Твоё плечо — моё лекарство

Они шли по февральской улице медленно — не потому, что Дима уставал, а потому, что старался шагать так, чтобы Полину не трясло. Ветер забирался под куртку, но ей было всё равно: она уткнулась носом в его шею, и оттуда, из-под воротника, шло самое настоящее тепло. Полина иногда тихо кашляла, и каждый раз Дима чуть сильнее прижимал её к себе, словно мог заслонить от всего мира. — Дим… — прошептала она спустя пару минут. — А если мама увидит, что я такая… она же опять начнёт паниковать. И заставит лежать одну в комнате, как в прошлый раз. Он молчал секунду, обдумывая. Потом тихо, но очень твёрдо сказал: — Пока ты не выздоровеешь, будешь жить у меня. Полина подняла голову — медленно, с трудом. Глаза у неё были блестящие, щёки горели. — Что?.. — переспросила она, будто не расслышала. — Будешь жить у меня, — повторил Дима, глядя прямо перед собой. — Мама с папой до послезавтра в командировке, брат уехал к бабушке на выходные. Дома никого. Я тебя уложу в свою комнату, буду поить чаем, мерить температуру, заставлять есть суп… Всё нормально будет. Она слабо улыбнулась, но в улыбке была и растерянность. — А если кто узнает? Если моя мама позвонит… — Скажем, что ты у подруги. Или я сам позвоню твоей маме и всё объясню. Нормально объясню, без паники. Она же знает, что я не какой-то там… — он запнулся, подбирая слово, — …придурок. Полина тихо засмеялась — коротко, надсадно, тут же закашлялась. Дима остановился посреди тротуара, подождал, пока она отдышится, потом продолжил идти. — Я серьёзно, Полин, — сказал он уже тише. — Мне так спокойнее будет. Я не хочу, чтобы ты одна валялась с этой температурой. И… — он сглотнул, — …и мне просто хочется, чтобы ты была рядом. Она ничего не ответила. Только сильнее обняла его за шею и закрыла глаза. Они дошли до его подъезда. Дима одной рукой придерживал её, другой набрал код домофона. Лифт, как назло, ехал медленно. Полина всё это время молчала, но когда двери открылись на его этаже, вдруг прошептала: — Хорошо. — Что «хорошо»? — не понял он, открывая дверь ключом. — Хорошо… буду у тебя. Пока не выздоровею. Дима улыбнулся — маленькой, почти незаметной улыбкой, которую видела только она. В квартире было тихо и тепло. Пахло кофе, который мама варила утром перед отъездом, и чуть-чуть хвоей от новогодней ёлки, которую ещё не убрали. Дима аккуратно опустил Полину на диван в гостиной, снял с неё кроссовки, потом куртку. — Лежи. Сейчас принесу термометр, чай и одеяло. И телефон твой — маме позвоним вместе, ладно? Она кивнула, уже почти засыпая от жара и усталости. Дима принёс плед, укрыл её по самые плечи. Потом сел рядом на край дивана, взял её руку в свою — маленькую, горячую — и просто сидел так, пока она не задремала. За окном шёл снег. А в комнате было тихо, тепло и абсолютно безопасно. И Дима подумал, что, кажется, впервые в жизни он точно знает, что делает всё правильно.