Его идеальный подарок

— Эй, сокровище… — Сяо слышит знакомое прозвище сквозь пелену сна и неосознанно морщится. Он чувствует неприятную тошноту, хотя вчера не выпил ни глотка, а еще ощущает долбящую в висках головную боль, которая не дает ему спать всю чертову ночь, и последнее, чего сейчас хочет Сяо, это кошмары с участием Итэра… Сяо нащупывает руками край одеяла, тянет его выше, желая с головой закутаться в него и тем самым попытаться укрыться от слишком реалистичного голоса из недр кошмара, но одеяло, на удивление, начинает сопротивляться. Сяо тянет его снова, прилагая больше усилий, но оно лишь начинает сползать всё ниже, обнажая грудь, живот и, наконец, бедра. Сяо нехотя разлепляет веки. Ему холодно, мерзко и отвратительно. На губах всё ещё ощущается привкус вчерашней обиды, которая вылилась перед сном истерическими слезами. Сяо всё ещё ощущает себя так, будто его пропустили через мясорубку. Он знает, что не должен чувствовать себя так просто потому, что его друзья решили перейти на новую ступень отношений друг с другом, но он ничего не может поделать с собственными эмоциями… — Какого хрена? — срывается с его губ раньше, чем он успевает сфокусировать взгляд на расплывающейся фигуре у края кровати. Одеяло окончательно сползает с тела, и Сяо ощущает лёгкий озноб от контраста разгоряченной кожи и прохлады утренней комнаты. — Ты проспишь свою любимую работу, — снова знакомый голос прерывает тихое кряхтение, и Сяо, наконец, фокусируется на мягкой ухмылке Итэра, нависающего прямо над ним… — Какого… хрена… — с задержкой повторяет Сяо, и ему приходится несколько раз проморгаться, прежде чем окончательно убедиться в том, что это не шутки подсознания, и Итэр действительно из его сна вдруг вылез в реальность, а именно в его квартиру, в его, блять, комнату и на его кровать. — Что ты здесь делаешь? Вопрос вырывается из горла булькающим хрипом, и Сяо болезненно закашливается, всё же принимая сидячее положение и скрещивая руки на груди. Ему так дерьмово, как не было, кажется, даже после пьянок. Сяо не знает, от чего так. Может, он просто перенервничал вчера, а может, это реакция на столь яркую вечернюю истерику. Моргать натурально больно — глаза словно засыпаны песком, а на губах до сих пор будто ощущается привкус слёз. Сяо бегло трет лицо ладонями, пытаясь скинуть с себя утреннюю помятость, а потом вновь возвращает всё ещё поплывший ото сна взгляд на склонившегося перед ним Итэра. Меньше всего Сяо хочет представать в подобном виде перед тем, кого, к слову, тут вообще быть не должно. Итэр ведь вчера остался у подъезда, а после уехал домой. Откуда он здесь? И почему, если Сяо уже практически проспал, Скар не будит его на смену?.. — Ты не отвечал мне ни вчера вечером, ни утром. Я беспокоился о тебе, поэтому и приехал, — произносит Итэр всё ещё с улыбкой, а потом приближается медленно, вглядывается глаза в глаза, будто пытается там найти для себя какие-то ответы, и Сяо непроизвольно подаётся назад, потому что ощущает себя отвратительно грязным перед идеальным с самого утра Итэром. — Ты пил вчера? — вдруг спрашивает Итэр холодно, но улыбку с лица не теряет, и Сяо поджимает уязвленно губы, ощущая себя на мгновение провинившимся ребёнком, хотя стыдиться ему абсолютно нечего, ведь он обещания не нарушал. Где-то в глубине души он чувствует укол обиды от такого грубого обвинения с самого утра, но тут же эту обиду подавляет, потому что Итэр имеет право подозревать его в подобном. Ведь Сяо вчера весь вечер в баре вел себя так, будто у него ломка. Ведь это он игнорировал сообщения Итэра, это он даже не поставил будильник, почти проспав работу, и это, черт возьми, он сейчас ощущал себя так, будто он беспробудно пил всю ночь напролёт. — Не пил, — отвечает Сяо, чуть хмурясь, а после упирается ладонями Итэру в грудь, намереваясь отодвинуть его от себя, но тот мягко перехватывает его запястья, вынуждая остаться на месте. — А что ты делал? Я не спал всю ночь, потому что не мог найти себе места от волнения… — произносит Итэр всё так же тихо и с улыбкой, и у Сяо вдруг от его тона пробегают мурашки по коже, потому что только сейчас он замечает, что Итэр, судя по всему, напряжен. В его улыбке нет привычного флирта или тепла. В его улыбке Сяо чувствует холод, а в глазах видит тёмную бездну, которая хочет услышать нормальный ответ на свой вопрос. — Что ты делал, что не смог хотя бы одним сообщением отписаться мне о том, когда ты пошел спать?.. — чеканя каждое слово, вновь повторяет Итэр, и Сяо стыдливо отводит глаза в сторону, не выдерживая такого давления. — Прости… Я просто… — выдавливает из себя Сяо и заметно вздрагивает от того, что хватка на запястьях становится крепче, хотя это всё ещё не больно, скорее, просто неприятно. И Сяо не знает, что ответить, потому что признаваться в том, что он весь вечер проплакал, глядя в стену, стыдно. Признаться в том, сколько раз он прокручивал в голове то, что им с Итэром, возможно, придётся съехаться, еще постыднее, потому что Сяо всё ещё не уверен в этом. Он не то чтобы не хочет… Он боится. И страх этот на утро никуда не делся, наоборот, сейчас, сидя таким уязвимым перед Итэром, Сяо вновь думает о том, что не представляет, как будет раз за разом появляться перед Итэром в таком жалком виде. Он не сможет от него прятаться. Не сможет постоянно сохранять относительно адекватную картинку. Как быстро он Итэру надоест вот таким?.. — Я не подумал об этом… Я даже не вспомнил про то, что телефон надо поставить на зарядку и включить будильник… — наконец, признаётся Сяо, но взгляд не поднимает, продолжая смотреть на их сцепленные руки. — Я волновался, — вновь повторяет Итэр будто бы с упрёком, и Сяо всё же находит в себе силы поднять виноватый взгляд и заглянуть Итэру в глаза. — Прости… — тихо извиняется Сяо, и Итэр вдруг оттаивает, сам подаётся навстречу и мягко касается чуть дрожащих от напряжения губ Сяо. — Итэр, не надо… — протестует Сяо, но тот его будто не слышит — прикусывает за нижнюю губу, проталкивает язык глубже, и Сяо всхлипывает потеряно, потому что внутри всё натурально переворачивается в противоречивых чувствах. С одной стороны — после вчерашней истерики он абсолютно не против почувствовать подобную заботу. Итэр ведь сам пришел к нему, потому что волновался… А с другой… Сяо чувствует себя омерзительным, потому что в поцелуе он явно ощущает привкус вчерашних слёз, на щеках — застывшие соленые дорожки, стягивающие кожу, а в уголках глаз — скопившийся мусор, и Сяо на мгновение становится до ужаса стыдно, что он как обычно выглядит жалким, слабым и неблагодарным червëм, который вчера даже не вспомнил о том, что нужно пожелать Итэру спокойной ночи. Мало того, что вчера испортил совместный вечер, так после этого еще и заставил волноваться, из-за чего Итэр не спал всю ночь. Заслуживал ли он поцелуя? Или того, чтобы Итэр приезжал к нему с самого утра? Заслуживал ли он в целом Итэра?.. — Итэр, мне нужно собираться… — шепчет в поцелуй Сяо, и Итэр снова кусает его за нижнюю губу, напирает всё сильнее, едва ли не наваливаясь сверху, а потом всё же нехотя отстраняется, когда Сяо начинает протестующе дергать руками. — Как ты вообще сюда попал? — Скар впустил. Ты разве не слышал, как он ночью вернулся? — отвечает Итэр, и Сяо лишь мотает отрицательно головой, всё же вскакивая на дрожащие от перевозбуждения ноги. Они больше толком не разговаривают. Сяо бегло собирается — смывает с себя вчерашнюю усталость, апатию и стыд, вяло перекидывается парой фраз с таким же разбитым и сонным Скаром, с трудом, но замазывает желтеющие на шее засосы, а после, приехав на работу, едва вырывается из объятий Итэра, который крепко обнимает его на прощание прямо у дверей торгового центра. Сяо чувствует жгучее волнение от того, что это происходит буквально у всех на виду, но Итэру на это, как и тогда в парке, абсолютно плевать. Он прижимает Сяо к себе крепко, оставляет поцелуи на щеке и губах, а после обещает заехать вечером. Сяо в ответ на это будто болванчик кивает, просто потому что он не может сосредоточиться ни на одной из своих мыслей. Он пристыжен собственным поведением, скован из-за волнения перед общением со своим же лучшим другом, а еще напуган перед новым рабочим днём с красочными засосами под плотным слоем тонального крема. Сяо просто надеется, что этот день пройдет спокойно. Он просто надеется, что работа поможет ему хоть немого освежить мысли… Но этого, к сожалению, не происходит. К середине дня Сяо хочет как следует врезать самому себе, потому что он постоянно сталкивается с виноватым взглядом Скара на себе, и от этого становится только хуже. Скар снова просит прощения за этот дурацкий разговор, он снова в перерыве между клиентами говорит о том, что он Сяо не торопит, он снова говорит о том, как он Сяо ценит, любит и обожает, но Сяо от этих слов только сильнее хочет истерически рассмеяться, потому что он знает, что не должен вести себя вот так. Он честно пытается выдавливать из себя улыбку, которую Скар тут же вычисляет как натянутую. Он пытается успокоить своего единственного друга в том, что всё в порядке, что они с Чайльдом могут съехаться, что Сяо справится и сам, но это звучит так неискренне, что в какой-то момент Сяо просто замолкает, окончательно пропадая куда-то в себя. Он едва находит силы вести себя вежливо с клиентами, которых, к счастью, сегодня практически нет, но как только он остаётся один — улыбка моментально сползает с лица. Это эгоистично. Это мерзко. Это абсолютно ужасно и по отношению к Скару, который вынужден мириться с разлукой со своим парнем из-за Сяо, и по отношению к Итэру, который чувствует себя обиженным опять же из-за недоверия Сяо… Так пролетает день. А потом и следующий. А потом и еще один, из которых Сяо запоминает только то, что Итэр продолжает отвозить его домой и на работу, крепко обнимая на прощание и целуя, будто пытаясь таким образом Сяо растормошить, но это не то чтобы помогает. Со Скаром они так толком и не обсуждают всё это, потому что без алкоголя Сяо не способен на принятие сложных решений. Он в принципе мало на что способен, как оказалось, раз такая мелочь вывела его из равновесия на несколько дней. В какой-то момент размышлений Сяо приходит к неутешительной мысли, что он, наверное, хочет, чтобы всё в итоге решили за него. Он всего лишь хочет напиться в баре, снова проснуться у Итэра дома и как-то ненавязчиво остаться у него жить. Он не хочет заниматься переездом. Не хочет сомневаться в принятом решении. Не хочет видеть, как их маленькая, уютная квартирка по итогу опустеет или же будет завалена вещами Чайльда. Сяо так не хочет. Он вообще никак, пожалуй, не хочет, но вслух в этом признаться не может — ни Скару, ни Итэру, ни даже самому себе. — Не хочешь сегодня после работы устроить вечер фильмов? Как в старые добрые, — бросает Скар на третий день их взаимного неловкого отдаления друг от друга, и Сяо от вопроса чуть вздрагивает, едва не роняя на пол золотые серьги с крупными натуральными камнями. — Я даже согласен на какую-нибудь сопливую комедию. Сяо от услышанного тихо усмехается, и губы против воли растягиваются в слабой улыбке. Скар комедии ненавидит. Всегда ненавидел. Но иногда он наступал себе на горло и соглашался на просмотр подобного, объясняя это большой любовью к Сяо. Сам же Сяо, в прочем, тоже частенько уступал Скару и смотрел с ним какие-нибудь ненавистные ему ужастики, но это никогда не было для него чем-то обременительным. Наоборот, было приятно видеть, как у Скара горели глаза на очередных тупых скримерах. Сяо никогда не понимал, в чем азарт смотреть подобное, но Скар всегда отвечал, что подобный адреналин его заряжает. И Сяо не спорил, просто потому что в этом не было смысла. Главным всегда было то, что какими бы разными они не были, они продолжали дружить. И Сяо никогда даже не допускал мысли, что их совместная жизнь может вот так оборваться… И это больно. В груди что-то тоскливо щемит от всплывших воспоминаний. Собственный эгоизм встает прямо поперек горла, и Сяо чувствует, как все его нутро очень хочет согласиться. Сяо просто хочет поехать после работы домой вместе со Скаром, забыть обо всех грядущих переменах и просто оттянуться с баночкой пива. Он просто хочет снова испытать эту пьяную эйфорию. Он просто хочет хоть одну ночь поспать без кошмаров, но он вовремя себя одергивает, ведь это было бы неправильно. Сяо помнит, что сегодня у Чайльда выходной, и Скар, конечно, не говорит этого вслух, но он однозначно хочет провести этот выходной вместе со своим парнем. Это нормально, в этом нет ничего странного и уж тем более плохого. Это нормально, но Сяо всё равно ощущает яркую болезненную вспышку под рёбрами, когда произносит вслух: — Может, в другой раз? Сегодня мы уже договорились провести вечер с Итэром. Скар от услышанного заметно сникает, но улыбка, пусть и немного грустная, всё равно не сползает с его лица. — Куда пойдете? — тут же интересуется он, а Сяо не знает, что сказать, потому что эту глупую отмазку он выдумал. Потому что, по глупому совпадению, именно сегодня утром Итэр сказал, что не сможет встретить его с работы, ведь у него появились какие-то очень важные дела. — Он сказал, что это сюрприз, — пожимает плечами Сяо, и настроение у него окончательно портится, ведь он даже не знает, куда податься после работы. Снова становится обидно от того, что он остаётся абсолютно брошенным в этот вечер, но в то же время Сяо прекрасно понимает, что он делает это ради общего блага. Наверное, на этой неделе нужно будет собраться с мыслями и серьезно поговорить с Итэром о том, что тот думает об их совместной жизни. Наверное, нужно будет отпустить Скара в его счастливое будущее. Наверное, нужно будет каким-то образом задушить собственный эгоизм и успокоить дебильное сердце, которое категорически не готово к переменам. К черту. Сяо снова отмахивается от собственных мыслей, оставляя их на вечер. Ведь все равно ему придется бездумно слоняться по улицам в одиночку. Однозначно, будет время обо всём еще раз подумать…

***

Сяо сам не замечает как во время бесцельной прогулкой ноги сами приносят его к знакомому бару. Сколько он уже слоняется вот так? Час? Может, два? Собственные мысли с каждой минутой становятся только громче. Их не получается заглушить ни громкой музыкой в наушниках, ни считанием воображаемых козочек, ни попытками структурировать весь хаос в болезненно-возбужденном мозге. На улице очень холодно. Как назло еще начинает валить снег, из-за которого лицо окончательно промерзает, а ресницы того и гляди собираются слипнуться между собой, окончательно закрывая обзор на знакомую дверь и ставшую уже даже родной вывеску. Сколько он уже не пьет? Кажется, около трех недель? Это, пожалуй, рекорд, которым надо бы гордиться, но Сяо от мысли об этом только морщится, потому что это так жалко — гордиться тем, что для обычных людей является нормой. Насколько же он ничтожен, раз теперь стоит здесь в сомнениях? Сяо не уверен, что хочет зайти внутрь. На выходных он не пил, потому что рядом был Итэр, которого не хотелось разочаровывать, но сейчас… Сейчас Сяо один, и никто не остановит его, если он закажет себе всего один бокал пива… Сяо вздрагивает, когда из бара вываливается шумная компания. Их голоса болезненно врезаются в уставший разум, а непринужденный смех вызывает лишь раздражение. Нужно просто уйти. Нужно взять себя в руки, сделать шаг в сторону и просто уйти, но Сяо продолжает стоять. Он окидывает издалека завистливым взглядом чуть пьяные походки парней и их розовеющие щеки, слышит их развязную речь, и от этого в горле неприятно пересыхает, а на губах будто бы ощущается привкус обиды. Сяо и сам не знает, за что ему обидно в большей степени — что он сам, добровольно позволил себя лишить единственной радости в этой жизни, или же что он настолько жалок, что сейчас, кажется, нарушит данное Итэру обещание… Сяо делает резкий шаг назад, словно сбрасывая с себя наваждение. Он дрожащими от холода пальцами достает телефон из кармана, зачем-то проверяя его на наличие новых сообщений, но там по-прежнему пусто. Итэр был онлайн только утром. Вероятно, он всё ещё занят. Снова в груди сердце сжимается в болезненном спазме. Сяо блокирует экран и уязвленно поджимает губы. Удивительно, как за столь короткое время он настолько привык к тому, что Итэр почти всегда рядом. Итэр всегда находит на него время, Итэр устраивает ему сюрпризы, Итэр делает его жизнь лучше. И Сяо к этому действительно привык, и только сейчас он вдруг осознает, насколько это… ужасно. У Итэра насыщенная жизнь. Итэр живёт так, как Сяо даже не смеет мечтать, и если из жизни Итэра неожиданно вырвать Сяо, то для того мало что поменяется. Разве что не надо будет пытаться завоевать внимание вечно хмурого куска дерьма, который так и не научился проявлять взаимные чувства. А что насчет Сяо? Он вновь поднимает взгляд на вывеску бара… Что останется в его жизни, если Итэра в ней не станет? Раньше бы Сяо сказал, что останется Скар, но сейчас… Скар останется, да, как друг, как единственный близкий человек в его жизни, но не как часть самого Сяо. Скар останется, наверное, как коллега по работе, как собутыльник в баре, но точно не как часть их единого мирка, который останется за спиной в той маленькой квартирке, с которой Сяо в скором времене вынужден будет съехать. Сяо на мгновение ловит себя на мысли, а что если его не станет в жизни Скара? Будет ли тот скучать по нему? Или забудет так же быстро, как он обычно забывает о проблемах? От этих вопросов голова снова начинает идти кругом. Сяо пытается сглотнуть, но у него не получается. Он только сейчас понимает, насколько дрожат его пальцы, и, вероятно, дело вовсе не в холоде. Он хочет напиться. Он знает это состояние, особенно вкупе с подступающим нервным срывом. Сяо не знает, почему ему вдруг становится так плохо, но он едва сдерживает подступающие к глазам слёзы. Удивительно, но если убрать его из жизни Скара и Итэра, то для них мало что поменяется, потому что в их жизни есть другие люди. А если убрать Итэра и Скара из жизни Сяо, то что в ней останется, кроме алкоголизма?.. Сяо всё же сглатывает вязкую слюну, обдирая тем самым горло, а после делает шаг в сторону бара. В конце концов, разве не может он выпить всего лишь одну банку пива? Разве не может он просто расслабиться после эмоционально-выматывающих дней? Для него грядут очень большие перемены — разве не может он дать небольшую слабину и просто отпустить самого себя? Перед тем, как сделать шаг внутрь бара, Сяо еще раз бегло проверяет сообщения. Итэр всё ещё молчит…

***

— Какого… хрена… — едва разборчивое ругательство слетает с губ абсолютно неосознано. Сяо чувствует яркую боль в запястьях, а еще ощущает, как опора пропадает из-под его разморенного тела, и очень хочется возмутиться на подобное бестактное вторжение в его личное пространсово, но тошнота, подкатившая к горлу, заставляет его почти тут же замолчать. Сколько он выпил? Он не помнит. Сколько времени прошло с того момента, как он вошел в этот чертов бар? Он не знает. Кто сейчас так грубо пытается поставить его на ноги? Он не понимает… Да и ему, в общем-то, плевать. Возможно, это бармен пытается выволочь его на улицу, потому что уже подходит время закрытия. А может, это Скар случайно нашел его пьяную тушу, уснувшую за барной стойкой на привычном месте. А может, это вообще кто-то абсолютно не знакомый. Сяо совершенно плевать. Чувство стыда в нём притупилось уже на второй бутылке пива. Все мысли замолчали уже на четвертой. А полное расслабление пришло Сяо уже даже не помнит, на какой конкретно. Он только знает, что выпил очень много. Гораздо больше, чем пил до этого. Он сорвался. Вот так вот просто сорвался, спустя почти три недели воздержания. Он сорвался, несмотря на обещание, данное Итэру. Да и какая уже теперь разница была до этого обещания, если Итэр, вероятно, откажется от него после подобной выходки? Зачем ему кто-то столь ничтожный, не способный отвечать за свои слова? Зачем ему пустышка, которая просто хочет скинуть с себя ответственность за собственную жизнь? Зачем ему одна большая проблема в лице Сяо, от которой проще избавиться, чем пытаться его поменять?.. — Пусти… Блять… — снова бессвязно ругается Сяо, когда его натуральным образом стаскивают со стула, почти роняя его пьяное тело на пол. Сяо чувствует бешеную слабость в ногах. Колени почти сразу же подкашиваются, хотя он предпринимает безуспешную попытку напрячься и устоять на месте. Снова яркая боль в запястьях, и на этот раз из-за неё с губ срывается громкое шипение. Очень хочется одернуть руки, но всё тело будто ватное. Нет сил сопротивляться, так же как и нет сил спорить с тем, кто так нагло обхватывает его тело за талию, прижимая к себе, вероятно, в попытке избежать падения. — Ты даже стоять сам не можешь… — сквозь пьяную пелену сознания и громкую музыку вдруг пробивается знакомый голос, и хватка на талии становится еще крепче, будто бы даже агрессивнее, из-за чего Сяо опять неосознанно шипит и разлепляет слипшиеся ресницы. В глаза сразу же бросаются сжатые в одну полоску губы, острый подбородок и тонкая, изящная шея, а еще в глаза бросаются мелькнувшие за спиной распущенные волосы. И у Сяо по спине мгновенно пробегает холодок, потому что если это не игра пьяного подсознания, то прямо сейчас его крепко держит Итэр, и в этом нет абсолютно ничего хорошего, потому что последнее, чего сейчас хочет Сяо, это видеть разочарование в глазах того, кого он разочаровывать совсем не собирался… Неожиданно к горлу подкатывает тошнота, и Сяо, несмотря на ужасную слабость, предпринимает попытку вырваться — упирается ослабевшими руками Итэру в грудь, пытается оттолкнуть его от себя, но тот не двигается, лишь второй рукой перехватывает его запястья, до боли сжимая их вместе. Тело в ответ на это реагирует неприятным ознобом, и из недр памяти снова вылезают те самые сны, где Итэр пытался душить его и где заламывал ему запястья, наваливаясь всем телом сверху. Тогда Итэр тоже говорил, что Сяо беспомощный и что он не может сопротивляться. Но то были лишь сны, а сейчас… Сейчас Итэр говорит это вслух, и от этого вдруг становится так обидно, что Сяо неосознанно всхлипывает, тут же напрягаясь всем телом и пытаясь поймать опору ногами. — Я могу стоять сам… Пусти, блять… — пытается четко произнести Сяо, но выходит как-то совсем уж неуверенно, и по коже в который раз пробегают неприятные мурашки. — Думаешь, ты сейчас в том положении, когда можно огрызаться со мной? — холодно чеканит Итэр, и от его тона становится натурально не по себе, и Сяо против воли, будто ведомый собственным стыдом, всё же поднимает взгляд прямо в золотые глаза. И, черт, лучше бы он этого не делал, потому что там, в глубине зрачков он видит лишь злость и… разочарование, от которых сердце натурально сковывает болезненным скрежетом. Итэр смотрит, не моргая. Его брови угрожающе нависают над прищуренными глазами, а его скулы заметно напряжены, и Сяо даже сквозь алкогольную дымку чувствует, насколько сильно Итэру неприятно происходящее. Клокочущая весь вечер в груди истерика подбирается прямо к горлу. Сяо только сейчас осознает, насколько же отвратительно он поступил, придя сюда. Он ведь не просто выпил, как обещал себе. Он напился вхлам, абсолютно наплевав на собственное обещание и на чувства Итэра. Сяо одним своим действием разрушил выстраеваемое хрупкое доверие между ними, и за это очень хочется избить себя собственными же руками. — Итэр… Прости меня… — сипит Сяо дрожащим голосом и буквально нутром чувствует, как начинает рассыпаться. Он держался три дня. Три чертовых дня после того самого вечера он копался в себе, пытался прийти к правильному решению, пытался вести себя нормально, на работе даже делал вид, что всё хорошо. Сяо скрывал собственные переживания от Итэра, увиливал от откровенных разговоров, а еще избегал долгих встреч после работы, прикрываясь усталостью… Он держался, черт возьми, все эти дни ради того, чтобы вот так по-свински напиться в одиночку и сорваться в натуральную истерику перед тем, кто за все эти месяцы попросил его лишь об одном — бросить пить. — Прости, Итэр… — снова сипит Сяо, но и на этот раз вместо ответа получает лишь тяжелый, разочарованный вздох и холодный, пронизывающий взгляд из-под опущенных ресниц. Итэр выглядит будто чужим, и у Сяо от этого внутри что-то с грохотом обрушивается, потому видеть такую холодность и отвращение на лице любимого человека — это практически приговор. Сяо больше не может сдерживаться. Он чувствует, как по щекам начинают бежать слёзы, он ощущает их на собственных дрожащих губах и на подбородке. Сяо ощущает себя разбитым, униженным и абсолютно раздавленным своей же слабостью, ведь во всём происходящем виноват только он. И как он будет вымаливать прощения у Итэра — он не знает… Итэр всё же первым отводит взгляд в сторону, разворачивается боком, обхватывает Сяо за талию крепче и буквально тащит его за собой к выходу из бара. Сквозь пелену слёз Сяо замечает насмешки снующих мимо людей, замечает их взгляды на себе, и от этого становится еще более мерзко. Неужели каждый раз, когда он напивался до такого состояния, все вокруг смотрели на него вот так? Неужели все смеялись над его беспомощностью? Неужели все вокруг понимали, что он ничтожество?.. Он едва ли умудряется переставлять ноги, пока Итэр уверенно продолжает идти вперёд, до яркой боли впиваясь пальцами Сяо в живот. Очень хочется упасть здесь замертво, только бы не испытывать больше этого унижения и этой слабости. Сяо всего лишь хотел расслабиться, а что в итоге? В итоге он цепляется как беспомощный червяк за Итэра и позволяет натурально затолкать себя в машину, будто куклу или даже вещь. И подобное отношение для Сяо вовсе не впервой, но именно сейчас всё ощущается в разы острее, наверное, потому что Сяо правда поверил, что изменился. Три недели он не прикасался к алкоголю. Три недели он изображал нормального человека. Изображал — ключевое слово всей его комедии, которую он ломал эти недели, и теперь, когда изображение дает трещину, снова он предстает перед Итэром в подобном обличие. Блеск… Итэр садится за руль через долгую минуту. Он не смотрит в сторону Сяо — впивается тяжелым взглядом в стекло перед собой и просто молчит, из-за чего истерика начинает подкатывать к горлу только сильнее, потому что выносить его молчание физически тяжело. И Сяо хочет начать оправдываться, хочет снова попросить прощения за свой срыв, хочет вывалить на Итэра все свои страхи и сомнения, но слова стоят где-то в горле, вырываясь наружу лишь громкими нервными всхлипами. И спустя пару минут этих унизительных рыданий, Итэр всё же произносит то, от чего у Сяо выбивает воздух из легких. — Ты ведь обещал мне… — Сяо ощущает, как всё тело сковывает ледянящим ужасом от этой простой, но бьющей в самое сердце фразы. Снова к горлу подкатывает тошнота, и Сяо с трудом, но всё же сглатывает неприятную вязкую слюну, обжигающую глотку. — Ты сказал, что тебе нужно время — я тебе его дал. Ты избегал меня последние несколько дней — и я позволил тебе это сделать, хотя мне было больно от подобного отношения. Ты говорил мне, что бросишь пить — и я тебе поверил. Я. Поверил. Тебе, — чеканит последние слова Итэр и всё же поворачивается к Сяо, впиваясь своим тяжелым взглядом прямо в душу, и Сяо от этого начинает трясти только сильнее, потому что Итэр на него не кричит. Наоборот. Он звучит так спокойно и разочарованно, словно он не ждал ничего другого. Словно он изначально знал, что Сяо сорвется. — Прости… — вновь всхлипывает Сяо, и Итэр на это лишь усмехается, расплываясь в натянутой улыбке, такой, будто разговаривает с несмышленным ребенком. — Прости? Ты думаешь, всё можно исправить одним «прости»? Я звонил тебе без перерыва последние два часа, я боялся, что с тобой что-то случилось… — с каждым произнесенным словом голос Итэра становится всё тише и жестче, заколачивая в совесть Сяо всё новые и новые осколки его же собственного эго. Сяо только сейчас замечает, как у самого Итэра дрожат руки и как отчаянно он сжимает кулаки, вероятно, едва сдерживаясь… — Да я чуть с ума не сошел, когда увидел тебя там, валяющегося за стойкой без сознания. И всё, что ты теперь говоришь мне, это гребанное прости?! — цедит Итэр последние слова, и его кулак вдруг резко взмывает вверх. Сяо чувствует, как ужас и тошнота ударяют в мозг. Он шарахается в сторону скорее инстинктивно, чем действительно в испуге, что его ударят. Он привык к боли. Он привык к тому, что за ошибки приходится расплачиваться. Но почему-то сейчас сердце особенно сильно обливается кровью, потому что, черт… Итэр правда хочет его ударить? Он правда может его ударить? Итэр, который называет его сокровищем? Итэр, который обещал всегда быть рядом и который никогда не делал больно? Блять, Итэр действительно способен на такое?.. Сяо сам не осознает того, как жмурится. Всё тело замирает в ожидании удара, который, к слову, Сяо заслужил своим поведением, но вместо боли он лишь слышит громкий удар где-то совсем рядом, из-за чего страх вырывается наружу задушенным всхлипом, а сам Сяо тут же распахивает глаза. Итэр несколько раз ожесточенно бьёт по приборной панели, шепча себе под нос бессвязные ругательства, а после делает глубокий вдох, будто пытаясь успокоиться. У Сяо перед глазами окончательно всё уплывает. Он сам не замечает, как отключается от перенапряжения, так больше ничего и не сказав. Последнее, о чём он успевает подумать, это какая-то нелепая благодарность за то, что Итэр не сделал ему больно, хотя имел на это полное право… В себя Сяо приходит лишь в подъезде. Не в своем. Это снова подъезд Итэра. Снова Итэр тащит его к себе — пьяного, грязного, раздавленного и абсолютно не соответствующего ни этому месту, ни самому Итэру… — Не дергайся, — бросает Итэр тихо уже дома, и Сяо ощущает, как с него начинают стаскивать одежду. Он не сопротивляется, позволяя раздеть себя. Не сопротивляется, когда Итэр помогает ему, всё ещё обессиленному и дрожащему, принять душ. Не сопротивляется, когда к его губам подносят таблетки обезбола, чтобы его голова не взорвалась к чертовой матери. Тошнота так и не находит выход, продолжая изнурять Сяо даже тогда, когда он, вымытый, оказывается в кровати. — Итэр… Не отказывайся от меня, прошу… — цепляется Сяо дрожащими пальцами за пояс халата Итэра, когда тот собирается встать и уйти. — Прошу, останься… Я исправлюсь… Мне так жаль… Я правда исправлюсь… — беспорядочно шепчет Сяо, но уже не истерически, скорее, просто обреченно, потому что ни слёз, ни сил в нём просто не осталось. И Итэр впервые за этот вечер смягчается. Он сам подаётся навстречу, притягивает Сяо к себе и, черт, просто крепко обнимает. Без лишних слов. Без обещаний. Он просто обнимает, вселяя в Сяо надежду, что всё это на утро забудется как страшный сон. — Я просто хотел всё обдумать… Мне так страшно… Я так боюсь что-то менять… — Я знаю, — обрывает Итэр тихо и его мягкие ладони впервые за вечер не делают больно, а наоборот, дарят ту самую ласку, которой Сяо так сильно не хватало. — Мы поговорим обо всём завтра. Спи и ни о чём не думай… — Но завтра работа… — всё ещё пытается цепляться за реальность Сяо, но мягкие поглаживания по спине действуют так успокаивающе, так расслабляюще… — Спи, Сяо… — вновь произносит Итэр, и Сяо, полностью изнуренный, окончательно отключается в теплых, таких необходимых объятиях того, в ком он так сильно нуждается и кого он так боится по глупости потерять.