Звёзды за облаками.

Дождь. Надоело. Когда Хэйдзо переезжал из Инадзумы в Фонтейн, он знал, что тут часто непогода, но не настолько же. Наруками, где раньше детектив жил, тоже не славится светлыми днями, но сейчас, когда ветер приносит оттуда воспоминания, кажется, что там был непрерывный курорт. За шиворот капнула вода, заставляя его вздрогнуть, отложить блокнот, зажать в руке ручку покрепче и посмотреть наверх. Блестяще. Мало ему дождя снаружи, так ещё и труба снова протекла. Этого стоило ожидать, когда ты работаешь в цокольном помещении старого склада, но всё равно ужасно раздражало. Спасения никакого нету от этих мерзких капель, пропавших маслом и ржавчиной. Как бы Хэйдзо не переносил стол, они всё равно его доставали. Плюс конкретно этого места был в том, что здесь паркет, который из-за сырости тут и там прогнил, хотя бы ровный. Во всех остальных местах этой жуткой, покосившейся от старости, комнаты, с голыми бетонными стенами, вся поверхность ходила ходуном — даже отдохнуть от письма невозможно, ручка просто укатывается, рискуя навсегда пропасть между половицами. А это последняя. Он продолжал смотреть в потолок. Мало того, что труба протекала, так ещё и лампочка рисковала погаснуть. Это та ещё морока лезть наверх, менять её. Идти и просить лестницу, тащить сюда, наслаждаясь звонкими звуками ударов металла о бетон, потом возвращать её, наслаждаясь уже звуками голоса управляющего. Смотреть вверх скучно, но смотреть на стены — пытка. Естественно, сверлить ему никто не позволил. Пришлось все плакаты вешать на клей, который из-за влаги в воздухе быстро начал терять свои свойства, бумага отклеивалась, уголки висели в воздухе, некоторые невозможно толком рассмотреть. Не так он себе представлял новую жизнь. Почему-то Хэйдзо казалось, что в стране, где очень любят суды, справедливость, истину, услуги детектива пригодятся и будут востребованы. Не вышло. Каждый месяц заказов становилось всё меньше, хотя раскрываемость у него идеальная. Видно местные алкоголики, которые и были для него клиентской базой, просто спивались с концами. Если так всё пойдёт дальше, у него не останется денег на самолёт домой. Там тоже ничего хорошего, но всё лучше чем здесь. Наверное. Может в полиции его всё ещё ждут. Постучались. Это уже странно — хозяин фсклада обычно выносил ногой трухлявую дощечку, которую по ошибке называли дверью, и начинал трясти с Сиканоина деньги. А забулдыги, желающие узнать кто украл их бутылку огненной воды вваливались внутрь. Везло, если их не тошнило. Да и стук очень аккуратный, тихий, даже нежный, стучала женщина. Или очень застенчивый мужчина. Хотя это как раз неудивительно, Хэйдзо тоже было бы стыдно приходить в такую дыру, где кроме клопов и тараканов и ловить-то нечего. — Входите! — Стремительно убирая документы в ящик стола, оставив только блокнот, детектив уже начал вставать, но дверь открылась и он упал обратно. Взгляд сам бросился к плакату, висящемк на левой стене. Самый красочный из всех на который хватало денег, чтобы хоть немного разбавить бесконечную серость. Фото главной дивы всего Фонтейна — Фокалорс де Фонтейн! Изящная певица, собирающая полные залы, повезёт если за год на её концерт окажется свободный билет! У экранов во время эфира подобных концертов собирались миллионы человек, а альбомы расходились тиражами в десятки миллионов! Во время тура по Инадзуме им приходилось перекрывать дороги, что до этого случалось только ради приезда Сёгуна! — Добрый вечер. — Прекрасная Фокалорс сейчас не выглядела похожей на свой знаменитый образ. Из лазурного на ней только бант вокруг шеи. Всё тело закрывал грязный плащ, самое то, чтобы не обращать на себя внимание местных. Под ним были видны простые матерчатые штаны, крепкие, неприятно скрипевшие при ходьбе, а также спортивная кофта. Всё словно с помойки, грязное, в масляных пятнах. Для здешней обстановки то что нужно. — Добрый вечер, — Кажется, она понималп шок Хэйдзо, а потому повторилась, прежде чем пройти дальше в кабинет. — Вы же детектив, верно? Я не ошиблась? — Увидь живого призрака, детектив удивился бы меньше, чем сейчас, наблюдая за тем как Фокалорс садилась перед ним. В голове осталась только одна мысль — молитва о том, чтобы дешёвая древесина стула не треснула и не рухнула под гостьей, похоронив вместе с собой любые надежды на дальнейшее сотрудничество. Хотя, если дива нашла в себе силы прийти сюда, может и это стерпит? Прокашлявшись Хэйдзо ответил: — Да, да, всё… вы правы, я детектив. Сиканоин Хэйдзо, детектив, из Инадзумы, раньше работал в комиссии Тэнрё, занимался уголовными преступлениями. — Все эти слова, которые по задумке необходимо было говорить потенциальным клиентам, он придумал ещё до отъезда, даже сделал копию своего значка детектива, за которым и потянулся вниз, к полкам стола. — Хорошо. — Словесного подтверждения видимо ей хватало, так что Хэйдзо выпрямился обратно, насколько это было возможно с этим проклятым стулом — Я пришла к вам, господин Сиканоин… — Можно просто Хэйдзо. — Надо же налаживать контакт с клиентами, тем более для такой как она можно всё — Хорошо, Хэйдзо, я пришла к вам, именно к вам… по одному делу. Я не могу доверить его никому другому. Только вам. — Ох, госпожа Фокалорс… — Не называйте меня так! — Повисла неловкая тишина. Сейчас певица казалась ужасно слабой, замученной. Она оглянулась по сторонам, хотя кто в этой бетонной коробке мог услышать это отчаянное восклицание? — Простите… если я вас чем-то обидел… — Плакала его карьера. — Нет — это вы меня простите. Просто… неважно… называйте меня просто Фуриной. — Это было уже неожиданно. — Хорошо, хорошо, эм, Фурина! Отлично ложится на язык! Теперь, когда мы с вами знакомы, мы можем перейти к делу! — Стараясь замять эту сцену, голос Хэйдзо был невероятно весёлым и жизнерадостным, вопреки обстановке. — Да, конечно. Дело в том… я обращаюсь именно к вам… просто мне некуда больше идти… — Обычно, когда сыщик слышал такое — это означало, что у него самые низкие цены, сейчас это могло значит лишь одно — Хэйдзо слишком мелкая фигура, чтобы кто-то поверил ему в случае чего. — И вы сделали правильный выбор! — По-настоящему обрадовавшись, он открыл блокнот и щёлкнул ручкой, готовясь записывать — Можете мне поверить, я разгадаю вашу проблему! — Позитивный настрой был заразителен и Фурина, даже улыбнулась. — Спасибо вам… правда… моя проблема… вы знаете что-то о моей сестре? Вы знаете что-нибудь о Фокалорс? — Это было совсем неожиданно, улыбка пропала с лиц обоих. Хэйдзо икнул от неожиданности. Вопрос вогнал его в ступор, но руки действовали самостоятельно, отдельно от хозяина, написав «Фурина» и рядом «Фокалорс», а под ними «Сёстры». Он читал, что сценический образ дивы Фонтейна, был данью уважения погибшей ещё в детстве сестре певицы. А ещё он читал, что белые медведи при попадании в жару чернеют и становятся пандами. Сейчас сыщик был готов поверить в оба этих факта. — Ваша… ваша сестра? — Да. — Её звали Фокалорс. — Да. — А вас Фурина. — Всё верно. — И она умерла в детстве и вы выступаете под её именем. — Именно так. — Понятно. Тогда немного знаю. — Теперь точно: белые медведи — это панды, безапелляционно. От таких новостей Хэйдзо выдохнул. Но яснее не становилось. Если даже он слышал о таком, едва-ли это большой секрет, что чтобы его скрыть, необходимо приходить на склад при заброшенном заводе к неизвестному сыщику. Поёрзав немного, он снова прокашлялся, подозревая, что из-за сырости у него наконец начал развиваться туберкулёз. — Кхм, хорошо, в смысле, плохо, в смысле, я соболезную вашей утрате… — Спасибо. — Но… но что вы хотите от меня? — Она пишет мне письма. И в этих письмах угрожает убить. Если точнее угрожает оторвать мне голову и выколоть глаза. — Именно в таком порядке? — Вместо ответа, Фурина просунула руку под плащ и достала оттуда несколько синих конвертов, покрытых звёздами, на каждом адрес получателя «Сестрёнка». Какое-то время не слышно было ни звука. Потом — громкий треск и глухой удар. Стул под главной звездой Фонтейна всё же не выдержал.