Ночь, которая не кончается

      Её сдержанность быстро уступила мягкой улыбке. Девушка прошла дальше, пододвинула стул чуть дальше от кровати, села на него и стала ожидать реакции.       — Здравствуйте. Зачем ко мне направили психиатра?       — Не люблю начинать отношения со лжи. Грегори попросил меня пообщаться с вами, сказал, что вы в тяжёлом состоянии, – спокойно ответила Атия.       — Разумеется, я ведь в аварию попал, – с некой язвительностью сказал я.       — В тяжёлом моральном, душевном состоянии, – сменяя мою саркастичность, врач с интересом наклонила голову.       — Мне не нужен психиатр, я и сам неплохо справляюсь, – пришлось натянуто улыбнуться, чтобы держать свою и без того вымученную мину.       — Думаете?       Я на мгновение засмеялся, чувствуя, как она меня изучает. Однако, что ответить я тоже не знал, потому просто кивнул. Она повторила моё движение и продолжила.       — Нежели вам ни разу не хотелось поговорить с кем-нибудь о том, что случилось? – каждое её слово казалось мне заготовленным, предсказуемым — это раздражало.       — Я не люблю когда копаются в моих чувствах, поступках, мыслях.       — Никто этого не любит. В любом случае, мне нужно, чтобы вы рассказали о том, как попали в аварию. Артур поручил это мне, – безразлично добавила Мортон не отступая. – Что произошло на дороге?       — Я ехал от адвоката, узнавал некие детали по делу. Начался сильный ливень, до такой степени, что дворники даже не справлялись со своей работой. В какой-то момент я как бы... Отвлёкся... Когда обратил внимание на дорогу — на меня летит машина. Были видны только две горящие фары. Я резко свернул и... Всё.       — На что вы отвлеклись? – мы столкнулись взглядом и я мгновенно ощутил, как сквозь тело проходит холод.       — На воспоминания.       — И что вы об этом думаете?       — О воспоминаниях?       — Вообще о случившемся, расскажите то, чем хотите и готовы поделиться. Может, у вас в голове возникли вопросы, мы могли бы их обсудить, – мягко продолжала врач и я сначала отнёсся к её словам скептически.       — Почему авто ехал по встречной полосе? – сказал я совершенно растерянно. – Дорога была пуста, ливень, зачем ехать по встречке? Не знаю, может у меня паранойа, но выглядит так, будто на меня стали охотиться, – из груди вырвался истерический смешок, но кажись, зря я это сказал психиатру.       — Вы думаете, что вас преследуют?       — Не совсем... Я понимаю, как это звучит, но человек, которого я подозреваю... Он... Он в каком-то роде угрожал и, подозрений более чем достаточно, чтобы я так думал.       — У вас есть кто-нибудь, с кем вы можете всё обговорить? – спросила неожиданно для меня Атия. Этот вопрос показался мне странным – Я о том, что если вы не хотите делиться со мной, к примеру, то вам нужен человек, которому можете довериться.       — Мне это вряд-ли поможет, да и я абсолютно нормально себя чувствую.       — В таком случае, другие люди не стали бы меня просить за вас, спасти, – она сдержанно улыбнулась. Мне захотелось спросить, кто эти люди, но в проёме появился Артур.       — Трэвис, как ты? – спросил он, обеспокоенно гляда на меня своими зелёными глазами.       — Сносно, – ответил я, не замечая как уголки моих губ непроизвольно приподнялись.       — Как? Как тебя угораздило? Ты ведь такой хороший ездок, – следователь поспешил сесть рядом. Я пожал плечами.       — Нужно будет это обсудить, я узнал кое-что по делу Ричарда, – после упоминания имени подозреваемого, Мур мгновенно сменил выражение лица.       Детективу не понравились возобновившиеся разговоры о деле. Затем, после недолгой паузы он кивнул, как бы разрешая продолжить.       — Я был в участке и миссис Хилл попросила помочь...       — Уборщица? – спросил он щурясь, с явным непониманием. Мне признаться честно не понравился его скептицизм.       — Да. Дальше, я пошёл ей помочь перенести коробки в цифровой отдел. Взглядом, наткнулся на папку с фамилией Марлоу. Открываю, а там: дело о борьбе за наследство. Истец: Мэтью Марлоу. Ответчик: Ричард Марлоу. Эти двое уже судились раньше, к делу прикреплена записка, где Ричард угрожает Мэтью. Тогда это не было столь важным, но нынче, нынче это обретает совершенно другой смысл! – Артур терпеливо выслушал остальную часть рассказа, а затем продолжил просто молчать. Он думал.       — Давай с главного — почему тот суд не фигурирует в нашем деле?       — Я тоже сразу об этом подумал. Есть два варианта. Первое — из-за халатности наших сотрудников данное дело не перенесли в цифровой вид и базу. А значит, что и сейчас никто этим не занимался, либо... Второе — подкупной человек, – я развёл руками, стараясь сохранить лицо. Мур поднялся с места и взялся одной рукой за голову, он начал ходить из стороны в сторону и повторят, что это бред.       — Хорошо, давай ты выйдешь из больницы и так мы продолжим разбираться с этим.       — Артур, нельзя ждать!       — Трэвис, ты можешь хоть на минуту забыть об этом? Ты мог умереть, а очнувшись, вновь начинаешь о том, что тебя в могилу сведёт! – раздражённо выкинул Мур, но затем постарался успокоиться. – Пойми, сейчас нам нужно максимально ускорить твоё выздоровление. Если ты будешь показывать сцены, то ни к чему хорошему это не приведёт. Сейчас я буду обращать всё внимание на Арно. Он то не упустит возможность отстранить тебя от следствия по причине нарушения здоровья, – детектив выглядел нервозно, ведь расследование это было нелёгким. Я понял его и кивнул.       — Хорошо, делай как считаешь нужным.       — Спасибо, что доверяешь. Ладно, я пойду, на работу нужно, – он обнадеживающе улыбнулся мне и я повторил за ним. Девушка тоже поднялась, решаясь уходить. Ей пришлось стать свидетелем не самого приятного разговора, но что поделать.                   

* * *

      Во мне поселилось чувство, что скоро я взвою от нахождения здесь. Было просто невыносимо лежать в этой палате, что полностью пропахла лекарствами. Воздух здесь был тяжёлый и спертый, совершенно неприятный. Я же был один. Не то, чтобы я ожидал ажиотажа вокруг себя, но было нудно. Хотелось продолжить работу, ведь мне казалось, что я был очень близок к концу. Но даже витая в своих мыслях, постепенно, я стал засыпать.       Очнувшись вновь, решительно открыл глаза, увидел недалеко от себя миссис Мортон.       — Чего вы здесь?       — Андреа спит, решила, что может к вам зайду.       — Зачем? – холодно спросил я, одаривая её безразличным взглядом. Мне не хотелось общаться с ней.       — Чтобы помочь.       — Мне не нужна помощь.       — Любому человеку иногда нужна помощь. Вы потеряли семью.       — Не мне.       — Почему вы так думаете?       — Потому-что я виноват, – я мгновенно пожалел о том, что сказал это. Взгляд врача приобрёл иные нотки, как затем и голос.       — Вы считаете себя виноватым в смерти членов семьи? – и да, она задала тот вопрос, который я так не хотел услышать.       — Ну, частично, но хватит об этом.       — Почему вы считаете себя виновным?       — Вы и так ничерта не поймёте, не стоит в это лезть, – теперь уже мой тон стал выше, словно предупреждая об опасности. О том, что лучше не рисковать.       — Хорошо, если вы не хотите, то не будем, но я могла бы помочь, – сообщила Атия с неким сожалением.       Затем повисла пауза, она о чём-то напряжённо думала, а я попросту пялился в одну точку у двери. Не было ясно, что делать.       Взгляд мой время от времени бросался в сторону девушки, что будто хотела что-то сказать, но колебалась.       — Знаете, у меня нет семьи. Меня ростила мама, она была одна. Всех похоринили к моим десяти годам. Я смогу понять вас.       — Я сожалею.       Мортон похоже не совсем этого ожидала, ведь я ответил весьма кратко и не собирался добавлять что-либо ещё. Я работаю в полиции. Первая мысль моя была такова, что это может быть лишь драматичная история для моих ушей, лишь бы задеть мои чувства. Вызвать доверие.       — У вас есть дети? – внезапно спросила она, глядя на меня с любопытством.       — Нет.       — А вы хотели бы?       — Да, разумеется.       — А что насчёт жены?       — Нет.       — А хотели бы?       — Я не понимаю, вы свою кандидатуру предложить хотите, или это очередная возможность залезть мне под кожу? – возмущённо сказал я, с раздражением глядя на её еле заметную, мягкую улыбку.       — Мистер Хэккет, всё чего я хочу — помочь. Почему у вас нет жены?       — Так получилось.       — А что насчёт вашей матери? – я замер, кажись, даже перестал дышать. Вопрос о моей матери был таким же неожиданным.       — В каком смысле?       — Ваши отношения. У вас были хорошие отношения с Констанс? – она определенно пыталась сунутся куда не нужно. Я взбесился.       — Хватит. Я не обсуждаю свою семью, – жёстко ответил я, ощущая, как сталь в голосе постепенно начинает рассеиваться.       — Успокойтесь пожалуйста. Почему вас так сильно задел мой вопрос? – без всякой злости продолжила спокойно Мортон.       — Он меня не задел, просто я не люблю когда кто-то лезет куда не нужно.       — Я вас поняла, хорошо. Закончим на этом, – она улыбнулась, мягко, без тени притворства. Это было словно сочувствие.       После того как палата опустела, я облегчённо вздохнул и позволил себе расслабиться. Впрочем, мозг продолжал лихорадочно перебирать её слова, интонации, вопросы. Я искал ответы — те самые, которые не успел или не решился озвучить. Это было странно: девушка ушла, ушла с уверенностью в том, что мне не хочется говорить. А оказалось — хотелось.       Обычно, когда разговор заходил об этом, я чувствовал себя на редкость жалким и виноватым. Но сейчас это ощущение постепенно улетучивалось, уступая место желанию выговориться. Между ней и моими друзьями была ощутимая разница.       Она будто не жалела меня — ей хотелось просто знать. Просто рабочий момент. Глупо было думать, что это всего лишь праздный интерес. Грегори попросил её пообщаться со мной. Я был почти уверен, что без Артура тут тоже не обошлось. Похоже, эти двое решили, что я окончательно свихнулся. Впрочем, это было не так важно — куда важнее было понять, как выбраться отсюда как можно быстрее.       Вечером снова зашёл Грег. Разумеется, я спросил его о ситуации с психиатром, и он даже не стал отпираться. Говорил, что мне необходимо с кем-то разговаривать — и что этим «кем-то» должен быть человек, который знает своё дело. Белтон сумел взять с меня слово, что я попробую. Зря.       Остальное время мы обсуждали расследование. Я делился с ним — Грегори был моим другом ещё с молодости. Мы познакомились на работе, тогда он был неопытен, впрочем, как и я сам. Он немного старше меня, поэтому поначалу я воспринимал его скорее как наставника. Со временем это ощущение исчезло: чем старше становишься, тем меньше чувствуешь разницу в возрасте.       Мы бывали друг у друга в гостях, общались вне работы. Я был на его свадьбе — в числе близких людей, и это многое для меня значило. Когда Сьюзан родила ребёнка — прелестную девочку по имени Лили, — Белтону пришлось нелегко. Я старался помогать: гулял с ней, оставался посидеть. Лили выросла умной девочкой, сейчас ей, кажется, уже около двадцати. Мы почти не видимся — в этом нет нужды.       С Грегом у нас всегда были тёплые, надёжные отношения. Мы поддерживали и выручали друг друга без лишних слов. Поэтому я решил переступить через себя и согласиться на сеансы. Его забота была для меня важна.       Грег остался последним близким человеком в моей жизни.

* * *

             Следующим днём, примерно в час дня ко мне наведалась мисс Мортон. По видимому, она уже была осведомлена по поводу моего разговора с Белтоном.       — Ведь всё, о чём мы с вами говорим, остаётся между нами?       — Да, – без колебаний ответила девушка, с интересом смотря на меня. – Мы можем начать с того, что вас волнует больше всего, или же пойти по порядку.       — Я не хочу говорить о том, как погибла моя семья. Давайте вы просто спросите что-то, а я постараюсь ответить.       — Хорошо. Расскажите о ваших отношениях в семье.       — У нас всё было нормально.       — Ваш брат говорил: «Семейка Адамсов». Что он имел в виду?       — То, что ему следовало держать язык за зубами, и изредка он говорил глупые, необдуманные вещи, – ответил весьма резко. Брат всегда вставлялся туда, куда не следовало.       — Трэвис, когда я только начинала работать, я тоже думала, что держать дистанцию — правильно. Но потом поняла: без доверия ничего не выйдет, – спокойно ответила врач, глядя на меня понимающим взглядом. Я на секунду задумался.       — Хорошо, я понял.       — О чём вы всё-таки думали перед аварией? – Мортон никак не отпускала тот момент. Я тяжело вздохнул, собираясь ответить.       — Был сильный ливень, мне послышался сзади... Какой-то звук или что-то вроде того... Я посмотрел в зеркало и вспомнил, как возил Калеба и Кейли, мои племянники. Потом уже, обернулся на дорогу и увидел, что на меня надвигается машина... Потом какие-то видения и всё.       — Видения? – уточняющим тоном постаралась продолжить мою мысль Атия.       — Ну... Я думал, что умираю. Я был в гостиной нашего фамильного дома и... Вокруг они, все, говорили, что мне пора к ним и... Я даже почти согласился, – нервно усмехнувшись, я даже не заметил увлечённости психиатра.       — Почти? То есть, что-то всё же удержало вас здесь? – я удивился.       — Я кажется подумал о расследовании и об Греге... Я не мог это так оставить.       — Я читала дело, перед тем как начать с вами общаться. Почему вас так зацепило это дело?       — Ну, они были моими знакомыми... Да и делать по правде говоря нечего, мне нужно было отвлечься, – я пожал плечами, ощущая себя немного тревожно под задумчивым взглядом врача.       Повисла пауза, в которой она, скорее всего раздумывала над моим психоанализом.       — Вы говорили об видениях. У вас часто случаются видения? Кошмары, галлюцинации возможно?       — Иногда. Иногда снятся кошмары и... Я часто вспоминаю о своей семье, – ответил я отнюдь неуверенно, будто загнанный.       — А что или кто чаще всего предстаёт главным страхом в ваших кошмарах?       — То, что они все умерли.       — Вам снится именно их смерть?       — Иногда.       — А в исключениях? Где страхом не предстаёт их смерть.       — Что вы хотите от меня услышать? – непонимающе фыркнул я, не желая понимать ёё намёки.       — Возможно, вашим главным страхом выступает неодобрение со стороны членов семьи, – я промолчал, думая о том, что возможно она и права. – Может вас волновали отношения с кем-то? Братья, племянники, отец, мать? Вы сказали, что в видениях вас звали к себе. Может кто-то давит на вас?       — Мама.