Дар из песка

Павильон, где встречали гостей, в основном использовался только для официальных приёмов. Чаще всего Джисон пил чай в беседке, наслаждаясь окружающей его природой. В те мгновения, когда он сидел там, мир казался безграничным: лазурное небо — его потолок, ветер — его шёпот, реки — его артерии. Однажды Империя будет принадлежать ему, а сейчас ему принадлежали лишь тихие мгновения в саду. Джисон не любил принимать гостей в павильоне. Строгие колонны казались ему решёткой, за которой он не мог разглядеть неба. Минхо, развалившись на подушках, пьёт чай за низким столиком. Его послание принесли ещё утром, в нём он просил аудиенции у наследного принца. Пришлось приказать слугам приготовить обед, чтобы встретить старшего принца как подобает формальностям. И в этом весь Минхо. Невозмутимая улыбка на его лице раздражает ещё больше, пока он нахваливает чай. — Чай западных гор имеет столь утончённый и нежный вкус, как и красоты их пейзажей, — восхищается Минхо. — Кажется, это не первый подарок, присланный Вам с Туманных Склонов? Джисон — неисправимый любитель чая, слухи о котором дошли до самых дальних провинций, неудивительно, что славящиеся своими высокогорными плантациями Туманные склоны высылают ему отборные чаи при каждом удобном случае. Но в любом поступке скрывается своя правда, и Минхо прекрасно осведомлён о ней. Его взгляд исследует реакцию Джисона. — Уважаемые господа с Туманных Склонов преданы Империи и их признательность выражается подарками, — Джисон отвечает медленно, стараясь сохранить спокойную улыбку. — Их желание показать доверие будущему Императору понимаемо. — Ах, Ваше Императорское Высочество, — смеётся Минхо, — Ваши слова слаще мёда на Вашем столе. — А ваши, старший брат, острее вашего клинка. Минхо ничего не отвечает на замечание, пробуя угощения, представленные к чаю. Его поза всё такая же расслабленная, как и в начале, но за всё это время он даже не раскрыл цели своего визита, ходя вокруг да около. Глаза брата на доли секунд задерживаются на перевязанной руке Джисона, из-за чего тот тут же прячет ладонь за длинным рукавом. — Жаль, не все подарки столь же изысканны, как этот чай, — Минхо продолжает улыбаться своим мыслям. — Не говорите так, старший брат, — отвечает Джисон, наблюдая за ним. — Каждый подарок ценен. Особенно те, что от близких людей. Вы думаете обо мне даже в самых дальних странствиях. Ваши подарки раскрывают ваши добрые намерения. — Как у военачальника, мой долг защищать Вас и Империю, — Минхо выпрямляется. — Но, как у старшего брата, забота о Вас — моя первостепенная задача. Если есть что-то, что Ваше Императорское Высочество хочет, я принесу это к Вашим ногам. — Я хочу лишь блага всей Империи, — впервые за долгую беседу Джисон говорит от всего сердца. — И вашего, старший брат, в том числе. — Вы как всегда жадны, Ваше Императорское Высочество. — И в чём же заключается моя жадность? Сколько Джисон не прожигает взглядом старшего брата, тот молчит, словно задумавшись о чём-то. Наконец Минхо поднимает глаза, в которых плещется что-то тёмное и глубинное. Их детство было беспечным, и насколько Джисон помнил, эта тьма в сердце Минхо поселилась лишь недавно. Раньше его большие глаза, обрамлённые длинными ресницами, искрились счастьем. — Блага не достичь без жертв, — в голосе Минхо звучит сталь. — Ваше Императорское Высочество знает иной путь? — Мой путь — поддерживать порядок, — чеканит Джисон, — и вести Империю к развитию. — Порядок кроется в почве под нашими ногами, а развитие — в небе, — Минхо едва сопротивляется давлению со стороны доминантного омеги, поэтому его слова звучат ещё туманнее. — Да, традиции — это фундамент, уходящий корнями в землю наших предков, — спокойно продолжает Джисон. — На нём и стоят крепко стены, защищающие нас от ветра. — Разве ветер плох? Он приносит свежесть. — Если ветер ураганный, он принесёт лишь хаос. Минхо, не моргая, несколько мгновений изучает лицо брата, затем опускает голову. — Под вашей несокрушимой волей даже дикий пустынный цветок зацветёт раньше срока, — он скрывается за насмешкой, снова возвращая разговор в весёлое русло. — Правда, растения, выросшие в суровом климате, имеют колючки. — Каждый защищает себя, как может, — соглашается Джисон. — Но розам, выросшим в императорских садах, шипы обрезают, — Минхо складывает руки на коленях и слегка кланяется. — Благодарю за гостеприимство, Ваше Императорское Высочество. С Вашего позволения, я пойду. Джисон провожает фигуру в чёрных одеяниях с тревогой. С тех пор, как Джисона назначили наследным принцем, а Минхо выбрал карьеру военного, между братьями, кажется, вырос барьер. Это и ожидаемо, их жизнь теперь проходит в разных измерениях. Пока Джисон оттачивает свои навыки красноречия, Минхо точит меч. Пока Минхо проводит в разъездах большую часть времени, Джисон не покидает пределов дворца. Их жизнь изменилась со временем, и от беззаботного детства остались лишь воспоминания. На ножнах меча Минхо висит тонкая белая кисточка из шёлковых нитей — уже выцветшая и стёртая, но хранившая в себе обещание. — Даже если мы повернёмся спинами друг к другу, то только чтобы защитить, — тихо повторяет Джисон. *** — Эй, принц! — прогулку по саду прерывает громкий крик, слышимый, наверное, во всей столице. Больше, чем тому, что подобная дерзость звучит в пределах дворца, Джисон, обмахиваясь веером, удивляется тому, чей голос спугивает птиц с низких деревьев и кустарников. Впрочем, пленнику не дают прорваться за пределы этой части сада, тут же валя на землю. — Это ваш принц… не мой. Шипение парня Джисон слышит, когда сокращает дистанцию. Пленника сопровождают двое стражников, на его руках крепкий узёл, как в первый день. И судя по тому, сколько в этом парне энергии, тот ел исправно с их последней встречи. Джисон кивает воинам, и те отпускают пленника, позволяя ему подняться на колени. — Я не ожидаю знания этикета от тебя, пленный, — улыбается Джисон. — Но будь послушным, тогда страже не придётся тебя выводить на поводке, как собаку. — Я сказал им, что хочу убить принца, — пленник фыркает. — Но они всё равно вытащили меня наружу. Ты им приказал? — Сад воистину прекрасен в это время года, — Джисон с гордостью оглядывает окружающие его растения. — Разве твоему взгляду не радостно от живописного вида? В пустыни такого не найдёшь. — Ты хоть раз видел пустыню, принц? Улыбающийся Джисон склоняется к стоявшему на коленях парню и обхватывает его подбородок двумя пальцами, чтобы нарочито медленно оглядеть смуглое лицо. — Хочешь сказать, что в пустыне есть прекрасные цветы? Фраза срабатывает как триггер, и там, где только секунду назад была рука принца, клацают зубы. Стражники едва успевают дёрнуться, но Джисон даёт им знак оставаться на месте. Тем временем, в глазах пленника столько гнева, что его можно физически ощутить на собственной коже липким слоем. — Ты бы не выжил в пустыне. — С такой слабой волей к жизни, — усмехается Джисон, — я весьма удивлён, что ты там выжил. Может, старший брат меня обманул и доставил вместо дикого жителя Песчаных Земель жалкого преступника, прятавшегося в Расколотом пределе? Ты так легко готов расстаться с жизнью. Пленник с проворностью зверя вскакивает, чтобы вновь напасть на принца, но Джисон делает в нужный момент шаг назад, выставляя ногу. Тяжёлое, видимо, из-за долгого пребывания обездвиженным, тело падает наземь с громким хлопком и руганью. Правда, пустынник не сдаётся — он ловко перекатывается, пытаясь пинком сбить Джисона. Все в императорской семье обучены боевым искусствам в той или иной мере, так что и этот выпад принц с лёгкостью парирует, а затем, скорее в целях развлечься, делает рывок, чтобы контратаковать. Веер легонько ударяется о лоб зажмурившегося пленника. — Развяжи меня и сразимся достойно, — униженный альфа шипит с земли. — С чего бы мне давать тебе честный поединок? — смеётся Джисон, вполне довольный. Ему нужно было отвлечься от разговора с братом. — Ты не в том положении, чтобы командовать. — Что ты от меня хочешь? — пленник смотрит с вызовом. — Для чего ты приказал своим псам выводить меня на прогулку? — Как я уже говорил, насладиться садом, — Джисон распахивает веер и лениво обмахивается им. — Почему? — Потому что в саду множество прекрасных цветов, — улыбка становится шире от вида взбешённого туманным ответом пленника. — Наслаждайся. И если захочешь в следующий раз поговорить со мной, то попроси аудиенции через мою служанку или стражу. Не носись по дворцу, иначе не досчитаешься головы. — Аудиенции? — пленник бросает это уже в спину. — Пошёл ты к чёрту! Диковатый подарок может принести больше проблем, чем Джисон рассчитывал. Наверное, поэтому он определил его в самый отдалённый склад на севере, где почти ничего, кроме деревьев и кустарников, нет. Но такая неожиданная встреча — принц забрёл в задумчивости дальше своих обычных маршрутов, — принесла ему удовольствие. Пленник куда интереснее, чем казался вначале. На языке застывает приятное послевкусие от интриги в том, как поступит далее альфа. Воспользуется ли данным ему правом аудиенции у наследного принца, или даже не поймёт, какие возможности открываются перед ним? Джисон замечает куст роз, мимо которого проходит его путь. — «Шипы обрезают»?.. *** Императрица смотрит на него сверху вниз, но лицо её смягчено улыбкой — той, что можно назвать в полной мере материнской, несмотря на разницу в положениях. Минхо поднимает взгляд на родительницу, пытаясь разглядеть хоть что-то за этой завесой мягкой любви. Возможно, ей уже сообщили, что днём он был у Джисона. В любом случае, каждый их шаг облеплен взглядами слуг, так что избежать слухов не удастся. Например, про то, что под бинтами наследного принца скрывается укус пленённого пустынника, при дворе не знал только ленивый. — Мне жаль. Ты только вернулся с южных рубежей, Минхо, и уже вынужден отправиться в путь, — ласково обращается Императрица. — Но есть то, что я могу доверить только тебе. Послы прибудут в восточный порт на следующей неделе. Их нужно достойно встретить и доставить в столицу в безопасности. — Послы? — Мы обсудим статус Тростниковых островов. Минхо вскидывает голову. Областью его ответственности является исключительно суша, но даже ему прекрасно известно, как натянуты до предела отношения в Восточном море из-за архипелага. Мать улыбается всё с той же уверенностью. — Я буду предельно осторожным, Ваше Императорское Величество. — Знаю, ты всегда смиренно служишь Империи, — отвечает Императрица с нежностью. — Минхо, видеть то, каким ты вырос, приятно сердцу. Минхо кланяется в благодарность на комплименты, поджимая губы.