Le sentier de l'oubli

После долгого и утомительного рабочего дня, когда руки едва держались от усталости, Катрин, наконец, завершила мытьё последней тарелки. Она вытирала пот с лба, когда вдруг услышала строгий голос шефа: — Все сюда! Сейчас я дам вам аванс за этот месяц. Работники кухни, словно по сигналу, сразу же собрались вокруг него, образовав замкнутый круг. Шеф поочередно передавал каждому мешочек с монетами моры — достойная плата за честно заработанный труд. Когда деньги оказались в руках девушки, она поблагодарила начальника и, переодевшись в свою одежду, направилась к выходу. Шаги её были размеренными, а в голове начинали собираться мысли, тихо и спокойно. Она погрузилась в размышления. «Так, пять тысяч… Этого должно быть достаточно. Хорошо, что аванс выплатили. Может, побоев избегу. Завтра нужно идти убираться в дом мадам Таршо, а после к мадам Мажимель. Надоело…» Катрин тяжело вздохнула, ощущая, как усталость проникала в каждую клетку её тела. За последние три месяца у неё не было ни одного дня отдыха. Лишь вчера, когда эти две госпожи не нуждались в её услугах, она почувствовала себя свободной, хотя бы на короткий момент. Она всегда верила, что её ум принесет ей богатство и славу. Но как же она ошибалась. Амбиции и стремление далеко не всегда приводят к успеху. Жизнь оказалась намного жестче, и, кажется, только теперь, шаг за шагом, она начала это по-настоящему осознавать. Этот мужчина предложил стать подопытной… Нет, не хочу. Мне просто нужно это пережить, потерпеть. Если не выйдет… Ах… Но бросаться в чьи-то руки так просто… Не хочу. Это очередной обман. Он даже не сказал мне всех деталей, и почему я должна соглашаться? — мысли Катрин метались в её голове, словно тени, не давая ей покоя. Подходя ближе к своему дому, Катрин заметила знакомую фигуру. Это был он — коллектор того напыщенного самодовольного придурка с сальными волосами. Что он здесь делал? Он же должен был прийти только завтра вечером, насколько она помнила. Сомнения мгновенно заполнили её мысли. Что-то в этом не клеилось. — Ты почему здесь? — осторожно спросила Катрин, её голос дрожал, а сердце колотилось в груди. — Начальник требует деньги прямо сейчас! У него срочные дела, — грубо ответил он, а затем его тон стал резким и строгим. — Зайди в дом. — Л… ладно… — еле выговорила она, чувствуя, как страх сжимает её сердце. Она прекрасно понимала, чем всё это может закончиться. Девушка открыла дверь, и с тяжёлым вздохом шагнула внутрь, за ней последовал коллектор. Он стоял в дверях, глядя на неё с холодным, ожидающим взглядом. — У меня только восемнадцать тысяч сейчас. Остальное я должна была заработать завтра… — сказала она, не в силах поднять взгляд. Слова давились в горле, а лицо полно тревоги. — Твой долг снова растёт… — он хмыкнул, его голос был наполнен злобной насмешкой. — Давай всё, что есть! — Да… — с трудом выдохнула Катрин, и, сжимая кулаки, побежала вглубь дома, чтобы забрать все заранее приготовленные мешочки с деньгами, включая её новый аванс. Спустя минуту она вернулась, протягивая их ему с явным напряжением. — Вот… — Отлично! — он с жадным удовлетворением положил мешочки на пол рядом с её туфлями и, сделав шаг вперёд, наклонился к ней. Схватив её подбородок с такой силой, что она едва могла дышать. Его глаза были холодными и жестокими. — Твои задержки бесят моего начальника, и он решил передать тебе очередное послание… — его слова прозвучали как угроза, и Катрин почувствовала, как внутри неё всё сжалось от страха. — Пожалуйста, не надо… — прошептала девушка, ее голос дрожал от отчаяния. — Надо, и очень даже! — ответил коллектор, его слова звучали холодно и угрожающе. Он крепко схватил ее за волосы, заставив ее изогнуться от боли. — Кто ты такая, чтобы мы продолжали терпеть твою небрежность? Ты постоянно опаздываешь с выплатами и думаешь, что мы будем молчать и закрывать глаза? — Он дернул ее волосы еще сильнее, заставив ее прижать губы в жгучей муке. Мужчина с яростью толкнул ее, и она, не успев опомниться, упала на ледяной пол, ударившись головой. Внезапная боль вспыхнула, и слезы, как неизбежная реакция, медленно наполнили глаза. Она не могла сдержать их — они катились по щекам, стремясь вырваться на свободу. В этот момент она молила Архонтов о помощи, о том, чтобы хотя бы они услышали ее в этом кошмаре, в котором она была не более чем беззащитным существом, поглощенным отчаянием. — Говоришь, работаешь, да? — насмешливо протянул коллектор, медленно подходя к ней, словно хищник, в его глазах играла злая искорка. Он пнул ее ногой, заставив ее лечь ровно, словно она была игрушкой в его руках. Боль, как тупая волна, снова накатила, и она едва смогла сдержать дрожь. — Что-то не видно результата. В последнее время, особенно, — его голос стал хриплым от раздражения. Он остановился перед ней, взгляд цепко скользнул по ее лицу, выискивая слабость. — Надо это исправлять, — добавил он, приняв решение. Его слова звенели угрозой, которую она могла ощущать каждой клеточкой своего тела. Он крепко схватил ее ладонь, сжимая пальцы с такой силой, что она ясно почувствовала, как хрустнули кости, и тупая боль прокатилась по руке. — Что ж… У тебя ведущая рука правая, верно? Отвечай! — его голос резко повысился, замечая, как страх отразился в ее глазах. — Д… да… — едва слышно выдохнула она, сжимая зубы и напрягаясь от боли, которая заполнила тело. — Тогда начнем с левой, — он хмыкнул, будто наслаждаясь её мучениями. — А в следующий раз, если не будет денег, переключимся на правую. — Он резко схватил ее левую ладонь, и, не спеша, вывел пальцы, так что теперь был виден только указательный. Очередное действие, которое заставило ее сердце биться быстрее, а дыхание стать прерывистым и тревожным. — Не делай… Умоляю… — с трудом выговорила она, сглатывая. Затем почувствовала, как он начинает давить на среднюю фалангу её пальца. — Пожалуйста… Но его холодное молчание было единственным ответом. Ее мольбы не достигли его сердца. Он продолжал, не снижая давления, вовсе не замечая её страха и боли. Он давил, и с каждым моментом ощущение этого давления становилось всё сильнее, пока в какой-то момент не раздался хруст — резкий и страшный. Катрин не смогла сдержать крик. Боль от перелома прошла через все её тело, заставив его сжаться, а слезы хлынули, как река, не оставив ей сил. В её глазах была не только боль, но и ужас — в тот момент она почувствовала, как вся её сущность поглощена этим кошмаром, из которого не было выхода. Тело дрожало, а сознание теряло хватку. Внезапная пощечина заставила её вздрогнуть, как от удара молнии, и вновь накрыла новой волной страха. Это было как пробуждение от кошмара, но вместо облегчения пришло только еще большее отчаяние. Её сознание металось, пытаясь найти выход, но в этот момент мир стал тесным и подавляющим, как клетка. Глаза наполнились паникой, а дыхание стало прерывистым и учащенным. Боль в щеках от пощёчины, как огонь, пронзила её, но этот момент был лишь предвестником того, что было дальше. Всё в её теле сжалось от страха — каждое движение его рук казалось несоизмеримо сильнее её слабости. В этот раз он взял её за средний палец, с жестокой решимостью выгнув его в сторону, противоположную естественному изгибу, с такой силой, что, казалось, ломает не только кость, но и её волю. Пальцы тронули ужасающее напряжение, и, не в силах сдержать, она извергла из себя хриплый, наполненный невыносимой болью крик, звучащий как отголосок последней надежды. Мужчина изогнул уголки губ в садистской улыбке. Он выпрямился и встал на ноги, становясь ещё более угрожающим. — В следующий раз будет хуже, — произнёс он, его голос был холодным, как лёд. — Наше терпение не железное. С этими словами он прижал свою ногу к её животу, сильно надавив, заставив её почувствовать всю тяжесть его жестокой силы. Но она уже не кричала — её тело сжалось в мучительном ожидании боли, а из груди вырвался лишь тихий, едва сдерживаемый стон. Коллектор наконец развернулся и ушёл, оставив Катрин лежать на холодном полу, поглощённой мучительной болью. Она смотрела в потолок, её глаза были полны слёз, и хотя мир вокруг был размытым, одна мысль отчётливо прорезалась сквозь её сознание — это не конец. Тело сотрясалось от боли, а пальцы невыносимо пульсировали, словно каждый нерв в них жил своей жизнью. С трудом она повернула голову, чтобы взглянуть на них — пальцы уже успели опухнуть, кожа приобрела болезненный оттенок красного. К врачу она не пойдёт — все деньги отданы этому мерзавцу, и теперь она была обречена справляться с этим сама. Помощи не было ни от кого. Подумать только, к своим работодателям, дамам из высшего общества, она точно не сможет пойти. Их требования всегда были безупречными, и её нынешний вид явно не соответствовал их ожиданиям. Она ведь обычно писала правой рукой. Однако, большинство дел предпочитала делать левой — и, как бы это ни звучало парадоксально, здесь не было других вариантов. Она не понимала, что именно пошло не так сегодня. Обычно всё ограничивалось ударами кулака в живот или пощёчиной — боль была терпимой. Но то, что с ней сделали сейчас, было намного хуже. Эта жестокость возвращала её мысли к тому самому молодому человеку с предложением стать подопытной. В этот момент она вдруг поняла, что это предложение казалось ей лучшим исходом из всех возможных. Если всё будет продолжаться в том же духе, она не выдержит. Боль разрушит её, и она неизбежно сломается.

***

Последние два дня стали для Катрин настоящим адом. Она мучилась от невыносимой боли, не могла спать, почти не ела. Обезболивающие, которые хранились в её скромной аптечке, не приносили облегчения. Единственное, что хоть как-то снимало боль, — холодная вода, в которой она держала руку часами, но даже это мало помогало. Каждый момент казался вечностью, и время тянулось, как бесконечная пытка. Как только она смогла подняться с пола после того события, с трудом зафиксировала пальцы бинтом, хотя в глубине души сомневалась, что это принесёт какую-либо пользу. Но, несмотря на её сомнения, она всё же сделала это, чтобы не навредить себе больше. Сегодня она сидела в гостиной на диване, с каждым дыханием ощущая тяжесть в груди. Она ждала Этьена, и её решение было твёрдым. Она была готова согласиться на его предложение. Сил терпеть больше не было — каждый день казался всё более невыносимым, и Катрин поняла, что больше не может продолжать так. Спустя некоторое время по дому разнесся четкий и настойчивый стук в дверь, который нарушил молчание и спокойствие, царившее в комнате. Катрин быстро встала с дивана, и поспешила открыть дверь, не зная, что именно ожидать. С надеждой, что этот визит станет её долгожданным спасением, она распахнула её и, как и надеялась, увидела перед собой Этьена. — Доброго дня, мадам Дюран, — произнес он с лёгким поклоном, его голос был мягким, но в то же время уверенным. — Могу ли я войти? — Доброго дня, месье Лоран! Конечно, прошу вас… — слабо выговорила девушка, её голос был хриплым, в нём слышалась заметная усталость, но и некая сила, скрытая под поверхностью. Она отступила в сторону, уступая ему проход, и закрыла дверь за ним. Этьен, не колеблясь, прошел в гостиную, как и в их первую встречу, и, с характерной для него решительностью, сел на диван. Он манил её с собой, призывая повторить этот жест. — Что с пальцами? Денег требовали? — заметил он, внимательно наблюдая за её руками, и сразу же принялся наливать воду из кувшина, стоявшего на столе. Катрин удивленно взглянула на него, но молча кивнула, давая понять, что его наблюдения точны. С её губ сорвался короткий вздох, который скрывался за маской спокойствия. Он протянул ей стакан с водой, и его взгляд был теперь еще более пристальным. В нём читалась холодная расчетливость смешанная со спокойствием. — Понимаю, — произнес он, опуская взгляд, размышляя над чем-то важным. — Так вы приняли решение насчет моего предложения? — Да, я согласна, — ответила она быстро, с решимостью, которая была едва заметна в её голосе, но достаточна, чтобы откинуть все сомнения, что терзали её душу. — Мудрое решение, мадам Дюран, — с лёгкой улыбкой сказал он, похвалив её. — За это, я думаю, следует выпить. Он поднял свой стакан, лёгко чокнувшись с её, и, сделав едва заметный глоток, продолжил смотреть на неё с ожиданием. Она повторила его движение, но выпила гораздо больше — вода была свежей, но холодной. — Скоро мы пойдём к моему начальнику, — сказал Этьен, его голос стал более серьёзным, а взгляд — сосредоточенным. — Там он вам расскажет все детали касаемо предстоящих опытов. Катрин лишь слабо кивнула, её тело стало тяжёлым, а мысли утратили ясность. Веки начали обвисать, глаза казались чуждыми, а ощущение, что сознание ускользает от неё, становилось всё более сильным. Её разум погружался в туман, и с каждым мгновением её окружение становилось далеким и ненастоящим. И вот она провалилась в глубокий и неизбежный сон…