Его идеальный подарок

Этой ночью Сяо практически не спит. Голова идёт кругом так, как никогда раньше. На закрытых веках мелькают красочные пятна, из-за которых тошнота только усиливается, окончательно выворачивая Сяо к утру. Всё тело трясет. Пальцы, которыми Сяо тщетно пытается удерживать волосы, лихорадит так сильно, что они просто отказываются слушаться. Спустя пару часов этой бешеной агонии Сяо ловит себя на мысли, что никогда в жизни ему еще не было настолько плохо. Естественно, в его жизни были и похмелье, и тошнота, и озноб, но чтобы всë вместе, да еще и с таким уровнем боли — никогда… И самое ужасное во всём этом даже не то, что весь его живот будто режут изнутри иглами, а рвота всё никак не прекращается, вынуждая его буквально засыпать в обнимку с унитазом. Самое ужасное во всём этом, что Итэр всю эту ночь не отходит от него ни на шаг, и от такого позора Сяо не уверен, что сможет отмыться хоть когда-нибудь… Он не помнит, когда последний раз он напивался до такого состояния. Наверное, всё это случилось, потому что был слишком большой перерыв. Наверное, напиваться на пустой желудок было херовой идеей. Наверное, было бы лучше, если бы Сяо сдох прямо там, за блядской барной стойкой, и тогда ему бы не пришлось испытывать такое унижение, валяясь на полу в туалете в доме Итэра как пьяная отвратительная свинья. Слёз в обезвоженном организме к утру просто не остается так же как и сил на извинения, на попытки в разговор и уж тем более на хотя бы зрительный контакт с Итэром. Всё, на что у Сяо остаются силы, это раз за разом полоскать рот в раковине, а после, спрятав глаза где-то на полу, ожидать новый приступ непрекращающейся рвоты… Итэр все эти часы тоже ничего не говорит. Он лишь изредка помогает Сяо удерживать волосы, пока тот склоняется над унитазом, иногда помогает ему подняться к раковине, чтобы умыться, в остальное же время он просто сидит рядом, наблюдая за пристыженным Сяо из-под полуприкрытых ресницами глаз. Его взгляд всё такой же тяжелый, но в действиях больше нет той грубости, которая была в баре или пару часов назад дома. Итэр теперь, скорее, просто уставший. И Сяо ненавидит себя за то, что снова портит Итэру жизнь, он ненавидит себя за проявленную слабость, за то, что нарушил обещание и за то, что теперь валялся грязной, обезображенной собственными пóтом и рвотой тушей на белоснежном кафеле в идеальной квартире Итэра. Сяо просто хочет умереть от стыда, но, спустя несколько часов агонии, он понимает, что никуда отсюда он не денется. Так же как и не денется от разговора, который просто не может не состояться после подобной выходки… — Я ничтожество, — первое, что виновато произносит Сяо, когда его, наконец, немного отпускает. Он не знает, сколько сейчас времени. Он не знает, опоздал ли он уже на работу. Кажется, его состояние всё равно не позволит ему выйти на смену, и Сяо не знает, что ему за это будет. Выговор? Лишение премии? Увольнение? За всё время работы в салоне Сяо ни разу не проебывался вот так. Он ни разу не опаздывал и ни разу, тем более, не прогуливал смену. Наверное, Скар за него беспокоится. Наверное, стоит написать ему и предупредить, но просить об этом Итэра Сяо не решается, потому что стыд холодными мурашками расползается по телу, стоит только Сяо встретиться заплаканными, воспаленными глазами с потемневшим золотом радужки напротив. — Не говори так про себя, — отзывается Итэр тихо и, чуть склонив голову и прищурившись, спрашивает, — Полегчало? Сяо заторможенно кивает и вздрагивает, когда Итэр довольно резко поднимается на ноги и подходит ближе, всей своей фигурой возвышаясь над всё ещё полулежащим на холодном кафельном полу Сяо. — Пожалуйста… — бессмысленно произносит Сяо и чуть дергается в сторону, не понимая, откуда в нём ещё берутся силы на сопротивление. — Прошу… Оставь меня… Я омерзителен… — отрывисто произносит он и чувствует, как всё его тело вновь бросает в пот, стоит только Итэру прикоснуться к его разгоряченной от лихорадки коже. — Я сказал тебе не говорить так про себя, — с чуть большим нажимом произносит Итэр и всё же обхватывает слабо сопротивляющегося Сяо под грудью, помогая ему подняться на дрожащие ноги. — Я помогу тебе помыться. — Нет, Итэр, прошу… — вновь сипит Сяо, но Итэр его будто бы игнорирует — помогает дойти до ванны, сам, не обращая внимание на всё непрекращающиеся и дрожащие попытки сопротивления, стягивает с Сяо одежду, а потом помогает ему сесть на холодное дно ванной, где Сяо тут же подтягивает колени к себе, утыкаясь в них подбородком. — Думать о последствиях нужно было раньше. Теперь стыдиться уже поздно, — произносит Итэр тихо, и Сяо вдруг замечает, что из глаз вновь текут слёзы, обжигая его дрожащие губы. Он знает, что Итэр прав. Знает, что сейчас уже поздно просить прощения, пытаться оправдаться и уж тем более поздно пытаться строить из себя нормального. Сяо всё это знает. Но от знания ему совершенно не легче, так же как и не легче от мысли, что он своими же руками измарал идеальную картинку их отношений, которая складывалась все эти месяцы… Итэр молча включает теплую воду, так же молча садится на пол и впивается своим тяжелым взглядом прямо в уязвленные глаза Сяо. Итэр выглядит разочарованным. Сяо в который раз за последние несколько дней хочет собственной смерти, лишь бы не испытывать весь этот стыд перед тем, кто в него, как ни странно, правда верил. Но как бы он не мечтал о смерти, ничего из ряда вон выходящего не происходит. Сердце продолжает болезненно биться в грудной клетке. Вода постепенно набирается, окутывая грязное тело Сяо в свои объятия. А сам Сяо продолжает ронять беззвучные слезы по щекам и обнимать плечи ладонями, пытаясь хоть как-то закрыться от тяжелого, прошивающего насквозь взгляда… — Почему ты сорвался? — первым нарушает повисшее молчание Итэр, и от его холода в голосе хочется только сильнее сжаться в комок, только бы не признаваться в своих слабостях. Только бы не говорить вслух, как сильно Сяо боится серьезности их отношений. Блять, только бы не выворачивать свою душу наизнанку перед тем, кто и так уже залез под кожу, в личное пространство и в его жизнь настолько, что без него Сяо превращается лишь в жалкое подобие человека. — Причин много, — пытаясь подольше оттянуть момент признания, произносит расплывчато Сяо и ловит слухом тяжелый вздох. — Значит, перечисляй по порядку. Я должен знать всё. Так почему, Сяо? — словно расставляя всё по полочкам, говорит Итэр, и Сяо весь содрагается от мурашек, прошивших всё его тело. Вода в ванной набралась уже почти на половину, но Сяо всё ещё не может согреться. Его до сих пор лихорадит, а на губах чувствуется кислый привкус рвоты. Сяо хочет утопиться, только бы спрятаться от пронзительного взгляда и избежать этого разговора, потому что, как бы Сяо не пытался прикрываться поверхностными причинами вчерашнего пьянства, корень проблемы для него был очевиден. Он и есть причина, почему это произошло. Это он виноват в собственном эгоизме, из-за которого не может отпустить друга в счастливое будущее. Это он виноват в собственной ничтожности, которой он не хочет обременять Итэра. Это он, черт возьми, виноват в собственной слабости, которая подтолкнула его снова прибегнуть к единственному знакомому ему способу избавиться от раздражающих мыслей в голове… — Сяо, я жду ответы, — поторапливает Итэр, и Сяо вскидывает виноватый взгляд, так и не придумав, что сказать первым. Он судорожно делает вдох, бегло облизывает пересохшие губы, вновь окунается в бесконечный круговорот мыслей в голове, а после выдавливает из себя то, что гложет его сильнее всего в данной ситуации. — Потому что мне было одиноко. Сяо тут же захлопывает рот, до боли стиснув зубы. Идиот. Какой же идиот. Так долго строил из себя сильного и независимого, и ради чего? Зачем отказал вчера Скару? Зачем отталкивал Итэра столько времени? Зачем всё это, если изначально было и так известно, что он — ничтожество, не способное нести ответственность за свою жизнь и адекватно проводить время наедине с самим собой? — И ты не додумался позвонить? — спрашивает Итэр всё так же холодно, и Сяо вновь отводит глаза, впиваясь взглядом в свои дрожащие колени. — Ты был занят… — И что? Это повод забить на меня и напиться в одиночестве? — произносит Итэр с заметной грубостью в голосе, и Сяо вздрагивает от его тона. — Я не забивал на тебя… — пытается сопротивляться Сяо, но тут же замолкает, когда чувствует холодные пальцы у себя на подбородке. Сердце на мгновение в груди замирает. Сяо весь сжимается в каком-то иррациональном страхе, боясь того, что Итэр сделает ему больно, но тот даже не вдавливает пальцы в кожу, аккуратно поворачивая несопротивляющегося Сяо лицом к себе. От возобновившегося зрительного контакта всё тело содрагается от стыда за свои действия. Сяо знает, что виноват. Знает, что сидит сейчас как жалкий грязный червь и просто пытается найти оправдание своим поступкам. Сяо, черт возьми, знает, что Итэр имеет полное право на него злиться, так же как и выбросить его, такого жалкого, из своего жизни. Но Итэр ведёт себя по-другому. Итэр забирает его пьяную тушу из бара, привозит его домой, отмывает, сидит с ним всю ночь, наблюдая за его омерзительным падением, а теперь касается вот так — почти что нежно, без боли, хотя Сяо эту боль заслужил… Итэр проявляет невероятное милосердие, и Сяо едва ли выдерживает его тяжелый взгляд на себе. Слишком унизительно. Слишком страшно. Слишком… стыдно. — Я уже говорил, что всегда найду на тебя время. Один твой звонок — и я бы поменял все свои планы… Да хотя бы даже сообщение. Одно гребанное сообщение, Сяо… Это было так сложно? — спрашивает Итэр неожиданно смягчившимся голосом, и Сяо чувствует, как новая волна истерики начинает накатывать на его измученное тело. — Я боялся тебя отвлечь… — А сделать мне больно ты не боялся? Я так переживал за тебя… Скар сказал, что не знает, где ты. Я мчался в этот гребанный бар на такой скорости, что чуть не разбился. Я боялся не найти тебя там, — Итэр говорит ровно, донельзя спокойно, но Сяо всё равно слышит в каждом слове упрёк, и он знает, что заслужил это. Он снова разбил только появившееся между ними доверие. Он снова не оправдал ожиданий. Он наврал Скару, ничего не сказал Итэру, просто исчез в алкоголе, прекрасно зная, что подобный срыв не мог закончиться ничем хорошим. Он снова упал на дно… — Прости, я… — тихо начинает Сяо, но так и не заканчивает предложение, потому что просто не знает, что сказать в своё оправдание. Он всё же не выдерживает — прячет глаза под опущенными веками и поджимает дрожащие губы. Нет сил выдерживать на себе этот взгляд. Хочется закрыться, отползти в сторону, попросить бросить его сразу, чтобы просто не мучать его этим долгим выяснением отношений. Итэр ведь всё равно его бросит. Зачем ему кто-то столь слабый и ничтожный? Зачем кто-то, кто не уважает его чувства? Зачем кто-то, кто доводит себя до подобного состояния?.. — Мне не нужны твои извинения, Сяо, — мягко говорит Итэр, и его большой палец соскальзывает чуть выше по подбородку, едва касается сжатых губ и стирает с них набежавшие слёзы. — Пообещай мне, что больше такого не повторится. Пообещай, что в следуюший раз ты позвонишь. Неважно, буду ли я занят или нет — ты позвонишь мне, слышишь? Я должен всегда знать, где ты. Не заставляй меня больше так волноваться, — произносит он тихо, и Сяо заполошно кивает, вдруг ощущая, как его осторожно притягивают к себе, в следующую секунду уже обжигая солёные губы невесомым поцелуем. Всё внутри будто взрывается. Сяо испуганно распахивает глаза и сталкивается с прикрытыми, чуть дрожащими светлыми ресницами. Итэр не пытается поцелуй углубить. Он сидит недвижимо, просто прижимаясь к Сяо губами и удерживая его за подбородок. Он, черт возьми, не брезгует касаться того, кто еще час назад выплевывал содержимое своего желудка. Это так грязно. Это так отвратительно стыдно, и еще хуже Сяо от того, что причина всей этой грязи — в нём самом. Но Итэр, кажется, от него не отворачивается. Наоборот, он просит впредь так не делать. Значит, он Сяо не бросает? Значит, он даёт ему еще один шанс?.. — Обещаю… Итэр, я обещаю… Я… — судорожно шепчет Сяо, когда Итэр, наконец, медленно отстраняется, и вдруг с губ срывается то, чего Сяо сам не ожидает услышать от себя. — Я готов переехать к тебе, если ты позволишь… Если я не противен тебе после произошедшего… Он замолкает, так и не договорив. Он не может поверить в то, что произнёс, и по реакции Итэра тот, судя по всему, удивлен ничуть не меньше. На мгновение лицо Итэра искажается в какой-то странной эмоции — уголки его губ чуть вздрагивают, глаза округляются, а брови едва заметно приподнимаются. И Сяо мог бы подумать, что это удивление вперемешку с непониманием, но вряд ли это так, потому что в глубине золотых глаз Сяо видит вспыхнувший огонёк, будто Итэр услышал что-то, что привело его в неописуемый восторг. На несколько долгих секунд между ними вновь воцаряет молчание. Сяо только сейчас осознаёт, насколько громко шумит набираемая в ванну вода и насколько громко колотится собственное сердце. Его всё ещё трясет, хотя тело успело согреться в горячей воде. Его всё ещё отдалённо тошнит, хотя в нём, кажется, не осталось даже воды. — Ты не можешь быть мне противен, Сяо, потому что я тебя люблю так, как никого никогда не любил, — томно шепчет Итэр и вновь подаётся навстречу, на этот раз крепче впиваясь пальцами в подбородок и не позволяя отвернуться в сторону, чтобы избежать поцелуя. — Мне нужно почистить зубы, — нервно произносит Сяо, пытаясь отстраниться, но Итэр не отпускает, наоборот, пользуется этим, чтобы залезть языком прямо Сяо в рот, вызывая у того холодные, тревожные мурашки по всему телу. — Не могу удержаться… Ты в любом состоянии меня привлекаешь, — бросает Итэр развязную фразу рот в рот, и Сяо всхлипывает, испытывая странную смесь стыда и, впервые за эти долгие, ужасные дни, удовольствия…

***

С огромным трудом, но у Сяо получается уговорить Итэра выйти, пока он принимает душ. Да, пускай пару часов назад Итэр уже мыл его, но тогда Сяо был в абсолютно неадекватном состоянии, а сейчас — сейчас он даже мог стоять на ногах, хоть и с трудом из-за слабости и всё ещё ощущающейся температуры. Итэр сказал, что предупредил Скара о том, что Сяо не сможет выйти сегодня на работу. Сяо в ответ на это испытал в глубине души новую волну самоненависти, но вслух лишь стыдливо поблагодарил за подобную внимательность, потому что если бы Сяо просто пропал, то, вероятно, Скар ему бы этого так легко не простил. Да и сейчас он вряд ли простит его быстро. Всё же, он знает о том, что Сяо ему соврал. А еще он, безусловно, догадывается, что плохо себя чувствует Сяо вовсе не из-за простуды. Скар знает его слишком хорошо. Он, вероятно, совсем не понимает, в чем дело. Да что уж там, Сяо и сам так до конца не понимает, почему и, главное, зачем он устроил вчера то… что устроил. Стоя в душе под горячими струями воды, Сяо снова, ведомый каким-то внутренним мазохизмом, прокручивает в голове события последних дней, и от всего этого ему только сильнее становится стыдно как перед другом, так и перед Итэром, потому что, черт… Так не поступают с людьми, которых любят. Им не врут, их не бросают в неведении, от них не отстраняются при первой же сложности. Но Сяо дерьмовый друг, дерьмовый партнер и человек, в общем и целом, тоже дерьмовый, но это слабо его оправдывает. Скорее наоборот, приводит к еще большему непониманию, почему его окружают хорошие люди, которых он не заслуживает? Он еще не списывался со Скаром, но он точно знает, что тот прикрыл его на работе, а еще, наверное, затаил обиду за враньё. Вот только обида эта совсем несерьезная. Скар не умеет обижаться всерьез, и Сяо не раз этим его качеством пользовался. И собирался воспользоваться снова — приползти к Скару на коленях и искренне просить прощение за произошедшую дурость. С Итэром же всё сложилось как нельзя лучше. Он не выбросил Сяо после того кошмара, с которым столкнулся. Он принял его, поцеловал — такого грязного и мерзкого. А еще искренне обрадовался тому, что Сяо согласился на переезд. Итэр остался рядом, несмотря на возникшие трудности, и Сяо готов ему за это упасть в ноги, потому что никто и никогда не принимал его полностью со всеми недостатками… — Ты не видел мой телефон? — спрашивает Сяо, когда, наконец, выходит из душа и проверяет карманы своей одежды. — Нет, — односложно отзывается Итэр, и Сяо уязвленно поджимает губы. — Блять, я не могу его найти, — признаётся он вслух, после чего вновь принимается выворачивать карманы в брюках, но не находит там ничего, кроме какой-то скомканной салфетки. По коже пробегают холодные мурашки от осознания, что он даже если захочет, то не вспомнит, доставал ли он его за барной стойкой или же нет. Да что уж там — последнее, что Сяо помнит, связанное с телефоном, это то, как он проверял сообщения перед входом в бар. Дальше — всё как в тумане. Относительное облегчение, которое Сяо испытывал в душе, тут же с треском разбивается о подкатившую к горлу панику. Он вскидывает растерянный взгляд на нахмурившегося Итэра. В горле тут же пересыхает и слабость с новой силой накатывает на тело, из-за чего Сяо мгновенно бледнеет и едва ли не падает, в последний момент опираясь ладонью о стену в попытке удержаться на ногах. — Я позвоню, — довольно сдержанно реагирует Итэр, и Сяо с замиранием сердца наблюдает за тем, как Итэр берет в руки свой телефон, бегло что-то набирает, а потом по комнате разносятся тихие гудки, в ответ на которые не следует даже малейшей вибрации. Сяо чувствует, как едва обретенное успокоение окончательно ускользает из его дрожащих рук. — Возможно, ты оставил его в баре или выронил из кармана, пока я нёс тебя к машине, — озвучивает очевидное Итэр, и Сяо окончательно теряет возможность стоять. Он обессиленно оседает на корточки, тут же обхватывая голову руками. Тело вновь начинает трясти, но в этот раз не от паники и страха, а от ненависти… От ненависти к самому себе. Насколько нужно быть невменяемой пьяной свиньей, чтобы второй раз за последний год проебать телефон? Насколько нужно абсолютно не учиться на своих же ошибках? Насколько нужно быть тупицей, чтобы раз за разом наступать на одни и те же грабли? Идиот, черт, какой же идиот… — Сяо, это просто телефон, — вдруг слышится голос совсем рядом, и Сяо всхлипывает, заходясь в еще большей дрожи и крепче зарываясь пальцами в собственные волосы. На макушке ощущается мягкое касание, и от этой ласки хочется отшатнуться, потому что Сяо мерзко от себя. Потому что он только и делает, что доставляет проблемы, а еще потому, что Итэр вынужден нянчиться с ним, как с маленьким ребенком… — Не в этом дело… — сипит Сяо. — Я уже терял телефон не так давно… Я потратил тогда на новый едва ли не пол зарплаты… — Это было тогда. Сейчас я просто куплю тебе новый, если не найду в баре старый, — обрывает тихое бормотание Итэр, и Сяо вздрагивает, когда ладони Итэра накрывают сверху его трясущиеся руки в требовательном порыве разжать запутавшиеся в волосах пальцы. — Твоё здоровье сейчас куда важнее. Ты не ел со вчерашнего дня. Идём. Я приготовил завтрак. — Это слишком дорого, — выдавливает из себя Сяо, предпринимая последние попытки сопротивления. — Сяо, сейчас это абсолютно не важно. Тебе нужно поесть и поспать, а после я всё решу. Положись на меня, — уверенно произносит Итэр и, всё же отцепив его руки от головы, тянет его вверх, поднимая на ноги. Сяо прячет глаза где-то в полу, желая провалиться сквозь землю. Итэр снова будет решать его проблемы, которые возникли из-за его же безответственности. Итэр снова будет тратить на него силы и деньги. Итэр снова спасает его из дерьма, в которое он добровольно залез… — Прости, что причиняю столько неудобств, — сдавленно произносит Сяо, не смея поднять взгляд. — Я не могу на тебя долго злиться… Но всё же не забывай, что ты пообещал мне, что больше такого не повторится, — мягко произносит Итэр и притягивает Сяо к себе в объятия, вызывая в сердце настоящую эйфорию.

***

Когда Сяо открывает глаза, за окнами уже горят фонари. Кажется, он проспал весь день. Кажется, его голова сейчас просто взорвется от боли. С губ срывается тихое шипение, стоит только оторваться от подушки и принять сидячее положение. Это уже какая-то дерьмовая традиция — просыпаться в постели Итэра с адской болью, но сейчас у Сяо даже нет сил себя за это упрекать. После настолько долгой ночи, наполненной самоненавистью, сейчас в груди будто зияет черная дыра. Хочется выпить все таблетки, какие только найдет, снова умыться холодной водой и хотя бы попытаться вновь превратиться в человека. Встать на ноги удаётся не с первого раза. Всё тело ломит от усталости, хотя он явно спал больше трех часов, а еще перед глазами неприятная дымка, которую не получается сморгнуть. В животе тихо урчит, хотя перед сном Итэр его накормил. И, что удивительно, еда даже не вышла обратно, чего Сяо особенно сильно боялся. А после Итэр уехал на работу, и, кажется, до сих пор не вернулся, потому что в квартире стоит удивительная тишина, нарушаемая лишь кряхтением Сяо и его шоркающими шагами… Уже в кухне Сяо грузно падает на стул, даже не удосужившись включить свет. Он впервые в квартире Итэра абсолютно один. Даже без телефона. И это заставляет на мгновение ощутить себя странно и некомфортно, потому что, черт… Ему бы выпить таблеток, но он не знает, где Итэр их хранит. Ему бы написать Скару, но сейчас он полностью отрезан от мира. Он даже не знает, когда и во сколько Итэр вернется. — Блять, хуже домашнего животного… — бурчит себе под нос Сяо и пустым взглядом окидывает кухню, погруженную в темноту. Можно, наверное, пошариться по шкафам в поисках таблеток. Наверное, можно банально включить свет, а не сидеть здесь как приведение. Наверное, можно заглянуть в холодильник и проверить, есть ли еда, и, возможно, приготовить хоть что-то, чтобы это не пришлось делать Итэру после работы. Наверное, можно много чего сделать, но Сяо продолжает сидеть. Он не знает, что держит его на одном месте. Он не знает, почему чувствует себя так, будто из него высосали абсолютно все силы, хотя он должен был хорошо отдохнуть за всё это время… И сколько он сидит вот так — он тоже не знает и приходит в себя только от звука открытия входной двери. Сяо бегло вскакивает со стула и делает несколько шагов в сторону коридора, игнорируя резкое потемнение в глазах и остаточную слабость в теле. В голове плотно стучит мысль о том, что нужно Итэра хотя бы встретить. Нужно извиниться за ночь и за утро, извиниться за то, что доставил столько неудобств и за то, что он даже не нашел в себе сил на готовку, хотя никто его не просил об этом. Нужно просто извиниться за собственную ничтожность, потому что Итэр явно заслуживает большего… — Почему не включаешь свет? — доносятся слова Итэра до больного мозга, и Сяо с трудом фокусируется в темноте на фигуре напротив. Всё тело моментально замирает, а в груди разливается неожиданное желание Итэра обнять. Просто прижаться к нему, снова попросить прощения, еще раз поблагодарить за то, что сообщил Скару о том, что с ним случилось, и за то, что позволил после вчерашнего остаться здесь и отоспаться. А еще… поблагодарить за то, что Итэр от него не отказывается. Даже после произосшедшего он всё ещё хочет жить с Сяо вместе. Даже после того, как Сяо предал его доверие, он от него не отмахивается, а наоборот, позволяет стать еще ближе… — Голова болит. Хотел немного прийти в себя, — честно отвечает Сяо спустя небольшую заминку, и Итэр в ответ на это тихо выдыхает, ставит принесенные пакеты на тумбу в прихожей, а потом подходит ближе, позволяя Сяо всмотреться в темное золото глаз напротив. — Я оставил тебе таблетки на столе и записку. Предполагаю, ты их не нашел, — мягко произносит Итэр и, вскинув руку, осторожно заправляет за ухо спадающую на глаз прядь волос. — Прости, я совсем выпал из реальности после сна… — Всё в порядке. Тебе лучше? — спрашивает он с явным волнением в голосе, и Сяо кивает, тут же морщась от боли, ударившей в виски. — Опять врёшь… — без осуждения, просто констатирует факт Итэр и медленно подаётся навстречу, прикасаясь губами ко лбу. — Температуры, вроде бы, нет, уже хорошо. Идём на кухню, я сделаю тебе чай, для начала. — Итэр… — начинает Сяо, но сам себя обрывает, толком не понимая, что хочет сказать. — Что такое? Повисает молчание. В голове вновь, кажется, уже в тысячный раз всплывают мысли о произошедшем. Сяо никогда не сталкивался с нежностью после подобных срывов. Бывший всегда называл его безвольной тряпкой и мог, порой, даже ударить его, пока он валялся на полу едва ли в сознании. Бывший никогда не позволял Сяо оставаться у него на ночь и всегда выпроваживал его из квартиры, в каком бы Сяо состоянии не был. Бывший никогда его, как оказалось, не любил. А Итэр любит. Итэр стоит сейчас напротив, смотрит с волнением, и в его взгляде нет ни следа от вчерашнего разочарования и злости. Итэр его, кажется, простил… — Спасибо тебе за то, что ты есть, — выдавливает из себя Сяо, и тот от услышанного тихо усмехается. — Всегда буду, — мягко произносит Итэр, и Сяо не сдерживается — подаётся навстречу, прижимается так крепко, как только может и заходится мелкой дрожью, когда на лопатках ощущаются мягкие поглаживания, потому что Итэр тоже обнимает его в ответ. И от этого становится так хорошо, что на несколько минут Сяо будто бы выпадает из реальности, растворяясь в нежных касаниях. Итэр не отталкивает, не поторапливает его, он просто обнимает в ответ, и этого больше, чем достаточно. Одного его присутствия уже достаточно, чтобы Сяо вновь ощутил прилив сил после столь ужасной ночи… — Идём, покушаем вместе и поговорим, — всё же первым нарушает повисшую идиллию Итэр, и Сяо подчиняется. Он следует за Итэром на кухню, снова садится на стул и чуть морщится, когда Итэр включает слабую подсветку на стене. Темнота рассеивается. Сяо, проморгавшись, замечает те самые таблетки на столе, о которых говорил Итэр, и простую записку. «Выпей обезбол, если будет плохо. Постараюсь вернуться как можно быстрее. Люблю.» Сердце на это тут же сжимается в теплом трепете, и губы трогает слабая улыбка. Итэр тем временем ставит чайник, достает из принесенных пакетов какие-то таблетки, а еще коробочки с едой, от запаха которой у Сяо снова начинает урчать живот. Он не понимает по запаху, что это, но сейчас он готов съесть абсолютно что угодно, даже если оно будет отравленным. В целом, пожалуй, от Итэра он готов принять что угодно, и эта мысль, почему-то, кажется такой приятной и правильной, потому что, черт… Сяо впервые доверяет кому-то так сильно, кроме Скара. Он уже не раз пьет таблетки, которые Итэр ему даёт, даже толком не вглядываясь в их названия. Он позволяет отвезти свою пьяную тушу не домой, а в чужую квартиру. Да что уж там, он соглашается на переезд, и этот шаг до сих пор кажется каким-то безумным, хотя и где-то в глубине души приятным, потому что жить с Итэром, наверное, будет здорово. Он будет беспокоиться о Сяо, будет вкусно готовить и заботиться о нём. Будет контролировать его срывы. И мечтать об этом Сяо, конечно, приятно, но упрямый мозг всё равно кричит о том, что это неправильно. Разве может он вот так слепо доверять себя другому человеку, пусть даже своему парню? Разве может он обременять своими проблемами того, кого любит? Разве он может хоть чем-то расплатиться взамен?.. — В баре сказали, что не находили телефон… — резко возвращает его в реальность Итэр, и Сяо бегло промаргивается, сбрасывая с лица наваждение, после чего поднимает виноватый взгляд на Итэра. — Черт… Прости… — Тебе не за что извиняться… Как и обещал — я купил тебе новый, — произносит Итэр всё так же спокойно и вытаскивает из пакета белую коробочку с телефоном внутри. У Сяо в груди всё сводит от тянущего трепета, и он не решается поднять руки, чтобы забрать протянутый к нему подарок. — Я не знаю, когда смогу расплатиться с тобой за него… — сипит Сяо, и Итэр на это вдруг хмурится. — Тебе не нужно расплачиваться со мной. Я просто забочусь о тебе. — Но это очень дорого… — Для меня нет ничего дороже твоих чувств. Я готов купить для тебя что угодно, и я, кажется, уже не раз говорил об этом, — с нажимом произносит Итэр и, не церемонясь, просто вкладывает коробку в руки Сяо, вынуждая его принять подарок. Сяо так и не находится с ответом. Он несколько раз завораженно шепчет «спасибо», трясущимися то ли от слабости, то ли от волнения руками он достаёт новый телефон из коробки и с удивлением отмечает, что внутри уже стоят основные приложения, а так же есть контакты Итэра и Скара. Итэр объясняет это тем, что не хотел, чтобы Сяо тратил много времени на настройку телефона, и Сяо за этот знак внимания тоже испытывает благодарность, ощущая легкий трепет в душе от того, что Итэр так о нём заботится… Ужинают вместе привезенной из ресторана пастой. Сяо с огромным удовольствием замечает, что головная боль после еды значительно уменьшилась, и настроение тоже улучшилось после короткой переписки со Скаром. Тот не держит на Сяо обиды. Наоборот, он очень беспокоился вечером, а облегчение испытал только тогда, когда Итэр написал, что нашел его в баре. Конечно, эта переписка вряд ли могла по-настоящему решить все их недосказанности, но даже этого Сяо хватило, чтобы не испытывать перед Скаром вину настолько явно и ощутимо… — На выходных заедем за твоими вещами, — ставит перед фактом Итэр, когда с ужином, наконец, покончено. — Не могу поверить, что всё же согласился переехать, — говорит Сяо в ответ на это и заглядывается на то, как Итэр перекидывает распущенные волосы себе за спину, открывая обзор на его сильную грудь. — Если вдруг ты решишь передумать, то пути назад уже нет, — с легким флиртом бросает Итэр, и Сяо тоже улыбается в ответ, прекрасно понимая, что уже отступать просто некуда. Он ведь заварил всю эту кашу просто из-за того, что не мог поговорить с Итэром. Он так мучался в непонимании, что делать дальше. Он так боялся совершить этот последний шаг, но теперь… Теперь он сидит на диване в объятиях Итэра, прислонившись спиной к его груди, смотрит с ним какую-то комедию, которую уставший мозг совершенно не воспринимает, и на душе, почему-то, по-странному спокойно. Видимо, организм слишком истощился за эти дни. Видимо, в жизни Сяо наступило долгожданное спокойствие. В конце концов, он больше не хочет сомневаться. Он не хочет снова и снова думать, а правильно ли он поступает. Он просто знает, что рядом с Итэром ему хорошо, и этого, как будто бы, достаточно. Сяо просто знает, что Итэр ради него готов сорваться в любую точку города, готов сидеть с его пьяной тушей до самого рассвета, готов помогать ему мыться после кошмарного унижения. Разве это не яркий показатель того, как сильно Итэр его любит? Разве Сяо имеет право в нём сомневаться?.. — Ты уверен, что завтра тебе не нужен выходной? Всё же ты сегодня едва на ногах стоишь, — спрашивает Итэр с легким беспокойством, когда Сяо настаивает на том, что он не может пропустить еще и завтрашний день. — Мне и так завтра влетит. Я не могу так подставляться. — Всё ещё не понимаю, почему ты так держишься за работу, когда теперь у тебя есть я. — Потому что я не хочу превращаться в нахлебника. — Ты допустил сразу несколько ошибок в слове «любовника», — флиртует Итэр, и Сяо ощущает, как щёки охватывает жаром от услышанного. — Меня трясет от одной только мысли, что ты снова пойдешь туда, где все вытирают об тебя ноги… — всё ещё словно заигрывая, шепчет Итэр, и Сяо вспыхивает как спичка, когда вдруг чувствует, что ладони Итэра соскальзывают ниже, подцепляют край футболки и невесомо касаются низа живота, вызывая во всём теле мурашки. — Они не заслуживают даже смотреть на моё сокровище… — К сожалению, ни на что большее я не гожусь, поэтому вынужден работать прислугой для всяких мудаков, — отвечает Сяо севшим голосом и срывается на скулящий стон, когда одна ладонь ощутимо надавливает на живот под ребрами и с нажимом проскальзывает выше, цепляя пальцами чувствительный сосок. — Снова пытаешься принижать себя? Я, вроде бы, уже запретил тебе так о себе отзываться… — в самое ухо шепчет Итэр, и его вторая рука спускает к паху, обхватывая пока ещё невозбужденный член сквозь одежду. От внезапной перемены атмосферы к горлу подкатывает ком. Сяо чувствует, как обессиленное тело довольно остро реагирует на неожиданную ласку, но в глубине души он испытывает… лёгкое сопротивление. Ему ведь завтра на работу, к тому же он едва в состоянии вообще двигаться, переживет ли он сейчас подобную близость? А что если Итэр снова разойдется и оставит новых засосов поверх предыдущих? Что если Сяо затошнит в процессе? Всё же он не чувствует себя достаточно хорошо для этого, но черт… Итэр, судя по прикосновениям, его явно хочет. Итэр столько для него сделал за сегодняшний день. Разве Сяо может отплатить ему как-то по-другому? В голове всплывают воспоминания о вечере после спа. Тогда Сяо тоже не придумал ничего лучше, чем расплатиться собственным телом, и ему это даже понравилось. Черт… — Итэр, я… Я всё ещё не очень хорошо себя чувствую… — шепчет Сяо неуверенно и жмурится от того, как тело прошивает вспышкой удовольствия, когда Итэр на этот раз настойчивее проводит ладонью по члену, одновременно с этим цепляя сосок под футболкой и растирая его между пальцев. — Поэтому я хочу помочь тебе отвлечься, — томно произносит Итэр и, высунув язык, мажет самым кончиком по мочке уха, и Сяо заходится дрожью от свалившихся на него ощущений. — Просто доверься мне… И Сяо уже не может сопротивляться, потому что ощущает, как член становится каменным под умелыми движениями, а грудь снова и снова простреливает приятно-колющими импульсами, из-за чего хочется то ли остраниться, то ли податься навстречу. Но отстраняться ему просто напросто некуда — спиной он чувствует участившееся, тяжёлое дыхание Итэра, а спереди — его блуждающие по телу руки. Итэр весь горячий, и его дыхание в мокрое от слюны ухо вызывает в Сяо новые, незнакомые до этого эмоции. Ему… нравится? Сяо даже не знал, что его уши так чувствительны. Он не знал, что может так беспорядочно стонать от простого языка, щекочущего его ушную раковину. Он, блять, даже не знал, что ему достаточно буквально двух минут активных ласок, чтобы позорно кончить прямо в одежде. — Я даже раздеть тебя не успел, — с беззлобной усмешкой произносит Итэр и мягко прикусывает хрящ уха, вызывая в гиперчувствительном теле яркий, почти электрический импульс. — Тише-тише, больше не буду… Вот видишь, я помог тебе отвлечься… Сяо на мгновение испытывает укол унижения вперемешку со стыдом, потому что, черт… Кончить буквально от пары легких прикосновений, еще и в одежде, как какой-то пубертатный подросток. Он не помнит, чтобы подобное происходило с ним хоть когда-то. Он не уверен, что Итэр именно так представлял себе их сексуальную близость. И Сяо очень хочет за подобное извиниться. Он хочет отплатить Итэру за всё, но тело окончательно парализует от усталости. — Лежи, я оботру тебя, помогу переодеться, а потом отнесу тебя в кровать, — мягко произносит Итэр и выбирается из-под дрожащего и обмякшего Сяо, оставляя его лежать на диване. — А как же ты… — виновато шепчет Сяо и пытается приподняться на локтях, но тут же падает обратно, не в силах справиться с усталостью в каждой клеточке тела. — Успеешь еще на меня наглядеться. Тем более, что мы теперь всегда будем вместе, — с легким прищуром произносит Итэр, и Сяо не находится с ответом, пряча смущенный взгляд под дрожащими веками. Почему-то от слова «всегда» под кожей пробегает волнительный трепет. Никто никогда не говорил Сяо такого. Никто никогда не жаждал прожить с ним всю жизнь. Для него это в новинку. Для него в принципе всё происходящее в новинку. И он даже толком не может описать то, что он испытывает по этому поводу. Одно он знает точно — «всегда» рядом с таким как Итэр звучит донельзя сладко, и Сяо очень боится потом об эту сладость обжечься.