Гравитация

Воротничок на кителе давно пора заменить. По крайней мере, – его пуговку. Тот немного маловат и буквально душит, но Джунмён вспоминает об этом только в поездки в штаб или в приезды начальства, когда все пуговицы застёгнуты наглухо и показаться растрёпанным никак нельзя. Пальцы каждый раз непроизвольно тянутся чуть тот ослабить или оттянуть от любого глубокого вдоха, и Джунмён обещает себе, что сделает это сразу же по возвращению в своё звено. Но для начала нужно закончить с делами в штабе. Сюда вызывают только в двух случаях: с административной целью – уведомить об изменениях в составе или командовании, об отставке или пополнении; и для выдачи и обсуждения стратегического задания. Для остального же существует телефон. Продолжая дёргать воротничок, Джунмён устало прикрывает глаза, игнорируя взгляды водителя в зеркало заднего вида на него.       – Командир, – зовёт тот, когда машина останавливается у подъезда к центральному управлению штаба, где обычно высаживают пассажиров. – Где вас ждать?       – Не паркуйся, я ненадолго. Джунмён коротко кивает и выбирается из машины, поправляя на себе китель, едва оказывается стоять, да двигает в здание. В штабе, как обычно, шумно. Здесь Джунмёна всегда одолевает странное чувство наигранной безмятежности. Здесь война не ощущается так явно, как в звене. Потому, что даже у них бывают довольно спокойные дни, если не омрачаются неожиданными вызовами, залётными разведчиками или вражескими самолётами, которые постоянно, то тут, то там, нарушают воздушное пространство и чаще всего оказываются сбитыми. Джунмёну, порою, страшно думать о том, что происходит в этот момент где-то в пехоте, на передовой, где моменты спокойствия редки, недолгосрочны и драгоценны настолько, что ему и не снилось. Когда он может спокойно пить свой утренний кофе, сидя где-то за пультом возле связных, пока Исин отправляет его пилотов тренировать лётные навыки. Поэтому здесь, в штабе Джунмёна всегда одолевает странное чувство наигранной безмятежности. Здесь война не ощущается так явно, как в его звене, или в части, или в полку – в любом подразделении, где вызов на задание может прозвучать в любое мгновенье. Здесь не звучат вызовы на задания, только их обсуждения. Отсюда отправляют подчинённых в самое пекло, и только изредка наблюдают со стороны, если задания стратегически особенно важные. Тут не заполняют похоронки и не прячут дела по папкам, как отработанные. И здесь не давятся воздухом, взволнованно наблюдая за экранами радаров, когда объекты исчезают с них бесследно. Мама изо всех сил старалась, чтобы он остался в штабе. В составе связной, даже не лётной эскадрильи. Здесь, среди кабинетов, приказов, за выполнением которых следят по бумагам, а не по экранам. Здесь, среди отчётов и личных дел. Подальше от линии фронта. В безопасности. Мама вообще не хотела, чтобы он шёл в авиацию, а он побежал вслед за хёном, игнорируя вздохи мамы и суровый взгляд отца. Мама одного только не учла – он не для того в авиационном учился на лётчика, чтобы отсиживаться за макулатурой. И пахал, чтобы дослужиться до командира спецзвена в свои 32 – тоже. Которым уже полтора года успешно рукводит. В штабе, как обычно, суматоха. Довольно суетливо и людно. Здесь всегда так, словно в ожидании воздушной атаки. Но многие ли из них знают, что это, на самом деле, такое, когда посреди обеда, сна или тренировки начинают выть сирены. Когда не звучит ни единого приказа, ни единого слова. А только молчаливые понимающие взгляды и кивки. А они здесь, в штабе командует, да. Но откуда в XXI веке видано, чтобы высшее командование лично вступало в бой? Генералы в безопасности, чтобы было кому командовать. Джунмён маму явно разочаровал, когда не остался здесь перебирать бумажки даже после, когда она-таки уговорила своего родного брата дать ему здесь место. Джунмён видит дядю только здесь, в штабе, но каждый раз мысленно благодарит за то, что прежде, чем официально подать прошения о его назначении, сначала спросил, чего хотел сам он, Джунмён. А он всегда хотел в небо! Когда он был в третьем классе старшей школы, отношения с Севером резко накалились и обычно миролюбивые попытки западных соседей примирить государства в этот раз не то, чтобы не помогли, а сыграли в другую сторону. Когда не только нагнетающие обстановку СМИ, но и официальные власти начали поговаривать о возможной войне, сомнений уже не осталось, что рано или поздно это произойдёт. Оставшийся год в старшей школе Джунмён мечтал о выпуске только, чтобы скорее поступить в лётную академию. Потому, что небо манило его всегда. В младшей и средней школе он ещё особо не понимал, что ему с этим делать, но определился ближе к старшей, когда обстановка начала влиять благоприятно, как бы глупо на фоне войны это тогда не прозвучало. Хён поддержал сразу, как, в принципе, делал это всегда, чего бы не касалось, потому, что служа в ВВС, любил небо не меньше. Джунмён помнит, как родители возили их в отпуск ещё мальчишками, ему было шесть, а хёну одиннадцать. Самолёт захватил тогда всё его внимание и весь отпуск хён протаскал его на руках, пока он расставлял широко руки, представляя, что парит в облаках. Отец, после озвучивания его желания поступать на лётчика, как хён, промолчал, как он тоже, в принципе, делал всегда, когда Джунмён приносил не самые радостные для него новости. Идея эта отцу не понравилась, но он знал, что отговаривать бессмысленно. Противилась только мама. Противилась до последнего. Но и её можно было понять. Джунмён ушёл из дому, едва поступил и сообщил родителям не самые приятные новости о своей ориентации – скрывать это было бессмысленно, а отец, служащий тогда полковником в одной из лётных частей, лучше бы узнал от него, а не от кого-то другого. Джунмён закончил учёбу в академии, а затем и учёбу на специализацию, уже будучи младшим лейтенантом, как офицер, какими выпускались все боевые пилоты. Затем поступил на службу в эскадрилью под командования талантливого подполковника. Потом служил капитаном, как старший инструктор, и тренировал молодых пилотов, которые только закончили академию. А потом грянула война. А с ней и похоронка на имя хёна. Мама не зря хотела, чтобы и он, и хён служили в штабе. Отец, наверняка, в тот день пожалел о том, что похоронка пришла на имя хёна, а не на него. Джунмён пообещал себе в тот день, что больше никогда ни к кому не привяжется, пока обстоятельства вокруг него не перестанут грозить смертью так явно. Небо принесло смерть его самому близкому человеку, но несмотря на этом, после случившегося только оно приносило ему и покой да успокаивало боль в груди от мысли о том, что хён остался там навсегда. На второй год войны, когда стратегии Севера перестали быть таким очевидными, штаб во главе авиакрыла, которому принадлежала и его, на тот мент, эскадрилья, решил тоже не действовать так открыто. В течении буквально трёх-четырёх месяцев было решено создать три спецзвена, которые формально были бы частью трёх ведущих эскадрилий, но подчинялись бы только штабу и авиакрылу непосредственно. Спецзвенья, куда в очень ограниченном составе отобрали только самых лучших и самых талантливых. И когда подполковник Ли сообщил, что его повышают с капитана до майора и назначают командиров одного из звеньев, Джунмён три дня после этой новости ходил словно громом прибитый. Начальниками звеньев в эскадрилье всегда были капитаны, но спецзвенья по своим полномочиям приравнивались к эскадрилье спец предназначения, а потому командовали ими обычно только подполковники. Подполковник ему никак не светил, а вот спецзвено – стало. Джунмён спросил его тогда – зачем? Почему не сильных опытных пилотов с большим налётом и стажем? А подголовник Ли ответил, что было решено создать звенья из пилотов нового поколения, тех, кто не боялся бы рисковать, кто мог бы быстро принимать решения, импровизировать в неожиданных обстоятельствах, ломать устоявшиеся шаблоны и не держаться так за рамки, как «старички». В Канцелярии – самом шумном месте штаба, привычно, своя маленькая война. Джунмён здоровается, находя взглядом знакомые лица, да двигает непосредственно в кабинет теперь уже полковника Ли, чтобы забрать документы на перевод, ради которых его вызывают, и выслушать, что в этот раз ему скажет хён, начальник и глава эскадрильи, в которой он раньше служил. Коротко и по-особенному постучав, Джунмён слышит позволение изнутри и спешит войти, с порога отдавая честь и ожидая приглашения сесть.       – Заходи, майор Ким, – зовёт полковник Ли, встречая его улыбкой. – Я тебя ждал, – едва Джунмён садится, командир протягивает ему необходимую папку. – Джунмён-а, дело щепетильное. Пациент проблемный, но очень талантливый! – глотая смешок, Джунмён, наконец, открывает врученное в его руки досье, берясь читать и просматривать. – На тебя вся надежда, – продолжает полковник. – Под твоим крылом одни таланты, возьмись и за этого. Седьмой перевод! Джунмён снова хмыкает:       – Это насколько он талантливый, что его в спецзвено, а не в дисбат? – уточняет следом.       – Посмотри на его налёт! – советует командир и Джунмён находит нужную строку взглядом, вслух присвистывая и совсем понимающе переглядываясь с хёном. – 400-500 часов в год, Джунмён-а. При норме в 120-200. Ещё и на «Рапторе». У тебя есть парочка, и как, много желающих оседлать? – уточняет полковник, но ответ знает и так. Самолёт непростой и не кому-попало его ставят в специализацию.       – Полтора пилота, – Джунмён вздыхает, всё же отвечая на риторический вопрос своего командира.       – То-то же! – подполковник кивает. – А тебе как раз нужен ещё один ведущий!       – Ведущий? – Джунмён не сдерживает ухмылки. – С такой дисциплиной?       – Я на тебя надеюсь, Джунмён-а!       – Это манипуляция на моей преданности и привязанности, хён, – Джунмён вздыхает, улыбаясь уже мягче, закрывая папку с досье и прижимая к своей груди, чтобы не класть на стол перед ним и не забыть её тут же.       – Есть немного, – ещё довольно молодой мужчина напротив улыбается ему в ответ. – Но я, при этом, не сомневаюсь и в твоих лидерских качествах.       – А это уже лесть, полковник-хён!       – Приказ ясен? – на мгновенье становится серьёзным полковник Ли и Джунмён согласно кивает, отдавая есть:       – Так точно. Уходя из кабинета командира, Джунмён забирает чужое досье с собой. Нянькой он не будет, это уж точно. И просто с ним тоже не будет – каждый в звене знает, что с ним шутки плохи и нарушение дисциплины – чревато последствиями. Но если полковник Ли подписал приказ о переводе лично, – это что-то да значит. Наставнику, старшему по званию и своему непосредственному начальству Джунмён доверяет безоговорочно – так учили в академии и так научила война. Водитель ждёт там, где он и просил. Джунмён спешно забирается в салон и жестом просит трогаться, вновь возвращаясь к досье и несколько мгновений вглядываясь в лицо человека на фотографии, пришитого к делу. Вопрос, заданный им своему командиру, всё ещё остаётся открытым. На что этот пилот, на самом деле, способен и каким талантом обладает, что вместо того, чтобы в дисциплинарный корпус, как положено, его только переводили, ещё и столько раз?

***

Ещё за пару километров до лётной части воздух начинает пахнуть и звучать по-другому – это заметит только лётчик. Воздух становится каким-то другим, редким, словно высоко в небе. И ровный рев реактивных двигателей современных истребителей, словно надвигающаяся на берег волна, приближается накатом, накрывая и заполняя буквально изнутри, так, что начинает звучать не просто в ушах и голове, а отдаваться вибрацией во всём теле. Джунмён помнит свою реакцию, и запомнит на всю жизнь, когда впервые услышал истребитель – этот звук не спутать ни с чем. Это ровный, оглушающий, переполненный вибрацией рёв, который словно обволакивает тебя в кокон и от которого невозможно закрыться или сбежать. Страшнее было слышать, но при этом не видеть источника звука. За столько лет в авиации Джунмён, конечно, привык. И даже научился различать слова и читать по губам сквозь его гул. Со временем этот рёв перестал быть таким удушающим и всепоглощающим, который остаётся гудеть и вибрировать внутри ещё несколько мгновений после, как затихает. Со временем он стал привычным и, конечно, даже полюбился. Частыми становятся деревья вокруг по мере приближения, встречные машины перестают попадаться и Джунмён без труда узнаёт дорогу, которую и так знает наизусть. Машина заезжает на территорию части, спрятанной в лесу, через задние ворота и Джунмён тут же коротким жестом отпускает водителя, подхватывая папку с делом и двигая в командный корпус, где малый и большой учебные залы, пульт и его кабинет. И едва Джунмён переступает порог своего звена, тут же спешит расстегнуть верхнюю пуговку кителя, с облегчением выдыхая, и отправляет фуражку под мышку вместо папки, содержимое которой вновь берётся изучать взглядом.       – Кукушка приехала? – интересуется у связных на пульте, и те, переглядываясь, прячут смешки и оба по очереди кивают, отдавая честь. Каждый лётчик-истребитель имеет своё кодовое имя и номер, а поскольку авиация таки не пехота, вполне логично было бы использовать имена птиц, что все они, собственно и делают. Незанятую никем Кукушку успешно и негласно решили делегировать новым переведённым лётчикам. Поэтому Кукушкой тут побывал буквально каждый.       – Позовите ко мне. Пользуясь тем, что двери в его кабинет по большей мере всегда открыты, отдаёт Джунмён короткий приказ связным, падая в своё большое кресло и складывая перед собой на столе папку с досье. Сейчас бы не помешала чашка ароматного кофе, а ещё силы, чтобы заставить себя переодеться из парадного кителя, надевать который требуется по приезде в штаб. И едва Джунмён успевает подумать о том, чтобы двинуть к себе переодеваться, как сирены на пульте, а ещё по всему зданию командного корпуса заходятся выть, информируя о налёте. Бросая короткий взгляд на наручные часы, Джунмён поднимается из кресла, двигая к пульту, где связные спешат предоставить своему командиру отчёт и обзор. Джунмён складывает руки на груди, замирая чуть поодаль, чтобы пульт помещался в кругозор, и устремляет взгляд на необходимый экран.       – Докладывайте.       – Двое истребителей, – зовёт привычно Чондэ, бросая на него взгляд через плечо. – Цель, скорее всего, разведка,       – Отправьте Ястреба, – подумав мгновенье, выдыхает Джунмён. – Пусть снесёт. Зачастил Север что-то с разведками. Следует короткий приказ и Джунмён привычно ждёт безукоризненного выполнения, но Минсок, как командир связистов, беря на себя ответственность за этот отчёт, оборачивается к нему от пульта, глядя взволновано.       – Командир, а Ястреб на вылете.       – На каком вылете? – Джунмён хмурится. Какой такой вылет, о котором он не знает и команды к которому не давал?       – На учебном. Джунмён закатывает глаза, выслушав.       – На чём? – чуть повышает он голос, ожидая полного отчёта. – Я по слову из вас вытягивать должен?       – На «Хоке», командир.       – Ну, логично, Ястреб на «Ястребе», – Джунмён вздыхает. – И что я, дурак, спрашиваю, да? А Северяне?.. – с лёгкой опаской в голосе.       – Оба на «Рапторе».       – Проклятье! Джунмён подходит поближе, опираясь кулаками на стол у одного из связных, и прикрывает глаза на мгновенье, чтобы собраться с мыслями.       – Пусть Сойка летит. Садите на его «Молнию» скажите, что ДВБ (дальний воздушный бой). Пусть близко не приближается. Осторожно, с расстояния. И где вообще Исин?       – Капитан Чжан в ангаре, – отвечает на его вопрос Чондэ. – Он…       – Командир, – едва Джунмён успевает договорить приказ в слух, Минсок вновь оборачивается к нему от пульта, когда Джунмён снова вырастает позади, чтобы видеть получше. – Из ангара сообщают, что вылет уже совершён.       – Кем? На чём? – Джунмён вопросительно вскидывает бровь, ожидая ответа, но связной мнётся, прижимая к уху поближе гарнитуру, чтобы выслушать ответ. – Кем?! – Джунмён повышает на этот раз голос довольно заметно. Ситуация накаляется.       – Кукушкой. «Раптор».       – Кто отдал приказ? – выдыхает, интересуясь, Джунмён, складывая руки на груди.       – Самовол, командир… Джунмён снова устало выдыхает, в очередной раз за этот, кажется, бесконечный день, и трёт переносицу. Докатились! Самовол в его звене! Вот вам и перевод! Видимо, о проблемах с дисциплиной действительно предупреждали не просто так.       – Командир, Ястреб на связи. Чондэ протягивает ему ещё одну гарнитуру и Джунмён цепляет на левое ухо, отжимая кнопку включения связи на ней.       – Как дела? – зовёт тут же в микрофон.       – Держусь по кромке деревьев, – отзывается знакомый голос в наушнике. – Командир, а кто в небе? Не могу подключиться, почему-то нет связи. Джунмён слышит лёгкую тревогу в знакомом голосе и глотает выдох.       – Погоди, Сэхун-а, – просит он Ястреба. – Маневрируй в случае чего и продолжай держаться кромки, – Джунмён клацает по кнопке связи, чтобы на мгновенье отключиться. – Выведите ему Кукушку! – командует следом, обращаясь к связным довольно громко и грозно. – Им нужно согласовать тактику отхода.       – Командир, он без внутренней гарнитуры, – объясняет Чондэ. – Без…авиашлема. Только в кислородной маске.       – Да какого же чёрта? – Джунмён окончательно выходит из себя, всплескивая руками. – Картинку на экран! – стучит следом кулаком по столу, подходя вновь к пульту поближе и спустя несколько мгновений сверхзвуковые камеры, не считая радара с движущимися объектами, передают изображение происходящего в небе. Джунмён без труда узнаёт учебно-тренировочный «Хокер», что держится у кромки деревьев, буквально цепляясь за них животом.       – Командир, «Рапторы» набрали скорость – сокращают расстояние.       – Где же ты, зараза? – приговаривает Джунмён, переводя взгляд с одного экрана на другой и видит, как оживляются связные, когда на обоих экранах, наконец, появляется угнанный самолёт.       – Он что, хочет их нагнать? Зачем? Связные, наблюдая, переговариваются между собой совсем негромко, пока Джунмён снова надевает гарнитуру на ухо.       – Ястреб, – зовёт после, как отжал кнопку. – Не менять тактики.       – Командир, кто? – настаивает Сэхун.       – Кукушка, – Джунмён вздыхает. Не в его принципах лгать подчинённым. – С ним нет связи, поэтому не меняй тактики. Мы наблюдаем за ним, посмотрим, как он поступит. Я буду держать тебя в курсе.       – Я что, подопытный кролик? – Сэхун, слышно, злится.       – Подопытный кролик, в следующий раз имей на всякий случай пару ракет на подвеске даже на тренировочном самолёте, да? Мы всё-таки в военное время живём!  – Джунмён тоже чуть выходит из себя, следом вздыхая. – Не меняй тактики. Конец связи. Гарнитура зажимается в пальцах. Связные приникают к экранам. Джунмён не дышит. Не дышит, пока наблюдает, как угнанный самолёт, догоняя учебный и «сладкую парочку» на его хвосте, вдруг выпускают две ракеты им в след, но обе мимо, и неожиданно обгоняет.       – Что он делает? – интересуется Минсок вслух, бросая короткий взгляд на Джунмёна, пока тот, сосредоточенный и хмурый, смотрит в экран, и в то самое мгновенье, когда выпущенные ракеты взрываются где-то среди деревьев впереди, а учебному самолёту удаётся уйти, снижаясь, он, наконец, понимает, что происходит.       – Вызывает огонь на себя! – слышится рядом знакомый голос и Джунмён находит взглядом своего зама за плечом.       – Исин-а, ты что себе там думаешь? – интересуется вслух. – Какого хрена?       – Я едва прибежал в ангар, а он уже от взлётной отрывается, – отзывается капитан Чжан, пожимая плечами. – А тут что? Оба устремляют взгляды на экраны. Едва учебный самолёт скрывается из виду с камер и по радару видно, идёт на посадку на скрытой взлётно-посадочной среди леска, угнанный рвётся далеко вверх, уверенно входя в мёртвую петлю, когда преследователи, увидев в нём угрозу, устремляются следом, чтобы ликвидировать. И выравнивая самолёт так, что оказывается теперь уже позади своих преследователей, угнанный «Раптор» выпускает пару ракет вновь. В этот раз не мимо, а точно в обе цели. Когда вражеские истребители, мигнув, с радара исчезают, связные берутся шуметь, переговариваться и восторженно охать.       – Он что, из «мертвячки» стал сзади и снёс их? – Сэхун прибегает к пульту, где с экрана как раз исчезают оба истребителя противника. Джунмён бросает на него короткий взгляд через плечо, убеждаясь, что лётчик в порядке, снова смотрит в экран.       – Отследите место падения и пошлите ликвидаторов, – приказывает он, возвращая связным гарнитуру. – Он сел?       – Сел. Крепко сжимая кулаки, Джунмён разворачивается на пятках и двигает в ангар, стараясь не сорваться на бег, потому что злость клокочет внутри так сильно, что застилает глаза, отнимая всякие мысли о блестяще исполненном маневре. От уха к уху стучит мысль о глупости, опрометчивости, излишней самоуверенности, безответственности. В ангаре собрались все его лётчики и даже когда замечают его, гудеть не перестают, хотя обычно дисциплинированы. Наверное, думается Джунмёну, слишком шокированы тем, что такое грубое нарушение устава вообще возможно в его спецзвене, и происходит в это самое мгновенье. Самолёт едва сел. Когда отъезжает крышка да из кабины пилота показывается уже трижды упомянутая Кукушка, Джунмён жмёт кулаки сильнее, потому что его злость и негодование вдруг обретает физическую форму и лицо. Лётчик-истребитель спрыгивает с крыла на ноги и сослуживцы, совсем его не зная, тут же шумной толпой налетают, хвалят, хлопают по плечам, но спешат тут же разойтись, уступая ему дорогу, когда Джунмён направляется точно к нарушителю спокойствия.       – 1401 Ким Джонин! – зовёт он громко, перекрикивая гам, и тот затихает. – В третьем спецзвене ВВС не принято так показательно нарушать дисциплину, идти против устава да игнорировать приказы и правила! Джунмён замирает напротив лётчика и первое, что тот делает, это бросает взгляд на погоны его кителя, который парадный, Джунмён так и не успевает переодеть по возвращении из штаба.       – Командир, – человек, названный Ким Джонином, в уважительном жесте отдаёт часть, но следом чуть ухмыляется совсем самодовольно. – Меня учили, что спасение боевого товарища куда важнее устава, правил и даже приказов вышестоящего по званию. Пока Джунмён подбирает у себя в голове нецензурные слова, чтобы выбрать необходимые, он непроизвольно рассматривает высокого молодого мужчину напротив, но тот, отчего-то, кажется, немного младше. Карие глаза смотрят нахально и самодовольно, хотя совсем по-доброму, скорее от радости того, что всё удалось. Шоколадная длинная чёлка спадает на глаза. Он уже в привычной лётной форме, успев снять противоперегрузочный костюм, и, что удивительно, на левом кармане, на груди его имя и номер, а ещё код и название звена. Когда только успел?       – Важно не просто проявить храбрость, бросившись спасать товарища, но и при этом не стать его погибелью! – наконец, выдыхает Джунмён, закончив глотать ругань. – Для этого нельзя вылетать без связи, ибо необходимо координировать ваши действия с тем, кого ты пытаешься спасти! Неужели тебя нужно учить и такой элементарщине? – Джунмён подозрительно прищуривается, складывая руки на груди. – В твоём личном деле, 1401, шесть переводов! – замечает он и лётчики, окружающие их, начинают снова галдеть, удивляясь и берясь обсуждать только что полученную от командира информацию. – Шесть, Ким! Это твоя седьмая эскадрилья, и что-то мне подсказывает, – не последняя! Поэтому сделай милость, пока ты здесь, тем более в качестве гостя, следуй уставу, потому, что нарушители дисциплины в моём звене долго не задерживаются! – окидывая Кукушку ещё одним оценивающим взглядом, подытоживает Джунмён. – Разойтись! И когда он двигает прочь из ангара, туда как раз прибегает Сэхун, направляясь тут же к своему спасителю.       – И как? Командир уже пропесочил? – Сэхун оборачивается через плечо, убеждаясь, что командир ушёл, и зовёт в слух во всеуслышание, легко находя взглядом новое лицо.       – Вы тут все, наверное, по струнке смирно ходите, – замечает Джонин так же вслух, получая кивки. – А ты, наверное, Ястреб! – подытоживает он, протягивая Сэхуну руку и тот, немедля, тут же её принимает, чтобы пожать в ответ.       – Если хочешь остаться здесь не в роли Кукушки, то придётся постараться.       – Вообще-то, – замечет Джонин с улыбкой. – Я – Ласточка. Ласточка!

***

Джонин, видавший до этого и полноценные части да эскадрильи, трижды теряется в спортивном крыле здания звена, пока находит нужный кабинет. Сэхун показывает ему жилую часть – казармы, указывает на свободную койку у двери в углу и велит оставлять вещи да идти искать медчасть. После полётов, ещё и таких, велено показываться капитану Чжану. Поэтому Джонин трижды теряется, пока находит большой спортивный зал для тренировок, а за ним сразу – медчасть. Той оказывается небольшой медицинский кабинет с общей палатой на четыре кровати, рабочим кабинетом да интенсивной палатой. Человек, к которому его, судя по всему, и посылал Сэхун, оказывается сидеть за письменным столом в центре медчасти между койками, занятый заполнением какой-то документации, и Джонин неловко мнётся на пороге прежде, чем его замечают.       – А, Кукушка, заходи, – зовёт Исин, вскидывая взгляд и обнаруживая новоиспечённого пилота на пороге, жестом приглашая его внутрь. Джонин мнётся ещё с мгновенье, следом двигая навстречу и усаживаясь в кресло у чужого стола, тут же готовя левую руку.       – Я – Ласточка, капитан! – напоминает он, привычно изучая отличительные знаки на чужой лётной форме. Исин кивает.       – Несомненно станешь, как только мы убедимся, что ты здесь с нами надолго, – отзывается боевой медик, доставая тонометр и берясь измерять ему давление. – Ты хотя бы взлетал в противоперегрузочном костюме?       – Конечно, капитан, – Джонин тут же согласно кивает. – Не слишком мне мила перспектива отъехать во время «мертвячки». Исин хмыкает с улыбкой, выслушав его, глядя на экран тонометра.       – Джонин, верно? – уточняет он, вскидывая взгляд на пилота, и тот согласно кивает. – Можешь звать меня хёном, как все, – разрешает он. – Джонин, с таким подходом ты должен был взять и шлем.       – Я привык, что шлемы всегда в кабине, – Джонин пожимает плечами, – почему тут его не оказалось – ума не приложу. Пришлось пользоваться запасной «кислородкой».       – Потому, что второй «Раптор» стоит у нас почти нетронутым, – отвечает Исин на его вопрос. – Ты просто выбрал не ту машину.       – О, отлично, – Джонин тут же загорается энтузиазмом, улыбаясь совсем широко. – Значит, её можно «присвоить»?       – Это как командир решит, – Исин тут же остужает весь его пыл, хотя по глазам Джонин видит – чуть улыбается. – Давление в норме.       – Да, я в полном порядке, – Джонин хлопает себя по груди, когда его руку освобождают. – В груди не болит, голова не кружится, гипоксии не наступило.       – Запасная «кислородка» не предназначена для долгого использования, – напоминает Исин. – Тем более, для использования во время фигур высшего пилотажа. И уж точно она не рассчитана на полный оборот, такой как в «мертвячке».       – Знаю, – Джонин пожимает плечами. – Мне не в первой. Главное, что костюм на мне. Хотя я, бывало, и без него входил в «мертвячку». Исин вздыхает в этот раз почти болезненно и как-то совсем обречённо.       – Нарушать технику безопасности – тоже плохая идея. В первую очередь – для себя.       – Знаю, хён, – Джонин в очередной раз пожимает плечами. – Обстоятельства бывали разные. Исин продолжает молчать ещё несколько мгновений, пока пишет что-то в его медкарту.

***

      – Джунмён-а, я не хочу ещё больше портить тебе настроение, – Джунмён вскидывает на него взгляд, когда Исин ставит на стол напротив свой поднос с обедом и привычно усаживается за стол, не сводя с него глаз. – Но из того, что я понял, «мертвячки» – привычное для него дело. А здоровье – хоть в космос его отправляй. Джунмён вздыхает:       – Полковник Ли сказал, мне нужен ещё один ведущий.       – Ведущий? – выдыхает Исин чуть ошалело. – С такой дисциплиной? Джунмён не сдерживает улыбки, потирая переносицу:       – Слово в слово моя реакция, Син-а. –       Что планируешь делать? – Исин, выслушав, наконец, берётся за свой обед. Они привычно сидят в столовой за отдельным крайним столом чуть поодаль от подчинённых.       – Для начала посмотрю, как дела пойдут. Стоит ли игра свеч.       – У него по 400-500 лётных часов в год, Джунмён-а, – напоминает ему Исин то, что он и так уже видел в чужом досье. – Это побольше, чем у нас с тобой. Хорошо побольше. У меня такое ощущение, что он и спит в небе.       – Понаблюдай на учебных, – даёт добро Джунмён, как командир. – Что может, как себя ведёт, как ладит с другими.       – Понаблюдаю.

***

Верхний свет после ужина отключается по расписанию и остаётся только вспомогательный вдоль стен по периметру коридоров, кутая те в лёгких полумрак. Проснувшийся среди ночи от воя сирен на задание пилот не должен слепнуть, пока на ходу влезает в лётную форму и получает приказ, по пути в ангар к машине. Проходя мимо командного и пульта, где бледно горят пару экранов радаров для круглосуточного наблюдения, Джунмён двигает дальше по развилкам коридора, выходя в ангар, и не на шутку удивляется, вдруг замечая кого-то у одного из «Рапторов» в бледном свете вспомогательных огней под потолком. Чуть присмотревшись, Джунмён узнаёт Кукушку. Вздыхает.       – Я извиняюсь, – зовёт он довольно громко, так, чтобы быть услышанным, и Джонин, а это именно он, стоя на крыле самолёта и собираясь забираться в кабину, на мгновенье замирает, следом оборачиваясь к нему. – Команды на взлёт не было!       – Я присматриваюсь к боевой машине, командир, – отзывается Джонин, продолжая делать, что делал, и всё-таки оказываясь в кабинет, но не спеша опускать крышку кабины, называемую «фонарём», или включать питание.       – Насколько мне известно из твоего досье, у тебя богатый опыт общения с такими машинами. Джунмён, как ему кажется, незаметно, двигает вглубь ангара, останавливаясь возле основного рубильника, где кнопка аварийного стопа, при нажатии которой воздух в ангаре в считанные секунды становится редким настолько, что турбоактивный двигатель истребителей просто не в состоянии завестись до необходимой меры, чтобы дать искру в топливный бак и поднять самолёт в воздух на естественной тяге.       – Но не конкретно с этой, командир, – отзывается Джонин спокойно. – Штурвал не откалиброван.       – Да ладо? – Джунмён хмыкает чуть нагло. – Скажи об этом старшему технику, а не занимайся его работой. Твоя задача – пилотировать, а не калибровать машину.       – Будь на моём месте кто-то другой, из «мертвячки» с таким штурвалом мог и не выйти. Джонин почти бурчит себе под нос.       – Будь на твоём месте кто-то другой – он действовал бы менее опрометчиво, – замечает Джунмён. – Мы здесь не высшим пилотажем занимаемся. Здесь реальная жизнь, здесь война, и вместо того, чтобы демонстрировать свои лётные навыки, стоит выполнять приказы.       – Я думал, в спецзвено, командир, кого-попало не берут.       – В твоём случае – это последний шанс перед дисбатом, – прямо заявляет ему Джунмён, складывая руки на груди. – Не упусти его. А теперь отбой!

***

      – Тебя мигрень ещё не доконала? Джунмёну кажется, они с замом встречаются исключительно в столовой, утром, в обед и вечером, а потом дела в звене раскидывают их по разным кабинетам и зданиям и вот так просто поговорить не остаётся совершено ни времени, ни возможности. Так и этим утром, когда Исин привычно находит его за их столом во время завтрака, усаживаясь напротив. Единственное спокойное время за день, если не будет прервано срочным вызовом на вылет.       – Это нервное, – Джунмён трёт переносицу движением почти родным, почти отрепетированным. – Я написал полковнику о том, что разведчики зачастили.       – Он уже ответил? – уточняет Исин, получая в ответ отрицание. – Хотел бы я знать их цель. Такое ощущение, что готовят какую-то операцию возле линии боевого столкновения и проверяют, среагируем ли мы, станем ли мешать, станем ли следить.       – Мы без приказа ЛБС нарушать не можем, – напоминает ему Джунмён, многозначительно вскидывая брови. – Разведка без нарушения.       – Вон, отправь Ласточку, – Исин хмыкает улыбчиво. – Ему приказы не писаны. Скажешь потом, что сам улетел.       – Ага, и подорвать свой собственный авторитет тем, что у меня пилоты в самовол летают? – Джунмён хмурится – Спасибо за хороший совет, дружище! – Джунмён наигранно улыбается ему, чем вызывает у Исина смех, который тут же затихает, потому, что вышеупомянутый человек вдруг вырастает рядом возле их стола с подносом в руках.       – Командир, – кричит Бэкхён со своего стола, чтобы дозваться. – Мы Ласточку послали к вам, потому, что он – лейтенант!       – Да, – подхватывает и Сэхун тоже. – А мы не хотим со старшими по званию вместе есть.       – Нам не нравится такая субординация! – поддакивает и Кёнсу следом. Джунмён в очередной раз вздыхает, подпирая щёку кулаком и глядя на них, Исин двигается за столом чуть в сторону, жестом приглашая Джонина сесть, но тот не спешит.       – Полковник Ли «тепло» о тебе отзывался, – замечет Джунмён, глядя на него. – Это как ты умудрился с такой дисциплиной дослужиться до лейтенанта? – переспрашивает следом, прикидывая в голове, что среди его пилотов и связных он единственный – лейтенант. Все остальные – младшие, Чанёль – вообще сержант.       – Моя попытка номер семь? – уточняет Джонин. – Полковник не говорил, что это большая честь – попробовать меня обуздать? – следует очередной вопрос и в столовой повисает тишина. Исин глотает слова.       – Маленькое хамло. Джунмён подытоживает спокойно и легко.       – Эй, между вами воздух искрит! – пытается остудить едва начавшуюся стычку Исин. – Можно, пожалуйста, полегче? Спасибо.       – Наверное, мне и правда лучше вернуться к остальным… – Джонин двигает со своим подносом прочь, только задним числом понимая, что действительно нахамил начальству, жуя губу чуть виновато.       – Верно подмечено! – слышится в спину голос командира и, проходя мимо стола с другими пилотами и связными, Джонин занимает небольшой чуть в стороне. Один.