Дар из песка

Стоит солнцу взойти над водой, на горизонте показывается чужой корабль — длинный, узкий, с высокими бортами, выкрашенный в чёрное дерево с красным узором вдоль кормы. Об этом Минхо сообщают почти сразу же, чтобы он успел подготовиться к прибытию. Массивное судно останавливается на внешнем рейде, и к нему тут же направляются мелкие гребные лодки Империи, чтобы отбуксировать его вглубь порта. Минхо наблюдает, как чёрный острый нос медленно рассекает утренний туман и окрашенные рассветом воды, с верхней галереи гостевой резиденции императорской семьи. Его волосы ещё слегка влажные после умывания, а верхняя одежда распахнута — хочется хотя бы немного побыть одному перед ответственной встречей. Почему Императрица приказала ему? Это первый дипломатический визит за десятилетия изоляции Края Заливов, архипелага в Восточном море. Империя находится на материке, и выход в море у неё только на восточной границе. Долгое время морское направление оставалось второстепенным для обеих стран, поэтому между ними никогда и не вспыхивало открытого противостояния. Но Тростниковые острова могут стать плацдармом для дальнейшей экспансии в Восточном море, поэтому сопротивление со стороны Заливов вполне обосновано. Только выражают они его при помощи мирной делегации, а Минхо, как военачальник, слаб в подобном. «Безопасность» при сопровождении послов от восточного порта в столицу может означать и то, что защищать придётся не столько их самих — сколько от них. Тогда это задание обретает новый оттенок. Минхо — лучшая фигура на доске, которую можно расценивать как жест гостеприимства из-за его происхождения, и при этом сильная на случай, если дипломатия провалится. Позади раздаются шаги. — Ваше высочество, всё готово к приёму, — в поклоне говорит личный слуга Минхо. — Гостей скоро проводят в резиденцию. Во внутреннем дворе лёгкий бриз приносит влажный аромат морской соли, смешанный с пыльцой цветов, растущих в саду. Минхо в парадной форме принца с процессией из дипломатов и слуг ожидает под сводом павильона, по углам которого расставлены воины из его собственного отряда, шутливо называемые его тенями. Первыми входят мужчины-альфы в походной одежде тёмных оттенков, и Минхо быстро скользит по ним взглядом, понимая, что те не представляют большой угрозы. Но следом беззвучно входят три изящные фигуры, облачённые в непрактично яркие платья из шёлка, завязанные широким поясом. В завершение в зал вносят подарки от дипломатов. — Делегация Края Заливов преподносит приветствие в знак мира и уважения, — представляет их переводчик на языке Империи. — Они приносят дары и просят аудиенции у представителя Императрицы. Минхо медленно кивает. Все три девушки-омеги так и не поднимают глаз, пряча руки в длинных рукавах, и только одна — с тонкими чертами и чёрными, как чернила, глазами — бросает короткий взгляд прямо на него, прежде чем вновь опустить ресницы. «Дарами» в этом зале являются не только дорогие ткани и драгоценности. — Мы рады принять вас как наших гостей, — сдерживая кривую усмешку, говорит Минхо. — Отложим дела до вечера. Вы только прибыли, а дорога была неблизкой, мы подготовили для вас покои. *** Излюбленные места принца разбросаны по всему саду. Тот или прогуливается по деревянным помостам, наблюдая за движением воды в фонтанах и ручьях, или пьёт чай в беседке, или рисует цветы перед искусственным озером. Его дни проходят в безмятежности, и от этого внутри вскипает кровь. В последнее время стража позволяет ходить по всей территории, принадлежавшей принцу, кроме его личных покоев и служебных помещений, так что, чтобы не сойти с ума, пленник преследует принца с полудня, когда разрешается выходить из «темницы», и до ужина, когда его ведут обратно. Принц не подзывает его, даже если насмешливый взгляд из-под ресниц пару раз обращается к пленнику. Хочется разбить это вечное ехидство на чужом лице. Когда слуги сервируют небольшой столик десертами и чаем, чей аромат разносится по всей веранде, пленник, несмотря на очевидное недовольство стражи, подсаживается к принцу неприлично близко. Принц кивает страже, и те тут же поворачиваются спиной, словно бы ширма, скрывающая этих двух от любопытных взглядов. Всё это — лишь игра, в которой просчитан каждый ход. — Принц, ты развлекаешься? — ворчит пленник, тут же подхватывая какой-то десерт со стола в качестве компенсации. Фруктовая сладость растекается во рту прохладой. — Не жалуюсь, веселья мне хватает, — принц отвечает с лёгкой улыбкой и отпивает чай. — А ты? Я вижу тебя наслаждающимся садом каждый день. — Я ищу подходящего момента, чтобы исполнить своё обещание, — шепчет пленник. — Не поэтому ли ты приказал им освободить мне руки при прогулке? — Вид связанного человека портит гармонию сада. — Так дело в этом? — пленник тянется за другим десертом, напоминавшим паровые пирожки, но в ту же секунду меняет цель на палочку на столе, чтобы использовать её как оружие. У него не выходит — принц накрывает его руку сверху своей, удерживая. От соприкосновения тело покрывается мурашками. — Ты не боишься, что я осуществлю свой план? — Так у тебя есть план? — интересуется с наигранным любопытством принц, и эта снисходительность в его тоне раздражает. — Ты не считаешь меня равным соперником, — выплёвывает пленник. — Ты хотя бы за человека меня держишь? — Не я считаю, что могу убить высокопоставленного омегу бессмысленной игрой подручными предметами, — взгляд принца расслабленно исследует эмоции, застывшие у пленника на лице. — Твой план столь груб, что мне даже стыдно реагировать на него. Что ты хочешь добиться этим? Своей казни? Впервые тот отвечает без загадок, и смысл его слов прозрачен даже для пустынника. — В прошлый раз почти получилось, — пленник откидывается назад, будто бы неудача несильно его задела. — «Почти» — не результат, — усмехается принц. — Я думал, пустыня — суровое место, но там можно выжить с твоим «почти»?.. Последний ехидный вопрос полностью выводит из себя, и пленник едва удерживается, чтобы не вмазать принцу. Только понимание, что тот прав и простые размахивания кулаками не приведут к цели, помогает охладить разум, как и приятный фруктовый десерт со льдом. Пленник, цокнув, тянется за новым кусочком, когда чувствует движение сбоку. Инстинктивно его отбрасывает в сторону, хотя и слишком поздно — он не ожидал, что принц начнёт действовать первым: тот всегда кажется таким нерасторопным, что это расслабляет. Пряди спадают к лицу. — Что ты творишь? — шипит пленник с отвращением и замечает в руках принца собственную ленту для волос. Технически она принадлежит не ему, как и одежда, но поведение принца всё равно вызывает вопросы, потому что он слегка смеётся. Словно наблюдение за диким котом его повеселило. — Теперь понимаешь, как это неприятно, — хитро отвечает принц, складывая ленту рядом с собой. — Ты не представляешь, насколько неприлично ты поступил в тот день. Но теперь мы квиты. Пленник прекрасно помнит, как вытащил шпильку из пучка принца в тот день, но не видит в этом ничего особенного. Это ведь просто украшение. В любом случае его волосы теперь представляют некий хаос, и принц подталкивает ленту к нему. Так, как если бы они по-дружески дурачились. Это снова раздражает. Почему… — Почему ты это делаешь? — вопрос не отпускает с первого дня во дворце, только обрастает новыми сложностями. — Ты не хочешь сделать из меня своего наложника и не хочешь казнить. — Мне неинтересна твоя жизнь, и пачкать свои руки я не собираюсь, — принц приступает к чаю. — Я забавляюсь тем, как ты кружишь вокруг меня, но напоминаешь тигра, готовящегося к прыжку, не зная, что он в клетке. — Так я для тебя экзотическая зверушка, — фыркает пленник, чьи внутренности в то же самое время переворачиваются от гнева. Только толку в нём мало: каждый раз, когда он ведётся, оказывается в ловушке этого выскочки. — И после этого ты боишься пачкать руки? Белоручка. — Знаю без тебя, пленный, — кивает принц. — Хёнджин, — пленник опускает голову, резко чувствуя опустошение в груди. — У меня есть имя. Принц удивлённо замирает. — Зови меня так, — добавляет Хёнджин, хотя и понимает, что его положение при дворе действительно на уровне зверушки. Так пусть у него хотя бы будет имя, данное ему при рождении. — Джисон, — отвечает принц с улыбкой. Хёнджин фыркает. — Так просто? Я думал, тебя зовут как-то… заковыристее. — Зови меня «Ваше Императорское Высочество», — Джисон набивает щёки паровой булочкой. — По имени меня зовёт только ма… Императрица. Хёнджин наблюдает за этим парнем некоторое время со странным чувством, а затем хватает паровую булочку со стола. Раз его всё равно здесь заперли, он будет хорошо есть и ждать шанса. Жить, потому что мама родила его, чтобы он жил. Удивительно, как эти слова произвели на него впечатление. — Джисон, ты можешь узнать про других… кто был со мной? — спрашивает Хёнджин, сдувая лезущую в глаза длинную чёлку. — Ты ведь знаешь, куда их отправили? — Нет и нет, — Джисон качает головой. — Что ты за принц такой? — Я не пошевелю даже мизинцем ради тебя, — пожимает плечами принц, чем выводит из себя уже в который раз за день. — Ты что, правда думаешь, что можешь приходить ко мне и требовать? — Ты бесполезен, — ворчит Хёнджин. — А ты глуп, — Джисон в следующий раз, когда Хёнджин тянется за его десертами, отодвигает тарелку. — В этом мире нет ничего бесплатного. — Так ты хочешь, чтобы я с тобой спал? Лицо принца перекашивает в омерзении. — Все альфы такие?.. — он отворачивается. — Уходи, я не хочу тебя видеть. Хёнджин не успевает ничего сказать, стража возникает за спиной мрачными тенями. Даже без дальнейших действий понятно, что если он не послушается, то его ждут последствия, которые ему не понравятся, и, чтобы сохранить остатки гордости, Хёнджин встаёт сам. Кажется, Джисон не собирается рассказывать ему о его братьях, так и смысла в этом диалоге больше нет. Лучше отвлечься от этого дурацкого принца, иначе Хёнджин окончательно взорвётся. Забытая лента так и остаётся рядом с принцем.