтобы помочь ей. Она не могла придумать ничего особо сложного, подумала, что могла бы обсудить это с Твайлайт позже, но прямо сейчас, по крайней мере, она могла придумать кое-что, что, как она думала, немного подбодрит Флаттершай. Эйнджел шёл быстрым шагом, он уже почти видел выход из города, ведущий к его хижине. Этот день был ужасно напряжённым, но в глубине души он гордился тем, что впервые не потерял контроль. Он подумал, что это хороший знак того, что он наконец привыкает к своей новой жизни. Может быть, в долгосрочной перспективе он наконец сможет установить нормальный распорядок, вести себя больше как Флаттершай и наконец перестать чувствовать себя так плохо физически. Его мысли прервались, когда снова раздался голос Рэйнбоу Дэш. Он обернулся и увидел голубую пегаску, спокойно идущую рядом с ним. — Что ты здесь делаешь снова? — резко спросила она. Рэйнбоу проигнорировала раздражённый тон в голосе подруги и ответила, улыбаясь ей. — Ну, я подумала, что провожу тебя домой, чтобы тебе не пришлось идти одной всю дорогу. Эйнджел почувствовал нелепую злость из-за глупой ухмылки на лице пегаски. Он не понимал, почему она внезапно захотела быть рядом с ним. В конце концов, ни разу за всю неделю, что он просидел взаперти, Рэйнбоу Дэш не удостоилась навестить хижину. Тем не менее, он не хотел портить свою сегодняшнюю победу, поэтому просто хмыкнул и продолжил идти, в то время как голубая пегаска следовала всего в паре шагов позади него. Всю дорогу Рэйнбоу Дэш пыталась завязать разговор с Флаттершай, но сколько бы тем она ни поднимала, жёлтая пегаска просто не хотела разговаривать. — Эй, а как дела в заповеднике? — Никто оттуда не приходил меня беспокоить, так что, думаю, всё в порядке? — О, понимаю... а как поживают твои другие животные...? — Не знаю, никто из них не захотел возвращаться. — Ах... а ты связала что-нибудь новое в последнее время? — Нет, я не умею вязать. В конце концов Рэйнбоу просто замолчала, шла в тишине, пока они наконец не добрались до хижины Флаттершай. Эйнджел остановился достаточно далеко, чтобы голубая пегаска не заметила разбитые окна или мебель, выброшенную в сад, преувеличенно откашлялась и заговорила поддельно дружелюбным тоном: — Ну... мы уже здесь. Ты уже проводила меня, до моего дома, который здесь... Рэйнбоу поняла неуклюжий намёк и почесала затылок перед тем, как ответить. — Конечно... эй, ты уверена, что не хочешь, чтобы я осталась ненадолго? Мы могли бы чем-нибудь заняться вместе... — Например, чем? — спросил Эйнджел, пытаясь сохранить улыбку. — Не знаю, мы могли бы вместе испечь песочное печенье. Я знаю, это твоё любимое... Эйнджел не смог сдержать гримасу при мысли об этом отвратительном печенье. Заметив это, Рэйнбоу быстро придумала что-то ещё. — Или мы могли бы пойти поплавать в реке, как когда мы были жеребятами... Тогда Эйнджел подумал, что наконец понял причину этого, причину чрезмерной доброты голубой пегаски сегодня. Для него не было секретом особые вкусы Рэйнбоу Дэш. На самом деле, к этому моменту весь город слышал хотя бы одну историю, касающуюся сапфических приключений пегаски, и её репутацию сердцеедки. Но Эйнджел также знал, что в какой-то момент в прошлом Рэйнбоу Дэш была влюблена в Флаттершай. Откуда он знал? Флаттершай рассказывала ему, рассказывала о том времени, когда Рэйнбоу призналась ей в своих чувствах и как она отвергла её, потому что не чувствовала того же. Он пришёл к выводу, что всё это грязный трюк, грязная и злонамеренная уловка со стороны Рэйнбоу Дэш, чтобы воспользоваться тем, что она считала своей подругой, опустошённой и уязвимой из-за смерти её кролика. — О, я уверена, тебе бы это понравилось, не так ли?! Внезапная перемена в поведении Флаттершай застала Рэйнбоу врасплох. — Что... о чём ты...? — начала она говорить, но её перебили. — Это то, чего ты хочешь, не так ли? Чтобы мы были одни, мокрые и вместе в уединённом месте, чтобы ты могла воспользоваться мной?!! — Нет, Флаттершай... конечно, нет... — ответила Рэйнбоу в крайнем недоумении. — Я просто пытаюсь подбодрить тебя... почему ты так себя ведёшь? — О, да... большая Рэйнбоу Дэш, лесбиянка, которая ходит от вагины к вагине, не хочет воспользоваться своей подругой детства, в которую была влюблена с тех пор, как они были жеребятами...! Тогда Рэйнбоу сильно покраснела. Она не понимала, почему эта атака на её личность. Она просто хотела помочь, а Флаттершай нападала на неё из-за её собственных личных чувств, которыми она поделилась с ней. Наконец она ответила раздражённо: — Эй! Это неправда! Какого чёрта ты поднимаешь это сейчас?!! — Потому что я не могу поверить, что ты такая отвратительная! После всех ужасных вещей, которые произошли, ты приходишь сюда, как ни в чём не бывало, и пытаешься делать своё дерьмо!! — Я просто хотела подбодрить тебя, потому что ты грустила из-за смерти своего кролика! — И что, блядь, ты знаешь о том, что я чувствую?!!! Рэйнбоу была поражена. Никогда в жизни она не слышала, чтобы Флаттершай кричала так громко. Это было так сильно, что она почти слышала, как горло её подруги рвётся от напряжения. — Ты понятия не имеешь, что я чувствую!!! Не приходи сюда и не говори мне, что, по-твоему, лучше для меня, только я знаю, что лучше для меня!!! В этот момент от злости Эйнджел распахнул крылья, и иголки упали на землю прямо перед Рэйнбоу, которая вздрогнула, заметив, как каждая из них была почти полностью покрыта кровью. — Флаттершай... что это...? — КАКОГО ХУЯ ЭТО ВООБЩЕ ТЕБЯ КАСАЕТСЯ?!!! ТЫ ХОЧЕШЬ ЗНАТЬ, ЧТО ЛУЧШЕ ДЛЯ МЕНЯ ПРЯМО СЕЙЧАС, ТЫ ГРЯЗНАЯ БУЙНАЯ ШЛЮХА, СЪЕБИ НАХУЙ ИЗ МОЕГО ЕБУЧЕГО ДОМА!!! Рэйнбоу Дэш впервые в жизни почувствовала себя запуганной своей подругой Флаттершай, самой доброй и застенчивой пегаской, которую она когда-либо встречала в жизни, прекрасной кобылкой, в которую она влюбилась и которую научилась любить больше как младшую сестру. Теперь она не могла её узнать. Она выглядела как животное, полное ярости и ненависти, которое неконтролируемо выкрикивало поток оскорблений и личных нападок. Наконец слёзы начали течь из глаз пегаски — слёзы, которые она безуспешно пыталась скрыть, говоря сломанным голосом: — Я... мне жаль, Флаттершай, я не знала, что ты так плохо обо мне думаешь... — и без лишних слов Рэйнбоу взлетела и улетела. Тогда Эйнджел наконец смог успокоиться. Тяжело дыша, по мере того как злость уходила, он снова мог чувствовать боль в голове и груди, на этот раз ещё сильнее. Он быстро поднял иголки с земли и, хотя они уже были покрыты грязью, снова воткнул их, не думая, почувствовав немедленное облегчение. Он вздохнул, наконец полностью расслабившись, и повернулся в сторону хижины. По мере того как он шёл, снова появилось чувство вины. Неужели он неправильно понял намерения Рэйнбоу? Может быть, она действительно хотела подбодрить его? Но это не имело значения. Он сказал ей, что хочет домой, и дал ясно понять, что ему не нравится её компания. Кроме того, он не мог полностью исключить возможность того, что она могла попытаться что-то с ним сделать. В конце концов, никогда не знаешь, чего ожидать от распутных кобыл вроде неё. Это была не его вина. Как только он вошёл в хижину, на него навалилась усталость. Он швырнул пустую седельную сумку в случайное место в комнате и тяжело направился к лестнице. В какой-то момент он споткнулся и пошатнулся в сторону, внезапно почувствовав ужасную боль в одном из передних копыт. Он инстинктивно отпрянул и упал лицом на пол, ударившись спиной о ножку мебели, отчего издал пронзительный крик. Ему потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя, прежде чем он наконец заметил, что вызвало первоначальную боль. По неосторожности он наступил на один из участков пола, усыпанных битым стеклом. Некоторые осколки глубоко вонзились в основание его копыта, вызвав большие порезы, которые обильно кровоточили. На мгновение Эйнджел проклял себя за то, что не убрал даже этот участок пола, но быстро пришёл в себя, заметив, что этот новый уровень боли значительно облегчил дискомфорт, который он чувствовал. Он издал долгий вздох, сумев ясно мыслить без головной боли и дышать без раздражающего давления в груди. Это навело его на мысль: возможно, если сегодня ночью он оставит осколки стекла на месте, вызванное ими облегчение наконец позволит ему спокойно заснуть. Эта мысль заставила его слегка улыбнуться. Ему действительно нужен был хороший ночной отдых. Может быть, тогда, наконец, всё станет лучше утром. Идя на трёх ногах осторожно, Эйнджел обошёл несколько оставшихся предметов мебели и с энтузиазмом поднялся по лестнице. По крайней мере, этот день закончится на позитивной ноте. ______________________________________ Тем временем Рэйнбоу Дэш летела на полной скорости, пытаясь смахнуть слёзы, которые не переставали литься на ветру. Сколько бы она ни думала о только что произошедшем, она не могла найти в этом никакого смысла. Почему Флаттершай вела себя так? Она понимала, что, возможно, та немного расстроена из-за смерти Эйнджела, но это вовсе не оправдывало оскорблений в её адрес. Она не знала, во что теперь верить. Она чувствовала злость, печаль и опустошение, но в какой-то момент мимолётная мысль пронеслась в её голове. Это было правдой: Флаттершай никогда бы не сделала ничего подобного в нормальных обстоятельствах. Но эта ситуация выходила за все рамки нормальности. Флаттершай потеряла очень дорогого ей любимого существа, спутника, который сопровождал её годами. Это должно было быть настолько сильным потрясением, что горе, должно быть, разрушало её подругу. Может быть, она так поступила с ней, потому что чувствовала обиду из-за того, что ни один из её друзей не навещал её и не утешал всё это время. Они все думали, что лучше дать ей пространство, но что, если они ошибались? Что, если им следовало быть ближе к Флаттершай, а не дальше? Рэйнбоу Дэш остановилась на полпути. Да, так и должно быть. Её подруга чувствовала себя ужасно одинокой в своём горе, и поэтому она вела себя так странно. Она должна была что-то сделать, чтобы изменить это. Она должна была помочь Флаттершай почувствовать себя лучше. Но, судя по тому, что она видела, это будет нелёгкой задачей. Ей определённо понадобится помощь, много помощи.