Project: Duet

Воздух в студии был густым от напряжения, запаха горячих софитов и дешевого парфюма, смешанного с потом. Десятки девушек стояли полукругом, блестящие, улыбчивые, идеально отрепетированные куклы. Хван Йеджи чувствовала себя самой дорогой из них — и самой хрупкой. Ее светло-каштановые волосы, уложенные в мягкие волны, каждый завиток которых был просчитан стилистом, лежали на плечах черного топа из тонкой кожи. Взгляд больших, подведенных дымкой глаз был прикован к массивным дверям в дальнем конце зала. Она знала, кто войдет. Знание это сидело в ней холодным, тяжелым камнем. — А теперь встречайте участницу, которая не нуждается в представлениях! — голос ведущего зазвенел фальшивым восторгом. — После громкого каминг-аута и ухода из индустрии она возвращается, чтобы доказать, что талант не имеет гендера! Из Velvet Music — Шин Рюджин! Музыка сменилась на агрессивный, давящий бит. Двери распахнулись. И время для Йеджи остановилось. Рюджин вошла не как испытуемая. Она вошла как судья. Высокая, прямая, в черном oversize-пиджаке, наброшенном на простое серчное платье, которое заканчивалось где-то высоко на бедрах. Ее ноги в рваных колготках и грубых армейских ботинках мерно отбивали шаг. Длинные, черные как смоль волосы были собраны в небрежный высокий хвост, открывая гордую линию шеи и холодное, невероятно красивое лицо. Скулы, будто высеченные из мрамора, прямой нос, капризно изогнутые губы, не тронутые улыбкой. Но главное — глаза. Темные, пронзительные, они скользнули по залу, и когда их взгляд на долю секунды зацепился за Йеджи, в животе у той все оборвалось. Не было в нем ни тепла, ни узнавания. Только плоская, леденящая оценка. Как будто смотрела на манекен в витрине. Йеджи заставила себя выдохнуть и вернуть на лицо мягкую, чуть загадочную улыбку — ту самую, которой ее учили годами. «Тайное оружие». Оружие, которое вот-вот даст осечку. Рюджин встала в строй, но будто осталась за невидимым стеклом. Рядом с ней тут же образовалась зона отчуждения. Некоторые девочки перешептывались, бросая на нее быстрые, любопытные взгляды. Она игнорировала их, устремив взгляд на судейский стол. Их было двое: Со Чанбин, главный продюсер, человек с лицом бухгалтера и глазами хирурга, и Бан Чан, вокальный тренер, чья улыбка казалась единственным источником тепла в этой ледяной студии. — Добро пожаловать в «Project: Duet», — начал Чанбин, и его голос, резкий и четкий, заставил всех вздрогнуть. — Вы все здесь, потому что вы лучшие. Или потому, что кто-то верит, что вы можете ими стать. Но шоу — о дуэтах. О химии. О способности из двух отдельных нот создать гармонию. Сегодня мы определим, кто с кем будет эту гармонию искать. Методом случайной жеребьевки. Тишина стала звенящей. Случайной? Это было хуже любого испытания. Ассистентка с непроницаемым лицом начала обход с двумя черными кожаными шкатулками. Одна — для «ведущих» вокалисток, к которым причислили Йеджи. Другая — для «ведомых» или аранжировщиков, куда попала Рюджин. Ирония была настолько горькой, что Йеджи едва не рассмеялась. Рюджин, «ведомая»? Она была рождена вести за собой. Или рушить все на своем пути. Йеджи сунула руку в шкатулку. Бумажка была холодной. Она развернула ее, и мир сузился до четырех иероглифов: 신 류진 (Shin Ryujin). Кровь отхлынула от лица, застучав в висках. Она машинально подняла глаза. Рюджин стояла, уже разглядывая свою записку. Потом медленно, будто в замедленной съемке, повернула голову. Их взгляды встретились через зал. На губах Рюджин появилось что-то, отдаленно напоминающее улыбку. Безрадостную, острую, как лезвие. Она медленно, демонстративно, подняла свою бумажку, чтобы Йеджи могла прочесть. 황 예지 (Hwang Yeji). Они были скреплены одним и тем же именем. Снова. «Нет, — панически застучала мысль в голове Йеджи. — Только не это. Только не с ней». — Пары сформированы! — огласил Чанбин. — У вас есть три дня на подготовку первой демо-записи. Тема — «Противостояние». Подходяще, не правда ли? Первая совместная репетиция начнется через час в зале номер три. Расписание висит. Удачи. Она вам понадобится. Толпа зашевелилась, загудела голосами — облегченными, разочарованными, испуганными. Йеджи стояла как вкопанная, пока к ней не подскочил Хёнджин, ее младший брат, его лицо было искажено беспокойством. — Йеджи, все в порядке? Это же она… — он не договорил, кивнув в сторону Рюджин, которая уже направлялась к выходу, не оглядываясь. — Все в порядке, — автоматически ответила Йеджи, и голос прозвучал чужим. — Это просто шоу. — Но… — Хёнджин, — вмешался Феликс, положив руку другу на плечо. Его обычно солнечное лицо было серьезным. — Дай ей передохнуть. Это… тяжело. Йеджи кивнула им в благодарность и, собрав все силы, пошла прочь, в сторону уборных. Ей нужно было побыть одной. Хотя бы пять минут. Она толкнула тяжелую дверь в пустую, выложенную белым кафелем комнату и, наконец, позволила дрожи охватить свое тело. Она оперлась о раковину, глядя на свое отражение в зеркале. Идеальная кукла. Идеальная маска. А внутри — хаос. Флешбек. Три года назад. Крыша их общежития. Поздний вечер, город внизу — россыпь огней. Йеджи, тогда еще с длинными темными волосами, закутанная в огромный худи, дрожала не от холода. — Они говорят, мне нужно сменить имидж, — прошептала она, глядя в ночь. — Стать более… доступной для фантазий. Рюджин, сидевшая рядом на бетонном парапете, выпустила клуб дыма (она тогда курила, скрываясь ото всех). Ее рука нашла Йеджи под толстой тканью, пальцы сплелись с ее пальцами. — А какие у них фантазии насчет меня? — хрипло спросила Рюджин. Ее взгляд был тяжелым и прямым. — Я не вписываюсь в их коробочки, Йеджи. Ни в одну. Никогда не впишусь. — Что нам делать? — голос Йеджи дрогнул. Рюджин повернулась к ней, отбросила сигарету. В ее глазах горел странный, яростный огонь. — Мы — это мы. Пока мы вместе, нам не нужны их коробочки. Обещай мне. Обещай, что не позволишь им нас сломать. Они поцеловались. Это был поцелуй, полный отчаяния и сладкой, запретной надежды. Он обещал вечность. Настоящее. Громкий стук в дверь туалета заставил Йеджи вздрогнуть. — Йеджи? Ты там? — это был мягкий, узнаваемый голос Бан Чана. — Через пятнадцать минут твоя репетиция. Не опаздывай. — Я… я иду, — выдавила она, наскоро поправляя макияж, смахнув предательскую влагу с ресниц. Она вышла в коридор. И почти столкнулась с ней. Рюджин стояла, прислонившись к стене напротив, скрестив руки на груди. Она ждала. Казалось, ждала давно. — Нашла в себе силы, идеальная? — ее голос был низким, ровным, без интонаций. Как в первый раз за три года. Он обжег Йеджи сильнее крика. Йеджи подняла подбородок, встречая ее взгляд. — Давай просто сделаем эту работу, Рюджин. — О, я собираюсь, — Рюджин оттолкнулась от стены и сделала шаг вперед, сокращая дистанцию до опасной. От нее пахло холодным воздухом, кожей и чем-то неуловимо знакомым, от чего сердце Йеджи бешено заколотилось. — Но знай, это всего лишь проект. Не более. Как только он закончится, мы разойдемся. Как в прошлый раз. Только на этот раз — навсегда. Она развернулась и пошла по коридору к залу номер три, не оборачиваясь. Йеджи, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, пошла следом. Проект начался. И первым заданием стало не пение или танец. А выживание. Выживание друг с другом.