Его идеальный подарок

С трудом, но Сяо умудряется разлепить глаза аж к обеду. Время, в которое на работе он обычно уже начинает считать часы до ухода домой, сейчас кажется таким ранним, будто бы за окном лишь семь утра, а не час, мать его, дня. Сяо помнит, что слышал, как Итэр собирался на работу. Он помнит, что тот заходил в комнату перед уходом, а еще чувствовал, как тот оставлял поцелуй на губах спящего Сяо. И он хотел в тот момент открыть глаза, вот только тело будто было чужим. Сяо не в состоянии объяснить это. Он впервые ощущает себя настолько убитым, и это, если честно, вызывает в груди только новую порцию ненависти к себе за собственную слабость. Неужели было трудно просто открыть глаза? Неужели было так сложно проводить Итэра на работу? Неужели так сложно было хотя бы пожелать ему хорошего дня, раз уж сам Сяо бесполезной тушей остался спать дома? Черт, как же стыдно… Сяо с тихим стоном всё же поднимается с кровати под бесконечные мысли о том, как было бы здорово просто исчезнуть. В прочем, ненавидит себя он не только за то, что банально является обузой для Итэра. Ненавидит себя он и за то, что подставляет своей болезнью Скара, пускай тот и сказал, что всё в порядке. Он ненавидит себя за то, что снова нарвался на гневные сообщения от руководства за подобную выходку. Ненавидит за то, что подводит всех вокруг, но когда Сяо всё же под громкие мысли доползает на кухню, вся унижительная тирада в голове вдруг оглушительно сталкивается с нежностью, которая стрелой пронзает мечущееся сердце… «Не забуть выпить таблетки, как проснешься. Приеду ближе к шести. Люблю.» Сяо не сдерживает слабую улыбку, когда читает оставленную записку на обеденном столе. Есть в этом что-то необычное. Весь Итэр слишком необычный, и это до сих пор заставляет сердце в груди учащенно биться. Ну кто в наше время оставляет такие записки? Гораздо проще было бы кинуть сообщение в их чате или просто написать смс. Да банально позвонить. Но Итэр не такой — он оставляет записки, написанные аккуратным почерком, дарит цветы в качестве ухаживаний, а еще снова и снова уверяет Сяо в том, что они вместе навсегда. И Сяо правда не верит в сказки, но с каждым подобным днём начинает думать иначе. Ведь если жизнь с таким парнем не сказка, то как еще это назвать?.. Сяо послушно выпивает таблетки, бегло принимает душ и так же бегло сушит волосы, приводя себя в минимальный порядок. А после он снова возвращается в спальню, окидывая взглядом теперь уже их совместную небольшую комнату. Сяо не знает, чем заняться. Он никогда раньше не проводил время наедине с собой так долго. Обычно он либо пил либо тусовался со Скаром. Но теперь… теперь здесь только он, и что ему делать — он не знает. Глаза вновь пробегаются по некогда абсолютно пустой комнате. Теперь здесь царит лёгкий беспорядок, потому что с момента переезда Сяо так толком и не разобрал сумки, которые лежат в углу возле шкафа. Наверное, стоит немного прибраться. Наверное, некрасиво заваливать чужую комнату своими вещами и нарушать идеальный порядок своим присутствием. Но во всём этом есть небольшая проблема. Сяо не знает, может ли он лезть в чужой шкаф без спроса. Они не обсуждали, где Сяо будет хранить вещи. Они в принципе не обсуждали границы того, что Сяо можно делать в этой квартире, а что нет… Сяо всё же вытягивает телефон из кармана домашних шорт спустя, кажется, почти несколько минут раздумьев и ступора. Может ли он отвлекать Итэра глупыми вопросами, пока тот на работе? Или, может, просто спросить его вечером? Но тогда чем заниматься весь день? Ленивой тушей лежать на кровати?.. Сяо: Я тут решил разобрать сумки. Все же решается написать Сяо, и сообщение моментально оказывается прочитанным. Итэр: Тебе стало получше? Не стоит перенапрягаться. Сяо: Я в порядке. Не драматизируй. Итэр: Я просто волнуюсь за тебя ((( Сяо: Прости. Я знаю. Так… куда я могу положить свои вещи? Задать такой простой вопрос оказывается до ужаса волнительно, но Сяо все же пересиливает себя, потому что Итэр хочет, чтобы Сяо доверился. Итэр делает всё, чтобы Сяо стало комфортно, и поэтому нужно делать шаги навстречу. Нужно хотя бы попытаться быть нормальным парнем, а не бесполезным куском дерьма… Итэр: Вся квартира в твоём распоряжении, моё сокровище) Итэр: Можешь класть всё что хочешь и куда захочешь)) По коже пробегают мурашки от прочитанного, и Сяо хватает лишь на то, чтобы отправить какой-то глупый стикер в ответ. Итэр слишком любящий, слишком заботливый, слишком… недосягаемый… Сяо дергает дверцу шкафа так резко, что аж сам вздрагивает от неожиданности. Убираться, честно говоря, не хочется совершенно. Сил в организме после душа больше не стало, к тому же он даже не позавтракал, но в таком состоянии еда банально не залезет в рот, а потому, Сяо просто не видит смысла заставлять себя. Пальцы со вчерашнего дня бьет мелкой дрожью, неестественная усталость продолжает течь по венам, и Сяо на секунду ловит себя на мысли, что он по-настоящему благодарен Итэру, что тот настоял на отдыхе. Его тело правда истощилось. Кажется, он никогда раньше не чувствовал себя вот так. Это что-то новое, что-то совершенно незнакомое. Может ли это быть связано с тем, что ненависть к работе так сильно доканала его? Или, может, дело в том, что он бросает пить?.. Сяо встряхивает головой, пытаясь отмахнуться от навязчивых мыслей, и всё же фокусируется на немногочисленных вещах в шкафу. Глаза тут же цепляются за знакомую черную рубашку, которую Итэр частенько носит на свидания. В голове против воли всплывают красивая бледная кожа, золотые волосы и длинные пальцы, на которые Сяо любит украдкой заглядываться. Итэр, пожалуй, единственный парень в жизни Сяо, которому настолько идут рубашки. Вероятно, Итэр знает об этом. Наверное, он специально этим пользуется. Возможно, Итэр в принципе знает, насколько он хорош, а потому он не требует от Сяо постоянного подтверждения этого… Черт, мыслей об Итэре слишком много… Сяо снова одергивает себя и решительно наклоняется, чтобы расстегнуть сумку и достать оттуда вещи. Он не планирует тратить на это все свои едва оставшиеся силы. Нужно просто аккуратно сложить всё на пустые полки, а рабочую форму повесить на вешалку. Ничего сложного. Главное, просто не отвлекаться… — Не отвлекаться… Не отвлекаться… — шепотом, как мантру одними губами проговаривает Сяо, пока достает несколько своих футболок из сумки, но стоит ему выпрямиться и бросить взгляд на одну из полок, то губы сами по себе замирают, а брови хмуро сходятся к переносице. Сяо замечает там рубашку — аккуратно свернутую, белую, но с одним заметным недостатком рубашку. На выглаженном воротнике Сяо сразу же замечает знакомое пятно от вина. Пятно, которое он оставил в один из дней в баре. Кажется, это было чуть меньше года назад. Любимая тогда рубашка пришла в абсолютную негодность, и Сяо просто забросил ее куда-то вглубь своего шкафа, через время напрочь забыв о ее существовании и заменив ее новой. Кажется, он не видел ее с того момента, да и чего он точно не помнит, так это складывал ли он ее с собой, когда собирал вещи?.. Раз она здесь, то ответ явно «да», но почему тогда она лежит одна? Еще и в глубине полки? Он ведь еще не выкладывал вещи. Неужели, ее выложил Итэр? Тогда почему именно ее?.. Сяо откладывает стопку в сторону и машинально открывает вторую дверцу, пробегаясь глазами по другим полкам в поисках каких-либо еще вещей, и взгляд цепляется за еще один знакомый элемент — эмблема его любимой группы, вышитая на футболке. Кажется, этой тряпке уже давно пора на помойку, потому что Сяо помнит, что на рукавах уже начали появляться дырки от частого ношения, собственно, именно поэтому футболка и оказалась забыта где-то года два назад и потеряна в недрах их со Скаром квартиры. Но вот она здесь, точно так же лежит аккуратно свернутой на одной из полок, будто бы ей здесь самое место. Сяо сам не замечает, как протягивает руку вперед и касается знакомой ткани пальцами. Он помнит, как стеснялся своего увлечения вышивкой по-началу. Это был первый курс. Они тогда только начали жить со Скаром в общаге и были знакомы не больше месяца, и Сяо абсолютно не был уверен, как тот отреагирует на подобное странное для парня хобби. Но в один из дней Скар вернулся в комнату раньше и застал Сяо с иголкой в руках. — Ты вышиваешь? Охренеть… Вышьешь мне ПШЛНХ на футболке? Хочу, чтобы все сразу понимали, что я дружелюбный, — усмехнулся тогда Скар, и Сяо с облегчением выдохнул… На лице от воспоминаний расползается улыбка. Сяо вглядывается в уже потрепанную вышивку, и в груди от этого тоскливо тянет. Столько лет прошло с того момента. Столько всего изменилось. Даже они со Скаром поменялись, и это нормально — они уже не в институте, к тому же теперь оба в отношениях. В нормальных, на удивление, отношениях, и это… так непривычно и странно. В груди снова что-то щемит от накатившей тоски, но Сяо не позволяет себе расклеиться. Он кладет футболку обратно, вновь возвращаясь к своей стопке, которую достал из сумки и отложил в сторону. Вероятно, Итэр уже выложил некоторые вещи еще вчера. Вероятно, Сяо и сам не запомнил, как на автомате собрал их и привёз сюда. Вероятно, он действительно до безумия переутомился. Сяо в который раз мысленно благодарит Итэра за неожиданный отдых…

***

Итэр: Чем занято моё сокровище? Сяо не сдерживает лёгкую улыбку, тут же оказавшуюся на лице после прочитанного вопроса. Он, наконец, закончил с вещами и добрался до кухни. Он знает, что может без спроса взять еду из холодильника, но сам не понимает, почему не делает этого. Находиться в квартире Итэра в одиночку до сих пор неуютно. Всё здесь кажется абсолютно чужим и немного безжизненным. Может, Итэр здесь проводит не так много времени или ему наоборот нравится такой холодный, одинокий порядок. А может, Итэр просто забил на уют после того, как остался один. Сяо не знает, хотя он уже не впервый раз замечает, что многое в этой квартире располагается и выглядит довольно привычным для него образом. Например, Сяо почти сразу же после переезда замечает, что они с Итэром пользуются одинаковым шампунем. К тому же он обращает внимание и на то, что цвета щеток Итэр тоже подбирает такими, какими видел их в последний раз в их со Скаром квартире. Синяя для Скара, зеленая — для Сяо. Теперь же синей пользуется Итэр, и это тоже, в целом, привычно. Подобные мелочи вызывают в душе Сяо необъяснимый, но довольно приятный трепет, потому что впервые он сталкивается с тем, чтобы кто-то настолько внимательно относился к его душевному равновесию и его боязни перемен. А еще Сяо замечает, что почти все вещи на кухне располагаются привычным для него образом. Ножи на магнитном брусочке висят справа от плиты, таблетница лежит в верхнем шкафчике прямо над микроволновкой, а специи — в шкафчике рядом с плитой. Видимо, даже бытовые привычки у них с Итэром одинаковые, и это, на самом деле, тоже греет душу, потому что невольно ощущается душевное единение с тем, с кем и без этого они сблизились так сильно, как ни с кем никогда до этого момента. Сяо: Я сижу на кухне. Думаю, что поесть. Итэр: Ты съел на завтрак оставленные сырники? Сяо: Прости, еще нет. Не хотелось. Итэр: Что? Почему? Ты плохо себя чувствуешь? Вызвать врача? Или приехать к тебе? Сяо: Итэр, остынь. Я в норме. Итэр: Тебе обязательно нужно поесть. Я закажу тебе что-нибудь, если не хочешь сырники. Что ты будешь? Сяо невольно закатывает глаза, чуть качая головой. Итэр правда волнуется. Он отвечает сразу же, как видит сообщение. Он, кажется, правда довольно сильно любит, хотя Сяо всё ещё толком в это не верит, потому что как поверить в подобную сказку после всего дерьма, через которое он прошел, он не знает. Сердце снова и снова мечется между тем, чтобы просто отдаться в эти чувства с головой и тем, чтобы пытаться мыслить здраво, но Сяо выбирает балансировать где-то на грани, иногда срываясь то в одну, то в другую сторону… Сяо: Не нужно. Я сделаю яичницу. Итэр: Уверен? Как ты себя чувствуешь? В груди от вопроса приятно и одновременно с этим немного обиженно щемит. Сяо всё ещё не до конца понимает, что чувствует от подобного внимания. С одной стороны — Итэр проявляет заботу, а с другой — неужели он считает Сяо настолько немощным и абсолютно ни на что не способным?.. Сяо к подобному всё никак не может привыкнуть. Никто никогда не волновался так сильно о его здоровье. Никто не просил оставаться его в кровати и не переутомляться. Никто не вызывал ему врача на самые лёгкие, не стоящие даже внимания симптомы. Черт возьми, никто не беспокоился за него так, как беспокоится Итэр. И Сяо должен быть благодарен за такое отношение к себе, потому что в прошлых отношениях максимум, что он мог получить, это плевок в лицо и адскую тошноту после очередного «приступа любви» на языке. Но в груди всё равно неприятно копошится ощущение неправильности. Сяо ведь не ребенок. Он не милая, нежная девушка, которая требует к себе должного обращения. Он грубый, взрослый, к тому же не самый симпатичный пьяница, который не заслуживает подобной нежности в свою сторону хотя бы потому, что сам не ведёт себя так чутко по отношению к Итэру. В который раз всё тело прошивает противоречивыми эмоциями, и Сяо, не долго думая, пишет ответ… Сяо: Итэр, я не беспомощный. Прекрати вести себя так, будто я при смерти. Итэр: Я просто хочу как лучше… ((( Сяо: Прости. Правда. Всё в порядке. Я сделаю яичницу. Итэр: Обещаешь? Сяо: Я скину фотку, чтобы ты не волновался. Итэр: !!! Итэр: Я в предвкушении)) Итэр: И кстати, я в любое время буду рад твоим фотографиям Итэр: Не обязательно искать повод для того, чтобы порадовать меня своей красотой)))) Сяо тихо усмехается себе под нос, слабо закатывая глаза. Итэр ведет себя слишком влюбленно. Он будто бы совсем не замечает недостатков в Сяо или же просто игнорирует их. Он сам говорил, что ему нравится в Сяо его грубая честность и, на удивление, его несуразная внешность. Он ведь даже себе на обои на телефоне поставил ту фотографию с игрушкой и даже сделал брелок с ним, но… — Ему ведь однажды надоест это… Он ведь однажды перестанет смотреть через розовые очки… — из недр души шепчет внутренний голос, и Сяо встряхивает головой, отгоняя от себя бесконечные, однотипные, уже порядком утомившие его мысли. Яичница не ждет…

***

Сяо действительно жарит яйца. А еще он, как и обещал, фотографирует себя за завтраком, но вот отправляет то, что получилось, он не сразу. Палец так и замирает над экраном, стоит только открыть получившееся фото. Сяо не понимает толком, что чувствует, снова и снова пробегаясь взглядом по собственному селфи. Он и раньше не считал себя привлекательным, но сейчас, как будто бы, он стал еще более отвратительным. Сяо видит, что синяки под глазами стали только больше, хотя в зеркале они не казались ему настолько яркими, цвет волос сильно смылся, превратившись в грязноватое зеленое месиво, кожа стала еще бледнее и будто бы прозрачнее, а еще улыбка… Сяо всегда ненавидел ее, но сейчас она вызывает не просто раздражение, а натуральное отвращение, потому что она абсолютно ненастоящая… Сяо нервно блокирует телефон и на мгновение отбрасывает его в сторону. Сердце в груди начинает учащенно биться, а ненависть к себе буквально разгорается огнём, пульсацией отдаваясь по всему телу. В голове Сяо набатом слышит лишь один вопрос, но ответ на него он не знает. «Какого хрена с тобой не так?» Теперь ведь у него есть всё, о чем он когда-то мечтал. Есть парень, который его по-настоящему любит и принимает в любом виде, и которым сам Сяо в ответ натурально восхищается. Парень, который не насилует его, не унижает и не вытирает о него ноги. Есть внимание, забота и материальная поддержка. Есть работа, пусть и ненавистная. Есть друзья, в конце концов. У Сяо есть всё. Абсолютно всё. Но почему же он ощущает себя… вот так? Почему он срывается, наплевав на свои обещания Итэру? Почему ощущает бесконечную слабость, хотя должен быть окрылен этими чувствами и своей новой жизнью? Почему он чувствует себя настолько разбитым и отвратительным? — Потому что ты знаешь, что не достоин этого, — снова шепчет подсознание, и Сяо ощущает подкатившую к горлу тошноту. Да, у него действительно есть всё, но… имеет ли он право этим наслаждаться? Итэр всегда выглядит как настоящий бог, и чем же Сяо платит ему в ответ — своей натянутой улыбкой, неухоженной внешностью и неспособностью показать свои чувства? Разве Итэр не заслуживает большего, чем Сяо? Разве он не заслуживает кого-то красивого и уверенного в себе? Того, с кем можно было бы не стесняться выйти в ресторан? Того, кто следил бы за своей внешностью, кто работал бы на достойной работе и того, кто хотя бы что-то отдавал взамен? Сяо ведь даже своим телом расплатиться толком не может. Он снова и снова портит им близость своими проблемами с головой, а Итэр всё равно говорит, что всё в порядке. Черт возьми, что Итэр вообще в нём нашел, кроме грубой честности? Есть ли в Сяо хоть что-то стоящее?.. Дрожащими руками Сяо берет телефон. Перед глазами всё расплывается. Кажется, он снова плачет. Черт… Не долго думая, он удаляет все фотографии, которые сделал, и опять отбрасывает смартфон в сторону. Едва появившийся аппетит окончательно пропадает, и Сяо подскакивает со стула так резко, что аж в глазах мутнеет. Он сам толком не понимает, что им движет, когда он идет в ванную и хватает в руки карандаш для глаз. Всё происходит словно в тумане. Привычные, казалось бы, действия теперь ощущаются как будто бы совершенно иначе. То ли карандаш в руках лежит по-другому, то ли сам Сяо просто не понимает, зачем он делает это… В себя он приходит лишь тогда, когда из отражения на него начинает смотреть более менее пришедший в себя, но всё ещё ощущающийся чужим человек. Макияж на осунувшемся лице выглядит всё ещё не к месту, но с ним Сяо хотя бы не чувствует себя настолько отвратительным. Отросшие пряди волос Сяо собирает в небольшой хвост, оставляя остальные в распущенном виде, и эта прическа выглядит довольно… сносно. Весь Сяо теперь выглядит вполне себе средне, несмотря на усталость в зрачках и бледность на губах. Наверное, теперь на фотографиях он не будет столь ужасным. Наверное, именно таким его хочет видеть Итэр — привлекательным, а не заебанным, заплаканным и, черт возьми, в усмерть пьяным. Сяо не то чтобы испытывает желание меняться, но он просто чувствует, что должен стать лучше. Итэр не сможет долго терпеть рядом с собой кого-то столь жалкого. Нужно хотя бы попытаться соответствовать ему. Нужно хоть что-то отдавать взамен за всю ту любовь, которую Итэр на него обрушивает… Сяо возвращается за стол к остывшей яичнице и снова делает несколько простых селфи. Не глядя, он отправляет одно из них Итэру и принимается ждать ответа, но вместо него получает входящий звонок, из-за которого ладони вмиг холодеют, а сердце начинает биться учащеннее. — Да? — отвечает он сдавленным голосом. — Зачем ты накрасился? — спрашивает Итэр вместо приветствия, и у Сяо по коже пробегают мурашки от того, как холодно, почему-то, звучит этот вопрос. — Должна быть причина? — хмурится Сяо. — А разве нет? Только не говори, что ты куда-то собрался пойти. В твоём состоянии тебе нужно оставаться в постели, — произносит Итэр серьёзно, и Сяо поджимает губы. Он не должен злиться на подобное. Не должен раздражаться на проявленную заботу. Да в конце концов, он не имеет права ощущать подкатывающее к груди желание огрызнуться, потому что он обязан Итэру этим отдыхом, так же как и обязан ему тем, что вообще наконец-то встает на шаткий путь исправления. — Я никуда не собирался… — всё же сглатывая образовавшийся ком в горле, произносит Сяо и тихо, немного стыдливо добавляет, — Я сделал это для тебя. Повисает странная тишина. Сяо вслушивается в почти неслышное дыхание в трубке и не понимает, почему Итэр молчит. Ему не понравился такой ответ? Он сейчас посмеется над откровенной глупостью? А может он едва сдерживается, чтобы не назвать Сяо идиотом, который зачем-то пытается выглядеть как нормальный человек перед тем, кто видел его, черт возьми, обблеванным, пьяным и валяющимся на кафеле в ванной?.. — Ты же моё сокровище… — вдруг томно выдыхает Итэр, и Сяо весь покрывается мурашками от того, как в моменте меняется родной голос. — Ты правда накрасился только чтобы сделать для меня селфи? — заигрывая, спрашивает Итэр, и Сяо чувствует, как начинают гореть щёки от такого простого вопроса. — Да, — коротко отвечает он. — Ты само очарование… — с заметной хрипотцой в голосе произносит Итэр и, видимо, решив окончательно Сяо добить, почти шепотом бросает, — Но тебе вовсе не обязательно краситься, чтобы мне нравиться. Я люблю тебя даже растрепанным, сонным и уставшим… Любым, — смакует последнее слово Итэр, и Сяо едва сдерживает нервный вздох, до того сильно эти слова будоражат его изнутри. Как же хочется слышать подобное чаще. Как же хочется быть для Итэра особенным. И вместе с тем до безумия страшно стать зависимым от этого, потому что, черт, как же тяжело будет отвыкать, когда Итэр наиграется. И пускай Итэр снова и снова повторяет, что они вместе навсегда, Сяо всё равно боится, и он не уверен, что этот страх уйдет даже если Итэр будет повторять это раз за разом… — Что ты хотел бы вечером на ужин? — так и не дождавшись ответа, спрашивает Итэр, и Сяо промаргивается, приходя в себя. Точно, ужин… Взгляд падает на так и не тронутую яичницу. В голову вдруг приходит странная мысль, которую Сяо почти тут же хочет послать как можно дальше, но, почему-то, этого не делает, позволяя этой мысли укрепиться и дать почву размышлениям. А что если он сам приготовит для них ужин? Итэр много раз готовил ему завтраки, заказывал для них еду, водил его в рестораны. А Сяо в ответ не делал ничего, хотя он, вроде как, неплохо готовит. По крайней мере Скар всегда хвалил его, да и Чайльд тоже не жаловался. Так почему бы не попробовать? Почему бы не попытаться сделать что-то в ответ? Тело на эту мысль отдаёт странной вспышкой слабости, будто бы напоминая о том, почему Сяо сегодня не на работе, но Сяо от этого помутнения просто отмахивается. В конце концов, он ведь сможет приготовить простенький ужин. Да, до изысков, к которым привык Итэр, ему далеко, но… вдруг Итэру понравится? — Я… я хотел бы сам приготовить ужин… — произносит Сяо после небольшой паузы, и снова погружает их обоих в странное молчание. — У тебя есть пожелания? В трубке Сяо улавливает глубокий выдох, от которого по коже привычно пробегают мурашки. — Всё, что угодно, моё сокровище… — наконец, произносит Итэр. — Только не переутомляйся. Всё же, я оставил тебя дома отдыхать, а не работать… — Ты слишком переживаешь обо мне. — Потому что слишком люблю… Сердце на подобное отзывается с трепетом, но ответить что-либо Сяо не может, а потому, бросив короткое «буду ждать тебя», отключает звонок, позволяя себе, наконец, нервно выдохнуть. Итэр точно сведет его с ума…

***

Сяо сам не замечает, как за готовкой пролетает время. Последние недели были такими насыщенными и странными, что теперь, когда Сяо просто в тишине и спокойствие жарит картошку, прислонившись к столешнице бедром, кажется, будто это всё сон. Тело всё ещё ощущается до безобразия слабым, пальцы то и дело бьет мелкой дрожью, а перед глазами иногда мутнеет от головокружения, но всё это буквально разбивается о то приятное чувство, которое окутывает Сяо на протяжение последних нескольких часов. Несмотря на то, что кухня чужая, Сяо этого практически не ощущает, ведь всё здесь располагается привычным для него образом. Удивительно, насколько всё же их с Итэром привычки совпадают — такие же знакомые для Сяо продукты, то же расположение вилок и ложек в ящике, та же фирма кастрюль и сковородок. В какой-то момент, Сяо словно напрочь забывает, что он больше не в их квартире со Скаром. Знакомый аромат жареной картошки и привычный размер лопатки в ладони будто возвращают его обратно, в ту жизнь, которой у него больше нет, но при этом к которой он не то чтобы очень хочет вернуться. Сяо сам не понимает, почему так сильно скучает по тем временам, когда они только со Скаром съехались. Разве тот период можно назвать хорошим? Тогда Сяо пил, практически не просыхая. Сердце тогда отчаянно рвалось на части, потому что снова было предано тем, кто никогда даже не заикался о любви. Сяо тогда едва ли вообще был похож на человека… Но в тот дерьмовый период рядом был Скар. Он не осуждал Сяо за постоянные пьянки, не устраивал разборки и не обвинял его в бессмысленном нытье. Скар просто был рядом, и постепенно Сяо смог, пускай и частично, вылезти из той ямы. В то время Сяо нередко жарил картошку просто потому, что это было легко и по-своему вкусно. И сейчас Сяо жарит ее снова, прекрасно понимая, что подобным он Итэра совершенно не удивит, а может даже расстроит. Всё же, Итэр привык к другой еде, вряд ли он будет с радостью есть местами подгоревшую картошку. Хотя где-то в глубине души, Сяо всё же надеется, что Итэр не покажет своего отвращения в открытую, потому что если покажет, то Сяо просто не сможет пережить этот позор. За своими мыслями он даже не замечает хлопок входной двери. В себя он приходит лишь тогда, когда на талии ощущаются настойчивые прикосновения, из-за которых сердце едва ли не падает в пятки. Сяо вздрагивает от лёгкого испуга, разжимая пальцы и роняя лопатку на столешницу. Он хочет повернуться назад, но сильные руки не позволяют, проскальзывая вперёд по животу и заключая в крепкие объятия. На плечо приземляется знакомый подбородок, а краем глаза Сяо замечает полюбившиеся светлые волосы, обрамляющие красивые черты лица. — Ты напугал меня, — признаётся чуть дрожащим голосом Сяо и содрагается от мурашек, когда горячий шепот опаляет его ухо в ответ. — Как же я соскучился по тебе за день… Ты даже представить себе не можешь… На Итэре всё еще надето пальто. Кажется, он только и успел разве что разуться. В груди от этого растекается обжигающее тепло. — Я тоже скучал, — отзывается Сяо и роняет сиплый вздох, когда чувствует, как руки на талии сжимаются еще крепче от услышанного, натурально вжимая Сяо спиной в сильную грудь. — Ты первый, кто для меня готовит… — выдыхает вдруг Итэр, и Сяо облизывает пересохшие губы. — Что? — выпаливает он смущенно и всхлипывает от того, как Итэр зарывается носом ему в волосы, оставляя сквозь них поцелуй на открытой шее. — Всегда за готовку отвечал я… Но сегодня впервые я буду есть то, что приготовили для меня… — Ты точно разочаруешься в моих умениях, — препирается Сяо, ощущая, как колени начинают подкашиваться от слабости во всем теле и от того, насколько ярко ощущаются горячее дыхание на коже и редкие поцелуи, которыми Итэр его одаривает. — Я съем всё, что бы ты не предложил, даже если это будет не съедобно… Ты же моё сокровище… — вновь томно шепчет он это чертово прозвище, и Сяо роняет громкий стон, когда его, не сопротивляющегося, вдруг толкают вперёд, припечатывая грудью к столешнице недалеко от плиты. — Я весь день не мог оторвать взгляд от твоего фото… — прижимается сверху Итэр и руками проскальзывает по бокам ниже, на ягодицы, оглаживает их сквозь ткань шорт, и от этих действий внутри разгорается настоящий пожар, потому что Сяо не может контролировать подкатывающее возбуждение, но вместе с тем он не уверен, что не отключится в процессе, как это было позавчера, ведь весь его организм всё ещё до ужаса слаб… — Я всё смотрел и представлял, как ты, такой красивый, стоишь на моей кухне и готовишь для меня ужин… Я ехал домой и не мог отделаться от мысли, как хочу тебя сожрать… Просто разложить прямо на столе и сожрать, до того ты сводишь меня с ума… — Итэр, блять… — бросает Сяо сдавленно и жмурится, когда чувствует колено между своих ног и горячее дыхание на ухе. — Ты не представляешь, каких усилий мне сейчас стоит сдерживаться… Хриплый голос Итэра пробирает насквозь, и Сяо разочаровано и в то же время с облегчением всхлипывает, когда внезапно всё прекращается. Сильное тело больше не прижимает его к столешнице, а руки снова обвивают талию и помогают встать обратно. Колени натурально подкашиваются от внутренней слабости и в то же время бегущего по телу возбуждения, но Сяо всё же умудряется не упасть, сохранив равновесие. — Ты извращенец… Хоть бы разделся… — отзывается Сяо немного потерянно, когда всё же поворачивается и сталкивается с голодным взглядом, направленным прямо на него. — А тебе прямо не терпится меня раздеть… — переиначивает сказанное Итэр, и Сяо довольно резко выворачивается из чужих рук и снова возвращается к картошке на сковородке, не в силах справиться со смущением. — Ты прекрасно понял, что я имею ввиду… Иди переоденься… — дёргает плечами Сяо и до боли сжимает зубы, жмурясь от вспышки удовольствия и очередной волны слабости, когда на плече сквозь футболку ощущается осторожный, практически невинный поцелуй. — Как скажешь, моё сокровище… Сяо делает глубокий вдох только тогда, когда Итэр уходит в спальню. В дрожащих пальцах вновь ощущается почти свинцовая усталость, а возбуждение так же резко покидает тело, оставляя вместо себя лишь волнение и из ниоткуда взявшийся страх, потому что Сяо прекрасно понимает, что Итэр захочет его после ужина, если не во время. Он явно в хорошем настроении, и он точно будет не против «скинуть напряжение» привычным для него способом. Вот только Сяо знает, что он не сможет. Вернее, не так. Он, пожалуй, сможет снова подставиться, как сделал это в прошлый раз, но довести всё до конца вряд ли ему хватит сил. Он всё ещё ощущает стыд за то, что отключился во время секса. Он всё ещё ощущает вину за все их попытки близости, когда Сяо не удовлетворял Итэра в ответ. Черт, нельзя ведь быть настолько бесполезным? Неужели всё, на что Сяо способен, это отблагодарить Итэра жаренной картошкой? Неужели он так и будет продолжать оставаться бревном в их постели? Сяо помнит, каково это, когда тебя бросают неудовлетворенным. Он помнит, как обидно ему было каждый раз, когда ему спускали в рот, а после отмахивались, как от ненужной больше вещи. Итэр подобного не заслуживает, но черт… разве Сяо в его-то состоянии сможет хотя бы попытаться проявить инициативу?.. Он с трудом сегодня встал с кровати… С трудом разобрал вещи… Да что уж там, он даже ужин и тот приготовил с трудом, тогда о каком сексе вообще может идти речь? — Блять… — тихо срывается с губ, когда Сяо, выключив плиту и отложив лопатку в сторону, всё же поворачивается назад и уже открывает рот, чтобы позвать Итэра ужинать, но так и замирает с приоткрытыми губами. Всё тело пробирает мурашками, когда взгляд цепляется за стоящего неподалеку Итэра, бесшумно наблюдающего за ним бог знает сколько времени, и держащего в руках огромный букет нежно-голубых гортензий. — Я хотел сделать тебе подарок после ужина, но когда зашел домой, то понял, что не выдержу ждать столько времени… — произносит Итэр, натурально заигрывая, и делает несколько шагов навстречу, не сводя глаз с шокированного лица Сяо. Сейчас на нём лишь лёгкая, льняная домашняя футболка и длинные, широкие и такие же лёгкие штаны, которые придают всего его образу какую-то воздушность, буквально превознося его над приземленным Сяо, который в данную секунду ощущает, как всё его шаткое состояние начинает трещать по швам. Он не знает, как реагировать на протянутые к нему цветы. Не знает, как реагировать на торчащий из середины букета конверт. Что в нём? Деньги? Очередное дорогое украшение? Что-то еще более странное, о чем Сяо даже не может догадаться? — Сяо, ты в порядке? — чуть хмурится Итэр, когда так и не получает ответа и, судя по всему, замечает замешательство Сяо, промелькнувшее на лице. — Зачем это? — только и может, что спросить Сяо, не смеяя поднять голову и заглянуть в глаза Итэру. Черт, Итэр ведь приехал с работы, в то время как Сяо весь день просидел дома. Итэр привёз очередной дорогущий подарок, в то время как Сяо только и смог, что пожарить картошку. Итэр стоит сейчас в этой идеальной одежде как настоящий ангел, а Сяо едва ли сегодня вообще нашел в себе силы накрасить глаза и расчесаться, при этом не додумавшись сменить свои старые тряпки на хотя бы что-то более соответствующее этому дому и самому Итэру. Сяо тут ни к месту. Он ни к месту в этой квартире и в жизни Итэра. Он не может ничем отплатить ему взамен — ни деньгами, ни вниманием, ни своим телом. Он не заслуживает такого обожания, цветов, ухаживаний и заботы. Сяо не заслуживает Итэра. — Я хотел порадовать тебя… Ты ведь расстроен своей неожиданной болезнью, и я решил тебя отвлечь… — объясняется Итэр и ловким движением вытягивает конверт из букета, тут же небрежно откладывая цветы на обеденный стол позади себя. — Цветы — это мелочь. Вот здесь основной подарок. И я ни за что не приму отказ, — произносит он уверенно и протягивает Сяо в дрожащие руки конверт. Брать его абсолютно не хочется. Испытывать этот всепоглощающий стыд не хочется еще больше, но Сяо не может не подчиниться, всё же принимая подарок и ощущая холодок, пробежавший по спине. — Открой, — настаивает Итэр, и Сяо огромным усилием воли заставляет пальцы двигаться, не с первого, и даже не со второго раза всё же подцепляя край абсолютно черного конверта и вскрывая его. Внутри Сяо видит карту — банковскую карту с выбитым на ней собственным именем. На мгновение перед глазами всё уплывает, и единственное, что удерживает Сяо от падения, это ледяные пальцы на щеках. Итэр что-то говорит вслух, но Сяо не разбирает слов. Он медленно поднимает растерянный взгляд и тут же сталкивается со знакомой свинцовой тяжестью в направленных прямо на него золотых радужках. — Зачем? — снова повторяет вопрос Сяо, но за громким гулом в ушах так и не разбирает ответ. Он не находит в себе сил, чтобы отшатнуться, когда видит, как Итэр подаётся навстречу. На губах ощущается требовательный поцелуй, но Сяо очень хочет, чтобы это прекратилось, потому что он толком не понимает, что ощущает от этого странного подарка. Восхищение? Унижение? Недостойность? Эмоций в груди слишком много, а осмыслить всё это Итэр просто не даёт, откровенно надавливая пальцами на щёки и проталкивая язык глубже в рот, будто бы пробуя на вкус отчаяние Сяо. На глаза против воли наворачиваются слёзы. Пока Итэр в его возрасте совершал невозможное, только бы добиться чего-то в жизни, что делает Сяо? Жалеет себя и плачет в чужой квартире, живя за чужой счёт? Такие как Итэр должны купаться во внимании. Такие как Итэр должны получать в ответ восхищение и обожание, а не грубость и жалкую слабость. Эта карта… она будто бы плетью ударяет по и так задыхающейся самооценке Сяо, окончательно вдавливая ее в пол. Итэр готов отдать ему всё. Он готов содержать Сяо, если тот бросит работу, готов возиться с его болезненным состоянием, готов, черт возьми, отмывать Сяо от его собственной рвоты и снова и снова целовать его, называя при этом сокровищем. А что Сяо готов дать ему взамен?.. Сяо сам не понимает, что им движет, когда он грузно падает коленями на пол. Карта вылетает из дрожащих пальцев следом за конвертом, но на них сейчас абсолютно плевать. Сяо не отвечает, когда Итэр что-то говорит ему сверху. Сяо на ощупь тянется ледяными руками вперёд и не с первого раза, но находит резинку штанов, тут же дергая их вместе с бельем вниз. Он не готов сейчас к долгим предварительным ласкам. Он даже не уверен, что готов к тому, что сейчас будет делать по собственной инициативе. Перед глазами пелена слёз, но Сяо не обращает на них внимания. Ему не в первой делать минет, когда абсолютно этого не хочется. Ему не впервой отдавать единственное, на что он хоть как-то годится… Он подаётся вперёд, не раздумывая и смаргивая слёзы с ресниц. Когда губы касаются разгоряченной головки, на мгновение становится страшно, но Сяо этот страх душит собственными руками, раскрывая рот шире и позволяя члену скользнуть внутрь по пересохшим губам. На языке тут же ощущается неприятный привкус, но сквозь шум в ушах доносится тихий, едва слышный стон, и Сяо понимает, что никто не станет его останавливать. По телу пробегается отвратительная, липкая, до безумия надоевшая усталость, и слёзы с новой силой обрушиваются на раскрасневшиеся щёки, стекая ниже и попадая на растянутые вокруг члена губы. Сяо хочет упасть в обморок. Он просто хочет перестать существовать, только бы не чувствовать эту отвратительную боль в сердце, будто иглами прорезающую все органы, стоит только Итэру запустить ладонь Сяо в волосы и надавить на затылок. Он ведь не готов к этому. Он не хочет этого. Но почему тогда сам опустился на колени? Почему так уверенно подался навстречу? Почему проигнорировал собственные слёзы, отвращение и страх?.. Член проскальзывает глубже, упирается в нëбо, и Сяо едва сдерживает тошноту, тут же подскачившую к горлу. Он упирается дрожащими руками Итэру в бёдра, и тот на мгновение ослабляет хватку, позволяет отстраниться и облизнуть потрескавшиеся губы, а после опять толкается вперёд, проезжаясь горячей головкой по языку. Итэр даже здесь ведь лучше Сяо. Он столько раз делал ему хорошо — и ртом, и рукой и даже членом. Итэр вылизывал его едва ли не везде и ласкал его член так, как никто и никогда. И чем Сяо платит ему в ответ? Слезами и абсолютным неумением делать минет? Неужели его тело абсолютно ни на что не способно?.. — Сокровище… моё сокровище… — доносится словно мантра сверху, и Сяо едва ли успевает расслабить глотку, прежде чем чувствует, как член проскальзывает внутрь до упора. Истерика прошивает всё тело. Сяо ощущает, как начинает задыхаться, но Итэр будто не замечает этого. Он крепко сжимает волосы на затылке, оттягивает Сяо ровно настолько, чтобы можно было успеть схватить носом воздух, а после натурально насаживает обратно на член, не позволяя мольбам даже сорваться с дрожащих, посиневших от страха губ… Хочется разреветься в голос, но сил на это просто не находится. Сяо пытается разлепить мокрые ресницы, но у него не получается, так же как и не получается осознать, что сейчас всё происходит именно с Итэром. Не с тем бывшим мудаком, который насиловал его раз за разом, а с Итэром, который дарит ему цветы, беспокоится о его здоровье и никогда не делает больно. Всё это происходит с тем самым Итэром, который называет его сокровищем и вместе с тем будто обезумевший натягивает сейчас его рот на член, игнорируя, пускай и слабые, но попытки всё это остановить. Да, Сяо сам это начал, но он не хочет. Он просто не хочет. Он молится лишь о том, чтобы это быстрее закончилось. «Пусть это закончится, пусть закончится, пусть… закончится…» Когда на языке ощущается вкус спермы, Сяо не выдерживает. Его выворачивает в сильном кашле, и тело буквально сгибается пополам, в попытке хоть как-то прочистить горло и сплюнуть с губ накопленную истерику. — Сяо, сокровище… Что с тобой? Я сделал тебе больно? Сяо, посмотри на меня… — совсем рядом вдруг слышится родной, взволнованный голос, но Сяо не может оторвать дрожащие руки от собственного лица. Он чувствует сперму на подбородке, губах и ладонях. Кажется, он сплюнул большую часть, вместо того, чтобы сглотнуть. Хочется побыстрее отмыться от этого, но всё, что делает Сяо — это лишь заходится в истерическом плаче, продолжая прижимать испачканные ладони ко рту. — Сяо, посмотри на меня… Что я сделал не так?.. Сяо хотел бы знать ответ на этот вопрос, но он не знает, а потому лишь мотает головой, не прекращая всхлипывать. Когда на запястьях ощущается крепкая хватка, Сяо в ужасе распахивает глаза. Он снова хочет отшатнуться, отползти в сторону, да сделать что угодно, только бы не представать перед Итэром в столь жалком и унизительном виде, но слабость в теле снова не позволяет сопротивляться. Он жмурится, когда Итэр всё же отцепляет его грязные руки от лица. Сяо так стыдно, как, кажется, никогда не было. Он ждет насмешек, ждет, что Итэр скривится от отвращения и скажет, что Сяо всё испортил, но Итэр не делает ничего такого. Итэр просто обнимает, прижимает к себе перепачканного, дрожащего и плачущего Сяо, и от этого грудь сдавливает в болезненном спазме. — Прости… я думал, что ты хочешь… Ты ведь сам опустился на колени… — тихо произносит Итэр, и Сяо всей грудью ощущает, как нервно колотится чужое сердце. — Я не удержался, когда увидел тебя таким… Ты просто сводишь меня с ума… Прости… — шепчет Итэр, словно успокаивая, и Сяо чувствует, как всё тело пробирает мурашками от того, как нежно ладони поглаживают всё еще вздрагивающую спину. — Я просто не ожидал, что всё повернется так… Ну конечно, Итэр не хотел делать больно. Сяо ведь и так это знает. Он просто поддался на соблазн Сяо. В конце концов, кто сможет сдержаться, когда перед ним опускаются на колени? Тем более, Сяо настолько редко проявляет инициативу, что, не удивительно, что Итэру так снесло крышу. Он не виноват. Он не сделал ничего плохого… — Я опять всё испортил, прости, — будто по инерции просит прощения Сяо, и Итэр вместо ответа лишь отстраняется, но не чтобы помочь им обоим подняться, а чтобы, блять, прижаться к губам Сяо, на которых уже начала застывать сперма. — Итэр… Блять, Итэр… Я ведь грязный… — истерически шепчет Сяо в рваные поцелуи, и от ответа, который Итэр бросает прямо губы в губы, в груди разливается настоящий пожар. — Зато ты весь мой… Сяо сам не замечает, как снова заходится в рыданиях…

***

Сяо не знает, сколько проходит времени, прежде чем он, наконец, успокаивается. Итэр всё это время сидит напротив, сцеловывает слёзы с щёк, шепчет что-то успокаивающее и продолжает поглаживать по спине, иногда прерываясь лишь для того, чтобы крепко прижать Сяо к себе. — Прости… — выдавливает из себя Сяо, когда к нему возвращается возможность снова внятно разговаривать. Посмотреть в глаза Итэру сейчас кажется чем-то абсолютно неправильным. Сяо стыдно за себя, за эту глупую истерику и за очередной неудачный секс. Он не хочет поднимать голову, не хочет сталкиваться с внимательным взглядом и уж тем более не хочет обсуждать произошедшее. Сяо просто хочет поужинать и пойти спать. Он просто хочет, чтобы это недомогание поскорее закончилось, потому что его состояние явно начинает выходить за пределы нормы. Но Итэр не позволяет убежать от разговора, снова касаясь холодными ладонями разгоряченных и испачканых в сперме и слезах щёк. — Что с тобой? — тихо спрашивает Итэр, и Сяо виновато поджимает губы, пряча взгляд за опущенными веками. — Просто слабость… Наверное, снова температура… — отвечает Сяо почти шепотом. — Не ври, — кратко отрезает Итэр и его большие пальцы мягко проезжаются по щекам, будто поглаживая. — Посмотри на меня… Сяо не может не подчиниться. Он не хочет врать, но и говорить правду он тоже не хочет. Да в принципе говорить об этом он не хочет, но Итэр не оставит это просто так. Итэр всегда докапывается до сути. Итэру не плевать на его состояние, и от этого в груди так тепло и волнительно одновременно, что хочется просто исчезнуть, только бы не ворошить свои тревожные мысли и не обнажать их перед кем-то столь идеальным. — Я не вру, — настаивает Сяо, но тут же захлопывает рот, когда видит, как взгляд Итэра мрачнеет, а брови сходятся к переносице. — Сяо, говори, как есть. — Я не достоин всего этого, — выпаливает Сяо на одном дыхании и морщится от того, как на лице Итэра окончательно закрепляется разочарование вперемешку с раздражением. — Я не достоин таких подарков, твоего внимания и такой жизни… Ты даришь мне цветы, деньги… Ты заботишься обо мне… А я в ответ даже не могу нормально тебе отсосать… Я даже не могу вслух нормально сказать, что люблю тебя… Я… Я гребанное ничтожество… — заикаясь и всхлипывая между словами, бегло произносит Сяо и, когда заканчивает, стыдливо отводит взгляд в сторону, не в силах выдержать на себе эту давящую ауру, излучаемую Итэром. — Не смей называть себя ничтожеством… — с заметной злостью в голосе цедит Итэр, и Сяо тихо шипит, когда ощущает давлением пальцев на щеках. — Ты хоть представляешь, что я чувствую, когда ты говоришь подобное? Я никогда никого не любил так сильно, а ты снова и снова поливаешь дерьмом то, что мне дорого? Я хоть раз говорил тебе, что ты что-то должен мне взамен? — Сяо нервно мотает головой, ощущая покалывающий стыд, окутывающий всё тело. — Я просил от тебя лишь одного — чтобы ты любил меня в ответ. С чего ты взял, что трахать идеальную картинку для меня важнее, чем быть любимым кем-то настоящим? Ты говорил, что больше не видишь во мне ублюдка, так почему каждый раз выставляешь меня именно с такой стороны? — Я не… — пытается оправдаться Сяо, но тут же замолкает, когда, вскинув взгляд, замечает на щеках Итэра… слёзы. — Ты не видишь во мне ублюдка? Это ты хотел сказать? Тогда какого черта ты выставляешь сейчас всё так, словно я вынудил тебя отсосать мне за гребанный подарок? — зло выплевывает Итэр, и Сяо в отчаянии подаётся навстречу, тут же ощущая, что хватка с щёк, наконец, пропадает. Дрожащими руками он обвивает плечи Итэра. Ему стыдно за собственное существование. Стыдно за то, что он опять Итэру наговорил. Стыдно за то, что он не меняется, хотя сто раз обещал себе стать лучше ради Итэра. Итэр никогда не был любимым. Он переживал предательства раз за разом, но так и остался прекрасным партнером. Он, в отличие от Сяо, не перекладывает вину и не пытается себя жалеть. Итэр просто пытается жить дальше, в то время как Сяо продолжает цепляться за своё жалкое прошлое. Да, он пьяница, неудачник и вообще полный ноль, но Итэр принимает его таким. Итэр дарит подарки от чистого сердца, и Сяо не имеет права сомневаться в его искренности. — Прости меня… Прости… Я был не прав… Только не злись… Умоляю… — извиняется Сяо нервно и испытывает почти что истерический восторг, когда Итэр, спустя, кажется, целую вечность, обнимает крепко в ответ. — Я не злюсь, сокровище… Тш-ш… Все хорошо… — звучит родной успокаивающий голос, и Сяо сам не замечает, как на губах появляется дрожащая улыбка. — Ты просто всё ещё не восстановился… Идём… Умоем тебя, поужинаем, а после вместе отдохнем, хорошо?.. — ласково спрашивает Итэр, и Сяо согласно угукает, готовый сейчас на что угодно, лишь бы только загладить свою вину. — Я люблю тебя, Итэр, — признаётся Сяо шепотом, и в ответ слышит глубокий вздох. — И я тебя люблю, сокровище…