Дар из песка

За Расколотым пределом, каньоном на южных рубежах, простираются пески и скалы до самого горизонта, сколько может охватить человеческий взгляд. В долине завывают сильные ветра. Выжить здесь невероятно сложно, и всё же кто-то подчинению Империи предпочитает бесплодные земли. Императрицу едва ли волнуют кочующие племена, пока те не представляют опасность торговым путям или приграничным сёлам. Но стоит им лишь приблизиться к границе, разговор всегда один. Пленные идут цепочкой к посту, мешковатая одежда скрывает лица и фигуры. Их ждёт работа на фабриках, скорее всего, до конца жизни, которая заканчивается обычно рано. Для Минхо подобные походы почти прогулка — с мощью имперской армии разбить группу разбойников не составляет труда, как отобрать конфету у ребёнка, — и это действительно даёт ему время побыть наедине без пристального внимания со стороны. В столице через несколько недель будет праздник Небесного Восхождения. Минхо, как принц, естественно, обязан присутствовать. Тяжёлый вздох невольно срывается с губ. Нет ничего отчаяннее матери, что надеется представить старшего сына хорошей омеге. Усмехнувшись горько, Минхо слышит со стороны колонны шум и следует к ней, чтобы разобраться в чём дело. Один из пленных что-то обронил, что вызвало замешательство у солдат и из-за чего разразился небольшой конфликт. Разбойник смотрит с ненавистью на то, как Минхо подбирает с горячего песка необычайно красивый, но дешёвый браслет из резных бусин. — Это твоё? — спрашивает он, подмечая, что перед ним альфа. Доминантный к тому же, от его взгляда даже у Минхо появляются мурашки. — Отвечай. — Наверное, украл, откуда ещё у варвара украшение. Устроил истерику из-за этой безделушки, — солдат рядом тихо ворчит, забыв про формальности, и строгий взгляд заставляет его низко склониться. — Извините, Ваше Высочество! — Это моё, — шипит с южным акцентом пленный, прежде чем резким рывком двинуться в сторону Минхо, за что тут же получает от солдат по ногам и валится коленями на песок. — Верни мне его. Минхо же, несмотря на предостережения подчинённых, сам сокращает дистанцию. Какой-то цели в голове нет, просто пальцы цепляются за край ткани, скрывающей челюсть пустынника, и сдёргивают вниз. Под маской скрывались чёткие, словно выточенные ветрами скалы, черты лица, острый подбородок и полные, неуместно мягкие для воина, губы. Лохматые чёрные волосы, липкие от пота и крови, очерчивали смуглое, как обожжённое солнцем золото, молодое лицо. Парень перед ним — невероятно красивый доминантный альфа, алмаз, найденных в песках. В ту же секунду созревает план. — Держи, — Минхо бросает браслет застывшему в презрении пленному, но следующие слова уже обращает к солдатам рядом: — Он поедет со мной в столицу. Живым. И по возможности — целым. *** Сдержать зевок кажется практически нереальной задачей. Стоящие перед троном люди говорят монотонно, их речи столь же туманны, как утренний воздух в горах. За пределами зала кипит жизнь — дворец готовится к одному из главных праздников, — и Джисону безумно хочется оказаться в саду и пить чай в тени беседки, а не сидеть на собрании Совета старших родов. Его обязанность — внимательно учиться мудрости Императрицы, но с каждым словом разум всё дальше от происходящего здесь. Хорошо, что его, как и правительницу, скрывает полупрозрачная ширма: Джисон может зевнуть, не боясь осуждения от советников. Двери отворяются, и в зал грациозно и практически бесшумно, как кот, ступает альфа в тёмно-синих одеждах и у трона склоняется в лёгком поклоне. — Ты вернулся с южных рубежей? — голос матери звучит слегка мягче, чем при общении с советниками, хотя всё равно сохраняет ледяное спокойствие. — Ваше Императорское Величество, мне сообщили, что Вы сегодня принимаете Совет, — заговаривает Минхо, не поднимая головы. — Когда Вы пожелаете услышать отчёт? — Не волнуйся, мы закончили, — Императрица приподнимается. — Думаю, на сегодня хватит. Прежде чем Её Величество покидает тень ширмы, все, кроме Минхо, тут же падают на колени, упирая взгляд в пол. Джисон встаёт следом за ней, чтобы тоже увидеться со старшим братом. Минхо отсутствовал несколько месяцев, и его лицо слегка загорело на южном солнце, но, в целом, в нём ничего не изменилось. По крайней мере, его губы всё также изгибаются в призрачной усмешке, стоит взглядам принцев пересечься. Сопровождаемые слугами с зонтиками, они выходят в пестрящий летними цветами сад, где вода сверкает на свету в искусственных каналах и прудах. Минхо делится сводками с Расколотого предела, и Императрица, с величием шедшая впереди, слушает, не перебивая. Джисону интересно, как выглядит этот каньон на границе Империи вживую, каковы пески пустыни — в столице, окруженной реками и озёрами, тяжело представить жизнь там, где воду найти равно чуду. Джисон молчаливо шагает по деревянным помостам, не решаясь задавать вопросы в присутствии матери. В конце концов, Императрица наконец-то оставляет их вдвоём. — Старший брат, — обращается Джисон к Минхо спустя некоторое время неловкого молчания, — вы только вернулись с долгой поездки. Не желаете ли выпить со мной чай? — Как Вы верно заметили, Ваше Императорское Высочество, я устал, — склонивший голову Минхо кротко улыбается. — Знаю, Вы желаете услышать рассказы о моей поездке, но, с Вашего позволения, мы можем обсудить её в следующий раз. Кстати, — во взгляде Минхо мелькает игривость, — я привёз подарок для Вас. Возможно, его будет достаточно, чтобы утолить Ваше любопытство. — Подарок? — удивляется Джисон. — Вы как всегда внимательны, старший брат. — Увидимся завтра на Небесном Восхождении, — Минхо в последний раз склоняет голову и направляется в сторону своих покоев, пока Джисон усиленно думает, какой подарок из южных земель его ожидает. *** Праздник Небесного Восхождения сопровождается парадом, проходящим по центральной улице, и это единственный день в году, когда Джисон может официально покинуть внутренний двор, хотя, несомненно, «покинуть» громко сказано. Сидя в паланкине на террасе дворца и скрывая лицо веером, он наблюдает за очередной разработкой придворных учёных — новейшей моделью паровых автомобилей. Окружённый танцорами в ярких одеждах с шёлковыми шарфами и веерами, автомобиль медленно едет по вымощенному проспекту, чтобы напомнить о дальновидности Императрицы, взошедшей в этот день на престол много лет назад. Однажды этот праздник устроят и в его честь, но пока Джисону хочется оказаться где-то подальше от шумного фестиваля. От июньской жары на лбу проступает испарина. Джисон обмахивается веером лениво, провожая завершающих процессию артистов из народа, что славят Императрицу от лица всех подданных, и взгляд невольно задерживается на сидящем недалеко Минхо. Кажется, он, сегодня с собранными изящной заколкой волосами и одетый в цвета императорской семьи — белое с золотом, — наслаждается представлением, и всё внимание присутствующих знатных омег приковано к красивому военачальнику. Взять его в мужья — значит приблизиться к Императрице, так что Джисон готов поспорить, что каждый из них заворожен идеей откусить такой лакомый кусочек в виде рецессивного альфы. Минхо воротит нос от любых предложений, в этом весь он, недоступный и неуловимый. Императрица завершает фестиваль своим напутствием народу. Столица ликует, их голоса разносятся на десятки миль вокруг. В городе продолжатся народные гулянья, во дворце же приближенных ожидает пир. Джисон, наконец выдохнув, решает хотя бы насладиться вкусной едой. Та буквально тает во рту, а сладкое вино растекается по горлу нектаром. Будь его жизнь всегда такой, он считал бы это раем, но, к сожалению, бремя будущего Императора висит над ним дамокловым мечом. Чужие ожидания душат. Может, будь он альфой, Джисон тоже бы посвятил себя военному делу. Так бы он повидал все уголки Империи. — Ваше Императорское Величество, покорно прошу Вашего дозволения сделать подарок нашему благородному наследному принцу, — голос Минхо раздаётся со стороны, привлекая внимание матери. — Я привёз его с самых южных рубежей, с Расколотого предела. Кажется, Его Императорскому Высочеству нравятся красивые диковинки? — Конечно, — Императрица улыбается лишь уголками глаз. Джисону становится не по себе, и на этот раз интуиция не подводит. По приказу Минхо несколько воинов вводят во двор парня. Одежды на нём с южными узорами, не самые искусные, но опрятные. Только руки его крепко связаны и соединены с шеей прочной верёвкой, конец которой держат солдаты, не позволяя ему ступить и шага. Невероятно красивое лицо кривится в ненависти ко всему происходящему, и стоит их взглядам на доли секунды пересечься, как у Джисона пробегают по телу мурашки. В ту же секунду парня валят на колени перед императорской семьёй. — Ваш подарок, Ваше Императорское Величество, — Минхо с интересом наблюдает за реакцией Джисона. — Вы не видели вживую пустынный народ, поэтому я осмелился предположить, что Вас заинтересует такой презент. Он слегка диковат, но нашему благородному наследному принцу не составит труда выдрессировать этого альфу. Конечно, если Вы чувствуете, что он Вас обременяет, я не обижусь. Императрица прикрывает усмешку, которую Минхо и унаследовал в точности, веером. — Экзотический подарок, — произносит она, и волной по двору разносятся шепотки. Джисон клянётся, что слышит что-то про доминантного альфу и варвара. — Джисон, тебе нравится подарок старшего брата? Джисон знает, что произойдёт, если он откажется: пустынника казнят тут же. И это представление запомнится надолго, как момент его слабости. Минхо играется с ним, словно с загнанной в угол мышью. Онемевшие губы неохотно растягиваются в вежливой улыбке. — Старший брат, благодарю вас за ваше внимание, — с напускным спокойствием выдавливает Джисон. — Вы всегда радуете меня интересными сувенирами из разных уголков нашей обширной Империи. На сей раз ваш подарок показывает, как могущественна наша страна и что её успехи в борьбе с варварами неоспоримы. Пожалуйста, устройте, — он мешкается на пару секунд, наблюдая, как мрачнеет выражение лица пленника, — мой подарок в моей части покоев.