Розовый лёд

Спортзал был почти пуст. Только лёгкий запах пота, лака на паркете и тишина, нарушаемая стуком мяча. Я пришёл пораньше — не люблю толпу. Особенно этих, в раздевалке, которые меряются бицепсами и выкладывают шорты в ленту, как будто это аукцион. Я бросал мяч в кольцо, следя, как он вращается в воздухе, — будто на секунду весь мир замирает. Момент перед ударом об кольцо — самое спокойное, что у меня есть. Но тишину прервал щелчок двери. Я обернулся. Сону. Словно реклама духов вошла. Всё при нём: розоватые волосы, сумка, будто с подиума, и взгляд… такой, что у тебя в груди что-то дёргается, но ты не понимаешь, это страх, злость или… ещё хуже. Мы не были знакомы. Но я знал его. Все знали. Он появился в школе, как новый айфон — блестящий, холодный, недоступный и почему-то всем нужный. Он пару раз смотрел на меня. Прямо. Глазами цвета холодного стекла. Но никогда ничего не говорил. До этого момента. — Тебе норм так — одному? — сказал он, проходя внутрь, как будто не в зал, а в кадр вошёл. Я пожал плечами, вытирая лоб. — Лучше, чем с этими долбоёбами в раздевалке. Он ухмыльнулся — не громко, почти мимоходом. Но в этой ухмылке было что-то… нехорошее. Или, наоборот, слишком хорошее, чтобы быть настоящим. — Я Сону. Мы в одном классе. — Я знаю. Сонхун. — Тоже знаю, — тихо. Он подошёл ближе, оглядел кольцо, мой старый затёртый мяч, что держался на честном слове. — Поиграем? — У тебя мяч с собой? Он молча расстегнул сумку. Достал мяч. Новый. Чёрно-золотой, глянцевый. С логотипом, который я видел только на ютуб-распаковках. — Серьёзно?.. — вырвалось у меня. Он взглянул на мяч, будто ему самому было неловко. — Мамин выбор. Я бы сам взял обычный. Мы начали играть. Игра с ним была странной. Он двигался плавно, почти театрально. Как будто он не играл — а показывал, как правильно жить. Ни криков, ни суеты. Только точные движения, точные броски. Как будто он заранее знал, куда я двинусь — и опережал меня на долю секунды. — Ты не такой, как остальные, — вдруг бросил он, перекатив мяч в руке. — Это ты сейчас про что? Он пожал плечами. — Просто заметка. Я ничего не ответил. Потому что не знал, что сказать. А ещё потому, что взгляд у него был такой, что хочется сделать шаг назад. И почему-то — шаг вперёд тоже. Он не смеялся. Не пытался подколоть. Смотрел. Словно читал. И я впервые за долгое время почувствовал себя… на ощупь. Не как обычно — когда ты часть стены, которую никто не замечает. А как будто у тебя появился цвет. И кто-то его видит. Когда мы доиграли, я бросил мяч в сторону и перевёл дыхание. — Спасибо за игру. Мне пора. — Конечно, — кивнул он. — Увидимся, Сонхун. Он снова назвал моё имя. Спокойно. Без подкола. Как будто пробовал его на вкус. Я вышел. Захлопнул за собой дверь. И только тогда понял — внутри всё гудит. Нервная система поёт как провод под током. _____ На улице было тепло. Солнце щурилось из-за крыш, в траве что-то стрекотало. Я брёл домой, пинал камни. Воздух пах пылью, бензином и цветами, которые никто не сажал. Рядом — Джей на скейте. Его худи болталось, как крылья. Он не говорил. Просто ехал рядом. — Эй, чел, — наконец выдохнул он, — ты чё такой зависший? — Не знаю. День странный. — Ага, странный. Это ты у нас эксперт по “ничего не случилось, просто я теперь с лицом как у айдола на пенсии”. Я хмыкнул. — Кстати, — Джей подкатил ближе и посмотрел на меня через плечо, — ты знал, что у этого Сону кроссы стоят как почки всей школы? — У него всё так. Сумка, часы, даже взгляд с ценником. — Пф. — Он фыркнул. — Я не доверяю тем, кто так идеально пахнет. — Зависть? — Честность. Мы свернули на нашу улицу. Мой дом возвышался среди одинаковых строений — двухэтажный, серо-коричневый, со скатной крышей, где мы С Джеем часто провожали закат, аккуратными окнами и крыльцом, где часто спит кот. Самый обычный, если не смотреть слишком долго. Ни шика, ни бедности. Корейский пригородный стиль — «просто живём». Забор покосился, почтовый ящик держался на изоленте. Но внутри — свет, тепло и слишком много живности. — Я позже загляну, — крикнул Джей. — Надо помочь матери. Потом подымим, если ты не умрёшь от своей интровертной трагедии. — Ага. Я открыл калитку, толкнул дверь. Дом встретил меня запахом кошачьего корма и стирального порошка. Где-то заскрипела половица, зашуршала кошка. Но внутри было всё ещё неуютно. Как будто я вынес с собой из спортзала не просто воспоминание. А кого-то другого.

Дом.

Тапки валялись, как попало. Кошачья миска была перевёрнута. Из комнаты слышался тихий фон мультиков — мама, как всегда, включила их для близнецов. Им нравилось слушать звуки и пялиться на яркие картинки, пока валяются на мягком ковре и пинают ножками воздух. Я скинул кроссовки, повесил куртку на крючок, который болтается под странным углом, и прошёл на кухню. Пусто. В холодильнике — остуженный рис, к контейнеру прилипла записка от мамы:

“Вернусь поздно. Пожалуйста, посмотри за малышами. Корм для собак под раковиной. Люблю тебя.”

Я вздохнул. Открыл окно — из него пахнуло пылью и чем-то жареным с улицы. Вдалеке соседка Арин, мама Джея, махнула рукой. Я в ответ тоже поднял ладонь. Она всегда напоминала мне тётю из старого аниме — с вечной улыбкой и теплом, как будто выросла в мире без плохих новостей. Джей говорил, что у нас с ней одинаковое чувство юмора — «тупое, громкое и бессовестно добродушное». Я заглянул в комнату — Минсок ползал к пульту, как к святому граалю, Минхёк лежал на животе, пуская пузыри со слюной и гукал в сторону мультиков. У обоих щёки, как у хомяков, и глаза — полные восторга от мигающих зверушек на экране. Я подобрал пульт, чтобы выключить лишний шум, но тут же получил в лицо недовольный звук от Минсока. Настоящий мини-протест. — Ладно-ладно, не орите, — буркнул я и сел рядом, наблюдая, как один из них пытается схватить мою ногу, а второй — дотянуться до уха кота. Из кухни тянуло запахом кошачьего корма. Где-то в глубине дома по полу мягко прошуршал Ливон. Кошки тоже начинали шевелиться. Я подошёл к зеркалу у лестницы. Уставший, в застиранном худи, с прилипшими к волосам крошками и детской слюной на рукаве. Красота, одним словом. Смотрел на себя — и не мог не думать: Почему он подошёл? Зачем? Ким Сону. Это имя звучало, как предупреждение. Или как вызов. Словно кто-то включил игру, но забыл сказать, как в неё играть. Или… специально не сказал.