Спокойная жизнь бездельника с женами

Утро Кейла начиналось как обычно: он проснулся от знакомого мельтешения и теплого дыхания Раона. Потрепав маленького дракона по чешуйчатой спине, он услышал, как следом зашевелились Он и Хонг. Убаюкав их обоих сонным бормотанием, Кейл с наслаждением погрузился обратно в мягкие пуховые подушки. Когда он проснулся во второй раз, в спальне царила тишина, нарушаемая лишь щебетом птиц за окном. Детей уже не было — наверное, сбежали на прогулку в сад. В дверь, как всегда, без стука вошел Рон с подносом в руках, от которого тянуло терпким ароматом его фирменного кислого чая. Кейл, морщась, уже мысленно тянулся к одеялу, но годы привычки оказались сильнее. Со стоном он поднялся с кровати, чувствуя, как с возрастом кости отзываются на каждое движение глухим хрустом. Одевшись небрежно, наспех, он направился в гостиную. В последнее время это помещение больше напоминало приемную — там всегда его ждали и сегодня не стало исключением. Едва переступив порог, Кейл остановился, оценивая картину. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь высокие окна, играли в пылинках и освещали группу девушек, степенно расположившихся на диванах и креслах. Воздух был наполнен легким ароматом дорогого чая, печенья и цветочных духов. Первой, конечно, заметила его Розалин. Ее острый взгляд, всегда подмечавший малейшее движение, встретился с его. Легкая, едва уловимая усмешка тронула уголки ее губ. — Доброе утро, Кейл, — произнесла она звонким, чистым голосом, который прозвучал почти как обвинение. На массивных напольных часах в углу давно пробило полдень, но этот факт, казалось, не волновал никого в комнате. За Розалин последовал целый град приветствий — они звучали тепло и искренне. Кейл кивнул, ощущая на себе тяжесть множества взглядов и внимания. Поспать ему теперь не дадут. Когда же он сможет жить настоящей жизнью бездельника? — Доброе утро. Кейл, игнорируя натянутую тишину, спокойно опустился в свое привычное кресло у камина. Словно по незримому сигналу, все девушки синхронно подняли на него взгляды — семь пар глаз, в которых читалась странная смесь решительности и смущения. Первой, нарушив затянувшуюся паузу, сказала Витира. Она выпрямила спину, собравшись с духом. — Кейл, мы собрались здесь все вместе, потому что хотим тебе кое-что сказать. Важное. Кейл почувствовал, как ледяная тревога сковала ему желудок. Их лица были необычайно серьезны, исчезла привычная легкость и улыбки. Неужели случилось что-то плохое? С Роаном? Бог решил устроить ему очередное испытание? Его мысли помчались галопом. Раздался ровный, механический голос Мэри, словно она читала инструкцию. — Не беспокойся. Катастрофы не произошло. Давайте просто скажем это на «раз, два, три». Как только последний слог отзвучал, в гостиной грянул дружный, отрепетированный, но оттого не менее оглушительный крик: — Кейл, мы тебя любим! На мгновение Кейл растерялся, а затем его лицо озарила широкая, облегченная улыбка. Теплая волна благодарности и смущенной радости накрыла его. Он даже смущенно потер ладонью затылок. — Спасибо, — искренне произнес он. — Мне очень приятно. Я тоже вас всех ценю. Шеритт тихо вздохнула, глядя на него ласковым, но бесконечно снисходительным взглядом, каким смотрят на милого, но совершенно бестолкового ребенка. — Дурашка, — мягко произнесла она, едва слышно. — Нужно было выкрикивать: «Мы в тебя влюблены». Словно получив удар обухом по голове, Кейл застыл. Все его мышцы онемели. Улыбка замерла и медленно сползла с лица. В смысле? Это слово, обрушившееся на него с такой силой, не укладывалось в сознании. За все свои две жизни — долгую, полную битв и потерь первую, и эту, наполненную заботами и издевательствами бога смерти — он никогда не сталкивался с подобным. Его пальцы разжались сами собой. Изысканное миндальное печенье, которое он машинально взял со стола, с глухим стуком упало, рассыпавшись крошками. Амиру, заметившая его мертвенную бледность и остекленевший взгляд, вскочила с места, ее лицо исказила тревога. — Кейл, вы в порядке? — ее голос прозвучал резко, нарушая оглушительную тишину, воцарившуюся после ее слов. Она обвела взглядом остальных девушек, в ее тоне зазвучал мягкий укор. — Девочки, я же говорила... Не нужно было обрушивать это на него так, без подготовки! В комнате повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Кейл сидел, не в силах пошевелиться, уставившись в пустоту, его разум отчаянно пытался перезагрузиться и осмыслить произошедшее. Мэри, заметив его бледность и растерянность, заговорила, и ее механический голос прозвучал чуть мягче обычного: — Амиру права. Инициатива была Витиры, поскольку многие из нас уже давно хотели сказать тебе о своих чувствах. Я понимаю, что такой формат не совсем корректен. — Она сделала небольшую паузу. — Я тоже влюблена в вас. Очень давно. В вашу доброту, которая не поддается никакой логике. Кейл мог бы растрогаться, если бы это не было ещё одним прямым признанием. Вместо этого он ощущал лишь нарастающую панику и полную потерю почвы под ногами. Он не знал, что чувствовать, кроме острого желания исчезнуть. — Похоже, у нас пошло по кругу, — улыбнулась Шеритт, и в её улыбке читалась привычная твердость, смешанная теперь с неприкрытой нежностью. — Я тоже люблю тебя. Раньше я думала, что это лишь глубокая благодарность за спасение Раона. Но теперь я понимаю — это больше. Я люблю тебя как мужчину. В его сознании поднялся хаос. «Кейл, пожалуйста, успокойся, — прозвучал встревоженный внутренний голос обжоры. — Ещё чуть-чуть, и у тебя случится сердечный приступ!» «Эти женщины… Я бы их всех…! Устроили представление!» «Кейл, ты будешь жертвовать собой ради девушек?» «Кейл, на женщин уходит много денег. Отшей их!» Девушки, однако, казалось, не замечали бури, бушующей в нём. Они были поглощены моментом и собственными откровениями. Амиру мягко подошла и присела на подлокотник его кресла. Она осторожно обвила его оцепеневшую руку своими ладонями и заглянула ему в лицо, в его широко открытые, ничего не понимающие глаза. — Я никогда не встречала такого прекрасного человека, как вы, — прошептала она, и в её голосе звенела неподдельная, чистая нежность. Кейл неловко, почти судорожно отодвинулся от Амиру. Её улыбка, светившаяся надеждой, чуть померкла, но она послушно, без спора, отступила назад, уступая место следующей. Литана сделала шаг вперед. Её осанка была прямой, взгляд — серьезным и полным искреннего обожания. — Кейл, я глубоко уважаю вас и люблю, — заговорила она четко, как будто зачитывала важную декларацию. — Я никогда не встречала человека, который был бы одновременно так добр и так мудр. Без вас моя жизнь снова стала бы такой же серой и пустой, как до появления Тена. Черная пантера, лежавшая у её ног, лениво подняла голову и тихо мяукнула, словно ставя жирную точку согласия в конце её речи. Кейл молчал. Слова застревали в горле, а в голове поднимался настоящий хаос из спорящих голосов. Он физически не мог вымолвить ни слова. «Кейл, она же настоящая владелица джунглей! — настаивал скряга. — Женись, и о деньгах можно забыть навсегда! Будешь лежать на диване, а тебе будут приносить слитки золота на подносе!» «Кейл, посмотри на её кошку… — вздохнул плакса. — Она такая большая…хнык.» «Кейл, закрой им рты! Нахуй баб и их кошек!» «Кейл, твой пульс сейчас как у колибри в полёте, — почти плакала от беспомощности обжора. — Я не справляюсь, пожалуйста, просто дыши…» Литана, как и остальные, повисла в тягостной тишине, не получив ответа. Витира, не выдержав паузы, решительно выступила вперед, её глаза горели решимостью. — Ты прекраснее самого большого кита в океане, Кейл! — выпалила она с типичной для себя прямолинейностью. — Будь со мной и сможешь бездельничать сколько душе угодно. Я готова отказаться от престола и быть домохозяйкой ради тебя. Розалин, не в силах терпеть эту грубую атаку, резко перебила её, обращаясь к Кейлу с непривычной мольбой в обычно холодных глазах: — Кейл, пожалуйста. Давай просто начнём встречаться. Я обещаю, нам будет хорошо вместе. Ты сможешь быть собой. Ханна, до сих пор молча наблюдавшая за этой сценой с сочувствием, наконец вступила. Её голос, тихий и спокойный, прозвучал как глоток свежего воздуха в душной комнате. — Кейл. Помни, самое главное — это твой выбор. Решение всегда остаётся только за тобой. Кейл, доведённый до предела, наконец поднял руку в универсальном жесте «стоп». К его удивлению, гомон мгновенно стих. Все замерли в ожидании. Он сделал глубокий вдох, пытаясь собрать в кучу разбегающиеся мысли. — Я просто хочу тихо прожить свою жизнь, — выдавил он наконец, и в его голосе звучала усталая, почти детская искренность. — Без громких слов, без обязательств. Просто быть. Шеритт тут же парировала, скрестив руки на груди и глядя на него с вызовом, в котором сквозила та же нежность: — Именно поэтому тебе стоит жениться на мне. Я готова взять на себя все хлопоты и обеспечивать тебя до конца твоих дней. Ты сможешь бездельничать в своё удовольствие, а все проблемы буду решать я. Идеально, не так ли? Её слова, произнесённые с убийственной логикой, повергли Кейла в новый виток немого отчаяния. Он просто бессильно опустил голову, глядя на свои руки, в то время как хор влюблённых сердец вокруг него снова замер в напряжённом, полном надежды ожидании. Кейл глубоко вздохнул, пытаясь сгладить резкость своего отказа. Он посмотрел на кружок ожидающих лиц, и его голос прозвучал тише, но твердо: — Я бесконечно ценю каждую из вас. Ваши чувства для меня — большая честь, — он сделал паузу, выбирая слова. — Но я не могу ответить на них взаимностью. То, что я чувствую к вам это привязанность, забота, но не романтическая любовь. Я вижу в вас семью, дорогих друзей, но не более того. Тишина в комнате стала густой и тяжёлой. Улыбки окончательно угасли, плечи некоторых девушек обмякли. В воздухе повисло разочарование, сладковато-горькое и осязаемое. Внутри его сознания советы сыпались градом. «Кейл, у тебя начинает ныть в груди от стресса. Будь хладнокровен. Ты сказал честно, теперь держи дистанцию.» «Хнык… но они такие несчастные сейчас. Может, всё-таки попробовать? Хоть с кем-то?» «Попробовать?! Их тут целый гарем собрался, а мозг у тебя один! Представляешь, как они его толпой будут ебать?! Отказ был единственно верным решением!» «Потрать все свои деньги на этих женщин!» Заткнитесь. Все, — мысленно, с предельной ясностью, приказал им Кейл, чувствуя, как начинает болеть голова. Тишину нарушила Амиру. Она подняла на него взгляд, полный робкой надежды. — Я правда тебя совсем не привлекаю? — её голос дрогнул. — Может быть, мы могли бы сходить на несколько свиданий? Просто так, без обязательств. Чтобы ты лучше узнал меня. Вдруг твои чувства изменятся? Эти слова, словно искра, упали в пороховую бочку угасших надежд. Взоры девушек моментально вспыхнули с новой силой. В их глазах читалось: «Да! Это же разумно! Нужно дать ему время! Шанс еще есть!» Кейл едва сдержал стон, закрыв глаза на секунду. Ну конечно. Так просто от него никто отвязываться не собирался. Его мечта о жизни простого бездельника таяла на глазах, растворяясь в настойчивых, любящих взглядах и перспективе бесконечных «пробных» свиданий. Чувство ловушки, мягкой, бархатистой, но от этого не менее прочной, сомкнулось вокруг него ещё плотнее. Амиру, воодушевлённая молчаливой реакцией остальных, снова заговорила, и в её голосе зазвучала привычная для Кейла упрямая нота: — Может, устроим хотя бы групповое свидание? Все вместе. Это же будет просто как дружеская встреча. Кейл и без того хорошо знал, насколько эта девушка целеустремлённа. Она с завидным постоянством каждую субботу, вне зависимости от ливня, метели или даже внезапного нашествия монстров, появлялась на пороге с улыбкой и корзинкой печенья. Даже если Раон категорически отказывался её телепортировать, она добиралась пешком, верхом или нанятой повозкой. Её упорство было тихим, но непоколебимым, как скала. — Это звучит как вполне разумный компромисс, — мгновенно согласилась Шеритт, её взгляд, полный скрытого расчёта, устремился на Кейла. — Как ты относишься к этой идее? Кейл устало провёл рукой по лицу. — Я же уже всё сказал. Я не испытываю к вам таких чувств. — Вот именно, — неожиданно резко вступила Розалин. — Хватит настаивать и давить на него. Кейл, давай забудем об этих признаниях. Считай, что это было небольшое недоразумение. Предложение о прогулке — просто предложение провести время в кругу друзей. Согласен? В этих словах прозвучал такой ясный и спасительный выход, что Кейл почти физически ощутил облегчение. Это была отличная идея. Вернуть всё в привычное, безопасное русло. Стереть неловкость и продолжить жить как ни в чём не бывало. — Вот и хорошо, — быстро, не давая другим оспорить, сказала Розалин. — Тогда давайте не терять времени. Погода прекрасная. Пойдёмте сейчас же в лес. «Хнык… Всё наладилось. Все снова друзья.» «Они совсем охренели! Кейл, одумайся! Это ловушка! «Дружеская прогулка»? Они будут флиртовать, «случайно» брать тебя под руку, ловить на тебе взгляд! Это тактика окружения и соблазнения!» — Ладно, — просто сказал Кейл. Он действительно постарался перестать об этом думать. Механически поднялся с кресла, последовал за оживлённой группой к выходу. Просто прогулка. Просто друзья. Чувства — это сложно, неудобно и мешает главной цели — жизни в покое и безделии. Он решил стереть сегодняшний разговор из памяти, но запись помешала этого сделать. Просто забудь, — твердил себе Кейл, шагая по коридору. Просто забудь и всё вернётся на круги своя. Хотя где-то в самой глубине души он смутно понимал, что некоторые вещи, будучи произнесёнными вслух, обратного хода уже не имеют. — Я позову сейчас Раона, — решительно заявила Шеритт, и в её голосе прозвучали властные нотки. — Устроим семейную прогулку. Она сделала особый акцент на слове «семейная», и её взгляд, скользнувший по остальным девушкам, был красноречивее любых слов. Амиру обиженно взглянула на неё, плотнее сжав губы, но промолчала. Кейл же, услышав это, наконец смог нормально выдохнуть. Любой предлог, чтобы вырваться из этой гостиной, набитой неразрешёнными чувствами, был для него спасением. Прогулка, даже в такой компании, казалась раем по сравнению с текущим положением. Не прошло и минуты, как в дверном проёме, слегка запыхавшийся, появился Раон. Увидев Кейла, его лицо озарилось восторгом. — Человек! — радостно крикнул малыш и, не раздумывая, бросился к нему через всю комнату. Кейл поспешно подхватил его на лету, едва удержав равновесие от неожиданного напора. — Осторожнее, — пробормотал он, но в его голосе не было раздражения, только привычная усталая нежность. Шеритт с мягкой улыбкой наблюдала за сценой, а затем спросила: — А маму обнять не хочешь? Раон тут же встрепенулся и, полетел к ней, а потом устроился у неё на плече, уткнувшись мордочкой в шею. — Мама, а зачем ты меня звала? — спросил Раон. — Можешь телепортировать нас на какую-нибудь тихую полянку? Раон важно надул щёки, его лицо стало преувеличено серьёзным. — Конечно! Я же могущественный дракон! — объявил он, и в его глазах вспыхнули искорки. В следующее мгновение мир вокруг смёлся, закружился и снова собрался. Давящая атмосфера гостиной сменилась свежим, чуть влажным воздухом, напоённым запахом хвои и лесных трав. Они стояли на солнечной поляне, окружённой высокими, но уже не мрачными деревьями леса тьмы. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, создавая на траве узор из света и тени. Сама поляна была яркой и уютной — давнее название леса осталось лишь формальностью, памятью о прошлом. — Спасибо тебе, — поблагодарила Мэри, поправляя прядь волос, взъерошенную внезапным перемещением. Раон, всё ещё сидя в объятиях Шеритт, кивнул с важным видом. — Не за что, хорошая Мэри. — Не мог бы ты ещё, пожалуйста, достать еды? — тихо попросила Шеритт, поглаживая дракончика у себя на плече. — Конечно! — отозвался Раон, и в его глазах вспыхнул азарт. Серьёзно нахмурив лоб, он сосредоточился. В воздухе перед ними замерцал золотистый свет, и из невидимого кармана пространства прямо на траву материализовалось большое клетчатое покрывало, а на нём — целая гора аккуратных, ароматных кусочков яблочного пирога, тёплых, судя по поднимающемуся от них лёгкому пару. — Господин Кейл, — мягко сказала Ханна, делая шаг вперед. — Я тоже приготовила вам кое-что. Она ловким движением достала из своего пространственного хранилища — того самого, что было запечатано в изящном маленьком ноже, подаренном ей когда-то Кейлом — не просто торт, а настоящее произведение кулинарного искусства. Нежный бисквит, покрытый слоем идеального шоколадного ганаша и украшенный тонкими лепестками съедобного серебра, сверкал на солнце. — Спасибо, Ханна, — произнёс Кейл, и в его голосе прозвучала искренняя, тёплая признательность. — Не за что. Пожалуйста, попробуйте, — она бережно протянула торт, смотря на него с тихой надеждой. Кейл с радостью бы это выполнил, но возникла небольшая проблема: на покрывале не было ни вилок, ни ложек, ни ножей. Он лишь беспомощно развёл руками. — А, сейчас! — спохватилась Ханна. Из того же хранилища она мгновенно извлекла изящную серебряную вилку. Девушка с готовностью отломила ею большой, пышный кусок торта, с которого стекала тонкая струйка глазури. — Скажите «а», — мягко скомандовала она, приближая лакомый кусок к лицу Кейла. Его взгляд застыл на вилке. Его.. будут кормить с рук? Прямо как он Раона? Лёгкая волна смущения накатила на него. «Какой аппетитный тортик, — слюняво заметил голос обжоры у него в голове. — Кейл, съешь скорее, пока он не упал!» Кейл, поколебавшись, всё же послушно приоткрыл рот, чтобы сказать «а…». Но в этот самый момент мимо его уха со свистом пронеслась маленькая тёмная молния. — А-а-а-ам! — раздался довольный возглас. Раон, действуя с рефлекторной скоростью голодного дракончика, зависнув в воздухе, аккуратно, но стремительно снял целый кусок торта прямо с вилки Ханны, которая уже находилась в паре десятков сантиметров от рта Кейла. Малыш с удовольствием проглотил добычу и, облизнувшись, радостно объявил: — Очень вкусно! Ханна застыла на месте с протянутой рукой и пустой вилкой. Её рот был открыт от изумления, а в глазах читалась целая гамма чувств: шок, разочарование, умиление и лёгкое отчаяние. Кейлу стало её почти жаль — столько стараний, и всё в пасть прожорливому Раону. Но через мгновение она взяла себя в руки. Медленно опустив руку, Ханна глубоко вздохнула, а затем, преодолевая себя, выдавила на лицо небольшую, немного натянутую улыбку. — Я рада, что тебе понравилось, — тихо сказала она, глядя на довольного Раона. В её голосе звучала неподдельная нежность к малышу, которая всё же не могла полностью скрыть лёгкую дрожь обиды за свой испорченный сюрприз. Ханна снова собралась с духом. Мягко отломив ещё один, даже более пышный кусок торта, она снова, но уже с чуть более решительным видом, потянулась ко рту Кейла. Все остальные девушки лишь хлопали глазами, заворожённо наблюдая, как их «будущего» парня открыто соблазняют прямо у них на глазах, да ещё и с помощью выпечки. На сей раз Кейл, понимая, что отступать некуда, а торт и правда пахнет божественно, послушно открыл рот и принял угощение. Нежная текстура бисквита, идеальная сладость крема и лёгкая горчинка шоколада мгновенно распространились по его вкусовым рецепторам. Он медленно прожевал, кивнув. — Правда, очень вкусно, — произнёс он искренне, глядя на Ханну. — Когда ты успела научиться так готовить? Ханна почти незаметно смутилась под его прямым, одобрительным взглядом. Лёгкий румянец выступил на её щеках, и её обычно такой уверенный голос стал тише. — Мой брат недавно неожиданно увлёкся выпечкой. Но чем бы он ни увлёкся, в конечном итоге осваивать это приходится мне, — она чуть печально улыбнулась. — Это мой четвёртый торт. Первые три он съел ещё на стадии теста. — Для четвёртого раза — это шикарный результат, — искренне и тепло похвалила Литана. Она смотрела на торт с неподдельным восхищением, и в её голосе, как всегда, не звучало ни капли зависти или ревности — лишь чистая, детская радость за успех и любопытство к сладости. Её пантера, уловив изменение тона хозяйки, лениво перевернулась на спину, подставляя солнцу брюхо. — Научишь меня тоже готовить? — спросила Мэри своим ровным, механическим голосом, в котором, однако, угадывалась лёгкая, почти человеческая нота надежды. Ей тоже захотелось увидеть, как Кейл с той же искренней радостью будет пробовать блюда, приготовленные её руками. — Конечно, — улыбнулась Ханна, и её смущение от похвалы начало постепенно растворяться в приятном чувстве полезности. Кейл, наблюдая за этим обменом, тихо вздохнул. Напряжение, висевшее в воздухе с момента признаний, казалось, наконец-то начало рассеиваться, уступая место более привычной, семейной расслабленности. Он осторожно принял ещё один кусочек торта от Ханны. — Так ты дашь нам попробовать или нет? — сухим тоном спросила Розалин и, не дожидаясь ответа, ловко выхватила из рук Ханны вилку с оставшимся куском. Она откусила, тщательно прожевала, и её взгляд, ранее полный ревности, смягчился. — Хм. Это действительно потрясающе. Что ж, я готова стать твоей второй ученицей. — Ханна, а у тебя не найдётся вилки и для меня? — снова обратилась Мэри. Ханна неловко почесала затылок, и на её лицо снова вернулось смущение. — Честно говоря, я думала, что мы будем с Кейлом вдвоём, — призналась она тихо. — Так что у меня есть только вторая вилка. Она протянула Мэри серебряный прибор. Некромантка, не произнося лишних слов, аккуратно отломила себе кусок торта и съела его с той же методичностью, с какой заставляла двигать скелеты. Она не стала осыпать Ханну комплиментами, но по тому, как пальцы на секунду замерли, было ясно — блюдо получило её высшее одобрение. Пока другие угощались, Розалин подошла ближе к Кейлу. — Кейл, у меня для тебя тоже есть сюрприз, — заявила она, и в её руке появился маленький бархатный футляр. Она открыла его, демонстрируя изящный серебряный кулон с каплевидным красным рубином, огранённым в виде сердца. — Я купила его, потому что он так сочетается с цветом твоих волос. Кейл, глядя на камень, подумал, что красный цвет так же идеально сочетается и с её собственной алой шевелюрой. Он был красивым, дорогим и настолько прямым в своём символическом значении, что это было совершенно в духе Розалин. — Спасибо, — сказал он после небольшой паузы. — Он очень красивый. Поможешь его надеть? Розалин засияла, как будто он только что предложил ей руку и сердце. Она торопливо достала кулон из футляра, её пальцы слегка дрожали от волнения, когда она обошла кресло сзади, чтобы застегнуть тонкую цепочку на его шее. Прохладное прикосновение металла и тёплый камень легли на кожу, став новым, немного тягостным, но не лишённым приятности ощущением. — Я подумала, что эта вещь вам пригодится, — раздался ровный голос Мэри. Она протянула Кейлу небольшой предмет, аккуратно завёрнутый в простую, но качественную ткань тёмно-синего цвета. Развернув её, он увидел маску для сна. Она была сделана из мягкого, приятного на ощупь шёлка, идеально затемнённая, с регулируемой резинкой — практичная и продуманная до мелочей, как и всё, что касалось Мэри. В отличие от других, она явно не готовила заранее романтический подарок, и сейчас действовала по логике минимального необходимого действия: если все дарят, то и ей нужно что-то предложить. Но даже в этой вынужденной ситуации её «выкручивание» было удивительно практичным и заботливым. Кейл молча принял подарок. Сегодня он получил их уже немало — торт, признания, кулон... Его карманы и сердце потихоньку заполнялись. «А если женишься на них, то подарки будут сыпаться как из рога изобилия. И половину из этого можно будет очень выгодно продать. Чистая прибыль.» Он попросил древние силы замолкнуть, и посмотрел на Мэри, которая стояла перед ним в своей привычной, чуть отстранённой позе, но в её бездонных глазах читалось лёгкое ожидание — не похвалы, а скорее подтверждения, что её действие было корректным. — Спасибо, Мэри, — сказал Кейл искренне, повертев маску в руках. — Это.. действительно полезно. Особенно когда Раон решает поиграть в «восход солнца» в пять утра. Мэри слегка наклонила голову, что в её языке тела было равноценно смущённой, но довольной улыбке. Её миссия была выполнена. Витира наблюдала за сценой с улыбкой, подмечая, как Кейл мило, почти по-детски искренне отреагировал на такую простую безделушку, как маска для сна. Действительно, подумала она, он достойный человек. Достойный её сердца. В её глазах на мгновение мелькнула тень сомнения, столь же стремительная, как всплеск на воде: Только захочет ли он это сердце? Кейл, тем временем, отложив маску в сторону, снова погрузился в своё привычное, полусонное состояние расслабленности. Опасность, казалось, миновала, буря признаний утихла, превратившись в общее чаепитие с пирогом. Он удобно устроился в кресле, позволяя солнечным лучам согревать лицо, и мысленно решил, что все сегодняшние трудности остались позади. Он ещё не знал, что самые неожиданные «предложения» ждут его впереди. — Кейл, — раздался уверенный голос Витиры, нарушив идиллию. — Я хочу предложить тебе дом на острове китов. Там есть замок, высеченный прямо в леднике. Вид с башен открывается на всё ледяное море. — Её глаза горели азартом, предлагающие самое ценное, что у неё есть. — Тебе необязательно жить там постоянно, конечно. Для человека это было бы тяжеловато. Кейл внутренне содрогнулся. В его воображении немедленно возникла картина: бесконечные снежные пустыни, вой ветра в ледяных ущельях, он сам, закутанный в десять медвежьих шкур, пытающийся разжечь огонь в камине размером с пещеру. Идея жить на гигантской льдине, пусть и в замке, вызывала у него желание немедленно закутаться в ближайшее одеяло. — Это не самая практичная идея с точки зрения жизнеобеспечения человеческого организма, — неловко, но чётко возразила Мэри, вмешавшись со своей обычной прямотой. Она проанализировала предложение быстрее всех. — Вероятность обморожения конечностей у Кейла в первые двадцать четыре часа без постоянной магической защиты стремится к девяноста семи процентам. Кроме того, логистика доставки яблочного пирога была бы чрезмерно усложнена. Её сухой, фактический тон несколько остудил пыл Витиры, но не погасил его полностью. Она лишь фыркнула, как бы говоря, что эти «мелочи» можно уладить. Кейл же мысленно поставил Мэри в список своих спасителей на сегодня — сразу после Раона с его телепортацией. — Мэри, не будь такой грубой, — мягко, но с укоризной в голосе упрекнула Амиру, бросая защитный взгляд в сторону Витиры. — Витира лишь хотела сделать подарок от всего сердца. Её намерения были самыми лучшими. Мэри повернула к ней свою неподвижную, как у куклы, голову. В её глазах не было ни злобы, ни обиды — лишь холодная констатация фактов. — Моё утверждение не содержало эмоциональной оценки. Кейл, чувствуя, как в воздухе снова начинает нарастать напряжение, решил погасить этот микро-конфликт ещё в зародыше. — Амиру, — сказал он спокойно, но твёрдо, обращаясь к девушке. — Мэри правда не имела в виду ничего плохого. Его слова, прозвучавшие с необычной для его ленивого тона решительностью, заставили Амиру слегка опустить взгляд и смущённо поправить складку на платье. Она кивнула, не решаясь больше настаивать. — Ладно вам, — фыркнула Литана, откусывая очередной кусок яблочного пирога и смотря на всех с наивным недоумением. — Чего разбирать одну фразу? Мы же здесь все собрались собл... кхм... хорошо провести время, а не спорить о градусах и льдинах. Пирог остывает! Её простодушное замечание, лишённое всякого подтекста, подействовало как ведро холодной воды на тлеющие угли недопонимания. Атмосфера на поляне снова смягчилась, вернувшись к шаткому, но всё же миру. Витира, хоть и немного надувшись, больше не настаивала на своём ледяном замке, а Мэри безмолвно вернулась к своему куску торта, как ни в чём не бывало. Кейл, почувствовав, что напряжение окончательно спало, наконец позволил себе полностью расслабиться. Он осторожно прилёг прямо на мягкую траву, зажмурившись от яркого солнца. Через мгновение рядом с ним устроилась Шеритт, а между ними, с довольным урчанием, примостился Раон, устроив голову на животе у Кейла. Тишину нарушил спокойный голос Шеритт. Она лежала на спине, устремив взгляд в бескрайнюю синеву. — Смотри, это облако похоже на цветок. На лилию, что ли. Раон, следуя за её взглядом, повернул голову и тут же оживился. — Человек, смотри! Это правда цветок! Большой-большой белый цветок плывёт! — воскликнул он, ткнув пальцем в небо. Кейл, не открывая глаз, лишь улыбнулся в уголках губ. Но тут вмешалась Ханна, лежавшая чуть поодаль. — А вот то, — она указала на пушистое, расплывчатое облачко с парой вытянутых «ушек», — похоже на кота. Кейл наконец приоткрыл один глаз и перевёл взгляд туда, куда показывала Ханна. Ханна улыбнулась, а через паузу снова заговорила, её голос стал тише, более наблюдательным: — А те облака вон там, на горизонте похожи на дождевые. К вечеру, возможно, будет гроза. Кейл снова закрыл глаза, вдыхая смесь запахов — травы, земли, сладкого пирога и лёгкого цветочного аромата от Шеритт. Кейл проснулся не от щебета птиц или света, а от низкого, тёплого голоса, прошептавшего ему прямо в ухо: — Уже пора вставать. Он медленно открыл глаза, и первое, что осознал — это нежные складки ткани под щекой и упругость не земли. Его взгляд метнулся вверх и встретился с мягким, слегка насмешливым взглядом Шеритт. Он лежал прямо у неё на коленях, его голова устроилась на её бедре, как на самой удобной подушке. Кейл поднялся с ее бедер и уселся на траву. В этот момент он поймал на себе ещё один взгляд. Литана сидела неподалёку, поглаживая свою пантеру, но её обычно ясные, открытые глаза были прикрыты ресницами, а в их глубине, впервые за весь этот долгий вечер, плескалось что-то тёмное и непривычное — острая, колючая ревность, направленная на картину невольной близости Кейла и Шеритт. Этот холодный, оценивающий взгляд был настолько чужд её натуре, что Кейл на мгновение замер, внутренне недоумевая: Что это с ней? — Человек, ты проснулся! — обрадовался Раон, тут же подлетел, нарушив напряжённый миг. Шеритт, не обращая внимания на взгляд Литаны, мягко, но уверенно приобняла Кейла за плечи и помогла его ещё сонному, непослушному телу подняться в сидячее положение. — Господин Кейл, если вы устали, я могу понести вас, — внезапно предложила Литана, вставая. Её голос звучал ровно, но в нём чувствовалась стальная решимость, контрастирующая с её обычной безмятежностью. — Тен тоже может помочь. Кейл моргнул, пытаясь осмыслить предложение. — Нет, что ты, — сказал он, — я слишком тяжёлый для такого. — Вы легкий, как пушинка, — тут же, с лёгкой тревогой в голосе, возразила Ханна, изучая его лицо. — Боюсь, у вас скоро начнётся настоящее истощение, если вы не нормализуете режим питания и сна. Кейл покосился на свои, как ему казалось, вполне обычные руки и пробормотал, отводя взгляд: — Не такой уж я и худой... Но его слабый протест потонул в озабоченных взглядах девушек, которые, несмотря на все сегодняшние конфликты, в этом вопросе были удивительно единодушны. — Слушай, Кейл, — Розалин начала осторожно, подбирая слова. Она сидела прямо, её поза была немного скованной, но взгляд твёрдым. — Тебе же нравится проводить с нами время? Гулять вот так, разговаривать, то, что мы так часто видимся и вообще все наши взаимодействия? Кейл, не задумываясь ни на секунду, кивнул. — Да, конечно, — ответил он искренне, и в его голосе прозвучала тёплая, привычная нежность. — Мне очень всё нравится. Без вас... — он запнулся, не находя нужных слов, но смысл был ясен. Он и правда не представлял своей жизни теперь без их шума, заботы, даже этих безумных сюрпризов. Они стали неотъемлемой частью его нового, спокойного мира. Розалин сделала небольшой вдох, словно собираясь с духом перед решающим броском. — Тогда ты не против заниматься всем этим и дальше? Гулять, разговаривать, видеться, но при этом ты будешь считаться нашим парнем? Общим. Последние слова повисли в воздухе, странные и неловкие. Кейл почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Его мгновенная радость от предыдущего согласия сменилась знакомой, тягостной тяжестью. Эта тема, тема таких отношений, его не радовала. Она казалась ему сложной, запутанной и несущей кучу обязательств, которых он так отчаянно избегал. — Ничего не изменится, — поспешно, почти умоляюще, добавила Амиру, улавливая смену выражения на его лице. Она смотрела на него большими, полными надежды глазами. — Всё останется точно таким же, как сейчас. Просто у нас появится слово, чтобы это назвать. Все вокруг будут знать, что ты наш, а ты — что мы твои. Кейл молчал, глядя на их ожидающие лица. Он чувствовал себя в ловушке между искренним желанием сохранить всё, как есть, и паническим страхом перед любым ярлыком, который мог это «как есть» навсегда изменить. — Ну пожалуйста, Кейл, — голос Литаны дрогнул, в нём звучала редкая, почти детская мольба. Она вскочила на колени перед ним, схватив его руку своими тонкими, сильными пальцами. — Я готова подарить тебе всю свою землю! Если ты только согласишься. Я прошу тебя. Тен будет катать тебя на спине хоть десять часов в день, я обещаю! Она не потрудилась даже взглянуть на свою пантеру, которая лишь флегматично приоткрыла один глаз, явно не разделяя энтузиазма хозяйки насчёт десятичасовых катаний. Кейл смотрел на неё, и сердце его сжалось. Он, конечно, никогда не лишил бы Литану её земель — сама идея была абсурдна. Да и всё её предложение, со всеми этими гиперболами, звучало скорее наивно и неубедительно, чем заманчиво, но больше всего его тяготил не абсурд предложения, а грусть в глазах остальных девушек. Видеть, как они стараются, умоляют, предлагают всё, что имеют... Ему не хотелось их огорчать. В этот момент Шеритт тихо, почти шепотом, обратилась к Раону, который сидел у неё на коленях и с любопытством наблюдал за происходящим, широко раскрыв глаза: — Раон, да, твои уши тебя не подводят. Всё именно так, как ты думаешь. Малыш посмотрел на маму, потом на Кейла, и на его лице отразилось понимание, смешанное с детской серьёзностью. Кейл закрыл глаза на мгновение, сдавшись под тяжестью всех этих взглядов, надежд и собственного желания вернуть покой. Он сделал глубокий вдох. — Ну ладно, — выдохнул он почти неслышно, глядя куда-то в пространство между ними. — Если вы правда говорите, что ничего не изменится... То... ладно. Тишина повисла на долю секунды, а затем взорвалась. Девушки засияли так, словно на поляне одновременно взошло несколько солнц. Смех Розалин, сдержанная улыбка Амиру, торжествующая усмешка Шеритт, безудержный восторг Литаны, дрожание коленей Ханны из-за шока, даже едва заметное смягчение в позе Мэри — всё смешалось в одном ярком всплеске счастья. Кейл сидел среди этого сияния, чувствуя себя одновременно и центром вселенной, и самым потерянным её обитателем. Он дал то, чего, как ему казалось, они хотели. Теперь оставалось только надеяться, что они сказали правду, и завтрашний день действительно будет похож на сегодняшний и вчерашний. — Можно я тебя поцелую? — робко спросила Амиру, увидев, как на лице Кейла вновь мелькнула тень паники при слове «поцелую». Она поспешно добавила: — В щеку! Я действительно не сделаю ничего странного. Просто чтобы закрепить наше соглашение. Её взгляд был таким искренним и немного испуганным, что Кейл не смог отказать. В конце концов, поцелуй в щеку — это же ничего такого. Проявление дружеской привязанности, не более. Он кивнул, стараясь выглядеть спокойным. Амиру осторожно приблизилась и мягко, едва касаясь губами, прикоснулась к его щеке. Это было мимолётное, тёплое и совершенно невинное прикосновение, лишённое какого-либо давления или страсти. И, к его собственному удивлению, его состояние оставалось нормальным. Ни паники, ни учащённого сердцебиения — только лёгкое, смутное чувство неловкости, быстро растворившееся в общем фоне усталости и облегчения. Но едва Амиру отстранилась, как на него буквально налетела Витира. Она с размаху обвила его шею руками, сжав в объятии с такой силой, что у него на мгновение перехватило дыхание. — Ты согласился! — воскликнула она, и в её голосе звенел неудержимый, дикий восторг. Почти сразу же, словно осознав свою грубость, она резко ослабила хватку, но не отпустила, а просто прижалась щекой к его плечу, тихо хихикая. Кейл, немного оправившись от натиска, неуверенно похлопал её по спине. — Я рад, что смог поднять вам настроение, — произнёс он искренне, глядя на сияющие, счастливые лица вокруг. — Ты не представляешь как, — прошептала Витира ему прямо в ухо, и в её шёпоте смешались радость и какое-то торжествующее обещание. Затем она наконец отпустила его, отступив назад с сияющей, как само солнце, улыбкой. Он дал им то, что они хотели. Теперь оставалось лишь надеяться, что эта цена окажется не слишком высокой, и обещанное «ничего не изменится» окажется правдой. — Теперь человек должен будет жениться на вас? — спросил Раон, его детский голосок прозвучал громко и ясно, разрезав всеобщее ликование. Для него вся эта сцена была огромным, сложным потрясением. Он переводил взгляд с Кейла на девушек и обратно, его маленькое личико выражало полнейшую растерянность. — Мама, человек станет моим папой? Шеритт мягко улыбнулась и притянула сына к себе. — Раон, я думала, ты и так считаешь его своим отцом, — сказала она тихо, но так, чтобы слышали все. — О женитьбе говорить ещё рано. Но да, теперь он официально станет нашим возлюбленным. Слово «возлюбленный», прозвучавшее вслух, заставило Кейла внутренне поморщиться. — Это так круто! — воскликнул Раон, и его растерянность мгновенно сменилась бурной радостью. Он вырвался из объятий матери и снова запрыгнул к Кейлу на колени. — Человек станет моим настоящим папой! Настоящим-настоящим! Кейл, застигнутый врасплох такой прямой и безоговорочной реакцией, лишь беспомощно обнял малыша. Он не ожидал, что для Раона это будет иметь такое значение, что слово «возлюбленный» в детском сознании мгновенно трансформируется в «папа». В этом была трогательная и одновременно пугающая простота. Сам Кейл был, с одной стороны, смутно рад, что всё так быстро устаканилось, но это слово… «Возлюбленный». Оно висело над ним, как невидимый ярлык, к которому он никак не мог привязать своё собственное самоощущение. — Я рада, что ты не чувствуешь негатива, — тихо сказала Ханна, наблюдая за ним. Её взгляд был тёплым и понимающим, будто она угадывала бурю под его внешним спокойствием. Она имела в виду не только его реакцию на Раона, но и на всё согласие в целом. Кейл лишь кивнул, не находя слов. Негатива? Нет, настоящего негатива не было. Была лишь огромная, всепоглощающая растерянность и смутная надежда, что завтрашний день как-нибудь сам собой разберётся со всеми сегодняшними договорённостями, а пока что у него на коленях сиял от счастья маленький дракончик, называвший его папой, и это было, пожалуй, самым простым и приятным чувством за весь этот бесконечный день.