Гравитация

      – Всем доброе утро, – Исин заходит в командный пункт к пульту после завтрака, чтобы начать инструктаж перед сегодняшними отработками и раздать задания. – Готовы?       – Доброе утро, хён! – в один голос. Исин жестом приглашает сесть за стол, чтобы рассказать.       – Нам с вами… – окидывает он взглядом всех присутствующих. – А где Сэ? – вдруг понимает, что кого-то не хватает.       – Он дежурит в столовой, хён, – объясняет Чанёль. – Скоро прибежит.       – Хорошо, – Исин кивает. – И так, поскольку у нас пополнение, – взгляд получает и Джонин, и остальные за столом теперь смотрят на него тоже. – Нам нужно оценить нашу Ласточку…       – Хён, а после «мертвячки» ещё не оценили? – уточняет Бэкхён, глотая смешок, и остальные поддерживают смехом. Джонин с улыбкой хмыкает, но молчит.       – Ну так вот! – настаивает Исин чуть строже, и пилоты замолкают, больше не перебивая. – Нам нужно оценить Ласточку, а потому я хочу сегодня, Джонин, чтобы ты поработал в паре с Кёнсу, – Исин устремляет взгляд на Джонина, следом на Кёнсу. – Хочу оценить твои командные навыки.       – Сэ! – зовёт Бэкхён, замечая Сэхуна, который приходит в командный да двигает поздороваться со связными прежде, чем присоединиться к ним за столом. – Иди скорее! Хён поставил нашего Синхрониста в пару к Кукушке!       – Ух ты! – Сэхун тут же бежит за стол, плюхаясь на свободный стул. – Я тут, хён!       – Я – Ласточка! – тем временем исправляет Джонин, чуть хмурясь.       – Дело в том, Джонин, – после кивка Сэхуна продолжает Исин, – что наш Кёнсу – очень талантливый командный игрок, – рассказывает он. – Задание получаете с земли. Разрабатываете стратегический план на ходу в небе. Вылетаете на «Хокерах». Кёнсу, выслушав, довольно кивает, Джонин же наоборот – вновь хмурится.       – Остальные – наблюдают внимательно с пульта, анализируют, подмечают детали, делают выводы! – раздаёт указания Исин. – Ёль, пожалуйста, проконтролируй взлёт, как старший техник. Чанёль согласно кивает, вставая из-за стола, да двигает в ангар. Сэхун с Бэкхёном идут занимать места получше возле пульта и экрана с камерами. Исин двигает за Чанёлем следом в ангар готовиться быть нападающей стороной на «Молнии». За столом Джонин остаётся с Кёнсу.       – Итак… – тянет Ласточка следом, чуть нервно сплетая пальцы. – Что полезного о себе расскажешь?       – Есть кое-что, – Кёнсу согласно кивает, так же нервно улыбаясь в ответ. – Дело в том, что я до смерти боюсь высоты. Джонин замирает, переставая дышать и во все глаза уставившись на пилота напротив, пытаясь переварить и осознать то, что услышал, боковым зрением видя, как с улыбками за его реакцией наблюдают с пульта и связные Чондэ с Минсоком и, конечно, Бэкхён с Сэхуном.       – Высоты до смерти боишься? – уточняет Джонин пару мгновений спустя, как шок от услышанного чуть проходит. – И командный игрок при этом?       – В этом и суть, – Кёнсу глотает смешок. – Я следую за ведущим пилотом, концентрируюсь на этом и забываю о высоте и своём страхе. От моих командных навыков напрямую зависит моя жизнь, поэтому в этом я хорош.       – Скорее, от концентрационных… – выдыхает Джонин, подытоживая.       – Командир говорит, что я как репейник с ведущим пилотом, – с улыбкой замечает Кёнсу, бросая взгляд куда-то Джонину за плечо, и тот тоже оборачивается, приветственно кивая, потому, что следом за Исином в командный пункт входит так же и Джунмён. Джонин впервые видит его не в кителе, но и не в лётной форме, как пилоты, а в форменной рубашке и тёмно-синем джемпере, от чего он уже не кажется таким строгим и угрожающим. – А потому у меня так хорошо получается роль ведомого пилота.       – И очень даже неплохой репейник, – подтверждает Джунмён его слова, подбадривая и посылая ему мягкую улыбку.  – Готовы? – уточняет следом, получая неуверенные кивки.       – Командир? – зовёт Исин.       – Даю добро на учебный вылет, – Джунмён кивает, занимая своё большое кресло у маленького стола поодаль от пульта, чтобы иметь полный кругозор. – Удачи! Джонин двигает вслед за Кёнсу и капитаном в ангар, на ходу застёгивая все пуговицы на своём лётном комбинезоне до верха, пряча под ним футболку. В ангаре Чанёль, как старший техник, с двумя другими рядовыми техниками уже проверили и приготовили учебные самолёты, и Джонин в очередной раз невесело бросает на них взгляд. У стоек между самолётами ждут вешалки с противоперегрузочными костюмами и Джонин забирает один, влезая в него движением отработанным и лёгким, растягивая молнии и шлейки на максимум, затем так же быстро фиксируя обратно, затягивая по себе, поскольку у костюмов нет размера. Прячет свои лётные перчатки в карман на коленке, чтобы потом легко достать. Кёнсу бросает на него взгляд прежде, чем они расходятся по разным углам ангара к самолётам. «Хокер», как самолёт учебный, иногда как лёгкий истребитель, в ВВС в роли боевой машины уже много лет не используется, но всё ещё выпускается и даже получает свои новые модификации как раз в учебных целях. Джонин окидывает самолёт взглядом и пытается вспомнить, когда сидел за его штурвалом в последний раз, – наверное, ещё во время учёбы в лётной академии. Самолёт едва заметно кренит, когда он встаёт на крыло, чтобы залезть в кабину, и Джонин лишний раз вспоминает, почему больше никогда не хотел бы быть за штурвалом этого «чуда». Деда всегда говорил, что в «Хокере» чествуешь себя как хотя и в современном, но всё же в аэроплане – между тобой и стратосферой какие-то несчастные десять сантиметров фюзеляжа. Вспоминая слова деда перед самым вылетом, Джонин ловит себя на мысли, что это определённо хороший знак и, упираясь обеими руками по сторонам краёв кабины, запрыгивает внутрь. Осматривается, освежая в памяти внутренний интерьер самолёта, затем снимает со штурвала авиационный шлем. Движения рук на автомате скорее по инерции, давно изученные, как и последовательность, которую в академии заучивали на память, чтобы не напутать во время экзаменов и практических зачётов. Пристегнуться, зафиксировать на себе авиационный рюкзак с парашютом, шлем на голову, гарнитуру в правое, затем в левое ухо, поправить кислородную маску, проверить, подключена ли она, затем клацнуть по кнопке турбостартера для включения приборной доски, клацнуть по кнопке спуска крышки самолёта – «фонаря». Перчатки из кармана и на руки, поправляя каждый палец, чтобы чувствовать их словно вторую кожу. Затем поднять взгляд, ожидая сигнальных огней о разрешении на взлёт. Он делал это уже столько раз, что ночью разбуди, и он спросонья расскажет, как поднять самолёт в воздух. Исин-хён выезжает из ангара первым, так как ближе всех находится к авиационным воротам. Стартует со взлётной полосы буквально сразу, без церемоний – истребителю, даже «Хокеру» большой разгон, как гражданской авиации, не нужен. За ним следом через западные авиационные и Кёнсу. И последним – Джонин.       – Чистого неба! – слышится в наушниках гарнитуры знакомый голос и Джонин узнаёт в нём командира, который, конечно, наблюдает у пульта и координирует их, как и положено главе звена.       – Ласточка, как слышно? – слышится следом и голос Исин-хёна. – Проверка связи.       – Плюс, – отзывается Джонин. и передаёт дальше. – Соловей?       – Плюс, – так же отзывается и Кёнсу. – Хён, какие указания?       – У вас на подвеске учебные ракеты, – рассказывает Исин. – Они пустые, без боевой части. Ваша задача – сбить меня, действуя слажено в паре. Ближний воздушный бой. Хлопушки цветные – сфилонить не получится, – Исин слышно улыбается. – Я отключаюсь от вас в обе стороны, чтобы по-честному. Слышать вы будете только друг друга, а также командира. Он так же будет слышать вас. Удачи!       – Спасибо, хён! – в один голос.       – Ласточка, Соловей, как слышно? Я отключаю капитана, – зовёт Джунмён. – Удачи. Приборная доска, где источники связи, сообщает об отключении одного из каналов, но сообщает о присутствии двоих других.              – Что будем делать? – зовёт Кёнсу.       – Ближний бой, – рассуждает Джонин, пока они наматывают круги. – Нужно посмотреть на его тактику. У нас количественное преимущество.       – Думаю, у него на подвеске тоже есть хлопушки, – рассуждает Кёнсу. – То есть, угрозу ему несём не только мы, но и он нам, а иначе это было бы слишком… Кёнсу договорить не успевает, только сдаёт чуть в бок, вовремя замечая на радарном экране цель в свою сторону да избегая её.       – …просто, – договаривает. – О чём я и говорю.       – Значит, нужно его обдурить, – предлагает Джонин. – Посмотрим, что он будет делать, если мы синхронно разделимся. Обстрелять нас обоих одновременно у него не получится, одну хлопушку он потратил, значит осталось три, а это меньше шансов. Значит, он будет экономить «изделия».       – Хорошо, Ласточка, – слышится голос командира в наушниках. – Но не забывай, что ты, как ведущий пилот, должен помнить и о ведомом.       – Давай по обходной траектории восьмёркой? – предлагает Джонин, видя, как Кёнсу синхронно с ним, не сговариваясь, уходит в сторону. – На три часа, идёт?       – Плюс. Подавая штурвал, который в данном самолете по центру, а не под правой рукой, в сторону, Джонин бурчит сквозь зубы, что это не самолёт, а детский трактор, получая смешок от Кёнсу, и уходит в восьмёркообазную петлю влево, в то время как Кёнсу – вправо. И когда стрелка, обозначающая его местоположения на экране радара, что условно поделен на секторы, как на часы циферблата, оказывается в районе трёх часов дня, Джонин мягко тянет штурвал на себя и самолёт красиво и плавно входит в петлю, демонстрируя такую же от Кёнсу с противоположной стороны на экране. Но Исин, который на самолёте более современном и расторопном, чем простые учебные, крутится вокруг своей оси пару раз, и, понимает Джонин, даже не собирается ринуться за кем-то из них. Изучает их тактику так же, как и они его.       – Обдурить Исин-хёна не так-то просто, – замечает Кёнсу. – Тем более на детском тракторе. Теперь смешка не сдерживает Джонин.       – Кёнсу, ты говорил, что ты цепляешься, как репейник, – напоминает Джонин, слыша короткое «угу». – Тогда давай так: будь репейником и подстрахуй. Если моя хлопушка промажет, с задержкой в пару секунд нагонит твоя.       – Давай попробуем, – соглашается Кёнсу. – Только, пожалуйста, озвучивай вслух, что будешь делать, ладно? Чтобы я мог дублировать. На расстояние в один самолёт?       – В один, – соглашается Джонин. – Три «восьмёрки» с вертикальным поднятием на треть. Три повтора. Идёт?       – Плюс. Джунмён откидывается на спинку своего кресла, наблюдая, как делая небольшой крюк, один из «Хокеров» словно становится тенью другого. В равной разнице по скорости, на расстоянии размера одного самолёта между ними в одинаковых, оговоренных заранее манёврах, плавно и синхронно. Самолёты делают по три восьмёркообразных виража в каждом цикле, не сбавляя скорости и не меняя траектории, но сужая при этом круги вокруг «Молнии» Исина, который просто не успевает вырваться из этого круговорота в силу небольшого расстояния между «Хокерами» и зацикленности их стратегии.       – Красиво дублирует, – мечтательно тянет Сэхун, глядя на экран. – Всё-таки у Су так круто получатся.       – Командир, а они оговорили стратегию на сколько циклов? – зовёт Бэкхён, оборачиваясь от экрана на Джунмёна.       – На три, – отзывается он. – Думаю, попробуют атаковать.       – Думаю, что Исин-хёну крышка, – подытоживает Чанёль, который тоже приходит с ангара к пульту посмотреть, и усаживается на свободный стул возле Бэкхёна. – Точно вам говорю!       – Рано списываете его со счетов! – усмехается Джунмён, потому, что уже понимает, что происходит, и ему даже не нужно связываться с Исином. В момент, когда на втором круге повторов своих «восьмёрок», Джонин заходит на поворот параллельно с Кёнсу, чтобы атаковать, Исин, кажущийся зажатым в их петле и буквально кружащийся на месте, вдруг атакует тоже, а потому синхронность и парность маневров резко приходится прервать, чтобы уйти от огня. Оба «Хокера» разбегаются в разные стороны, словно мячи в бильярде, оттолкнувшись друг от друга.       – Да ладно! – фыркает Бэкхён, всплескивая руками.       – Хён, хитрый лис, так нечестно! – выкрикивает и Сэхун. Джунмён смеётся, наблюдая за их реакцией.       – Красиво, Син-а! – зовёт в микрофон, подключаясь.       – Не на того нарвались, синхронные пловцы! – с улыбкой отзывается Исин. – Жалко, чуть не задел. Посмотрим, что вытворят дальше.       – Давай. Джонин с Кёнсу делают ещё пару попыток синхронизироваться, но во время обеих попыток Исин атакует, от чего снова приходится разлетаться в разные стороны. И тогда случается то, что случается. Джонин на мгновенье задумывается, что бы он сделал один в данной ситуации и понимает, что это точно сработает. У него всегда срабатывает. Эффект неожиданности. Импровизация.       – Кёнсу-я, – зовёт он. – Ты мне доверяешь?       – Ты – ведущий пилот, – отзывается Кёнсу.– Веди.       – Я буду говорить, что делать, просто делай, что я велю. Ничего не спрашивай. Хорошо?       – Плюс. Джонин выдыхает, бросает взгляд на радар, следом на показатель топливного бака и цепляется за штурвал посильнее. Всё получится.       – Увеличить скорость на треть, – начинает Джонин уверенно, сжимая «ручку» сильнее, и Кёнсу делает, что велено, поравниваясь с ним, на полсамолёта ниже горизонтально. Исин наступает буквально на пятки. – Резкий набор высоты под 45 градусов, скорость не сбавлять. До шести тысяч, – продолжает Джонин. – Плюс?       – Плюс. Кёнсу снова делает, что велено, без вопросов, и «Хокеры» синхронно уходят вместе вверх.       – Когда я скажу, «ручку» до упора на себя, так, чтобы твой большой палец упирался тебе точно в солнечное сплетение. Больно упирался.       – Больно упирался, – соглашается Кёнсу. – Плюс. Ни одного лишнего слова или мысли, полная концентрация. Джонин чувствует, как о ремень, которым он пристёгнут, грохочет сердце, следом замедляясь, словно к коматозе, чтобы верх взял холодный разум. Эмоции уходят на задний план. Джунмён в это мгновенье отлипает от спинки своего кресла у пульта и двигается поближе к экрану, прищуриваясь. Внутри оживает тревога. «Хокеры» идут параллельно вместе вверх уже слишком долго и слова Джонина о штурвале абсолютно очевидны – он хочет максимально задрать хвост вверх. А такой простой манёвр может понадобиться, буквально, лишь для единственного… Зараза!       – Ласточка! – гремит голос командира в наушниках. – Не вздумай, ты слышишь меня? Не вздумай этого делать! Хочешь лихачеств, делай сам, но не вмешивай Кёнсу!       – У нас получится! – уверяет Джонин. – Не отвлекайте – он сконцентрирован, никаких лишних слов! – отзывается снова. – Кёнсу, на полдень по радару «ручку» до упора на себя, пока большой палец не упрётся больно в солнечное сплетение, – повторяет Джонин. – И держи, пока не выровняешься. Готов?       – Готов.       – Сейчас! Джунмён возле пульта интуитивно накрывает ладонью грудь – сердце от волнения ёкает так сильно, что кроет дыхание.       – Что?.. – Сэхун у экрана, а за ним и Чанёль, и Бэкхён, тоже, наконец, понимают. – Он что, ведёт Су…?       – Мамочки! – выкрикивает Бэкхён, закрывая лицо ладонями, когда «Хокеры» на экране плавно и аккуратно входят в «Мёртвую петлю» ровно на 180 градусов. Затем так же синхронно выравниваются.       – Фокс один! – выдыхает Джонин, едва они выравниваются, нажимая пусковую кнопку, когда и его, и самолёт Кёнсу возвращаются в горизонтальное положение и, облетая ошалевшего от такой выходки Исина с двух сторон, спускают на него хлопушки с подвески с разницей в пару секунд. Обе хлопушки попадают в цель, окрашивая в ярко-синийсветло-серый фюзеляж самолёта.       – Кёнсу-я, садимся, мы это сделали.       – Плюс. На пульте никто не дышит. Сэхун сидит возле экрана с широко распахнутыми глазами, забыв, как дышать, и Бэкхён всё ещё закрывает лицо ладонями, плюхнувшись на плечо рядом сидящего Чанёля, который прикрывает губы пальцами.       – Командир, сели! – тем временем информирует Минсок, бросая на него взгляд через плечо, и Джунмён рывком встаёт, отталкивая кресло, которое падает навзничь, да бегом в ангар. Руки мелко дрожат, вибрация в ладонях отдаётся до плеча. Это уже даже не ярость и не злость. Это точка кипения, из которой он не находит другого выхода кроме как спустить эмоции на того, кто послужил их причиной. Это и делает, едва влетает в ангар и видит спускающегося с крыла Джонина. Не думая о последствиях, своей репутации и прочих мелочах, и не замахиваясь особо, с правого хука бьёт в челюсть так, что он отшатывается, даже учитывая, что на голову выше. Джунмён трясёт рукой, глядя на него снизу-вверх совсем разъярённо, пока к самолёту Кёнсу подбегает Исин, который только приземлился.       – Ты в своём уме вообще? – голос срывается на крик. – Без этого показательного лихачества было не обойтись? – интересуется, видя, как Джонин чуть виновато опускает глаза, прикасаясь кончиками пальцев к кровоточащей скуле. – Он же сказал тебе о своей особенности, а ты рисковал его жизнью, я уже не говорю о машине – плевать на этот чёртов кусок железа! Вариантов выхода из ситуации было уйма: обводная тактика, вызвать огонь на себя, чтобы потратить всю чужую подвеску, перекрёстный огонь.       – Я знал, что он справится, а потому нарочно не предупреждал, – отзывается Джонин. – И он справился отлично, потому, что не понимал, что мы делаем, а шёл за ведущим. Он и правда блестящий командный игрок. Джонин бросает взгляд на Кёнсу, который подходит вместе с Исином и Сэхуном, Бэкхён вырастает возле командира, Чанёль стоит на входе в ангар, наблюдая оттуда. Прибежали и связные.       – Джонин, так не пойдёт! – Джунмён всплескивает руками в возмущении, затем шагает ближе, больно стуча указательным пальцем в чужую грудь и звуча теперь совсем грозно и угрожающе. – Если ты ещё раз так осознанно и намеренно подвергнешь опасности жизнь моего пилота, я тебе клянусь, в небо ты больше не поднимешься никогда. Он разворачивается на пятках и, не роняя больше и слова, из ангара, словно ураган, уходит прочь. Снова виснет гробовая тишина. – Кёнсу-я… – Джонин шагает в его сторону, но Кёнсу, так же без слов, спешит покинуть ангар, даже не глядя на него.

***

Всю следующую неделю Джонин впервые в жизни, с тех пор как пошёл в авиацию, чувствует себя изгоем. С ним не разговаривает никто. При этом никто не ругается, не бросает глупых или обидных слов, не пытается оскорбить или донять, подколоть и чего подобного. Его просто игнорируют. Все. Так, словно он – пустое место. Он слышит короткие приветствия утром от связных, иногда ловит кивок от капитана, сидит один за столом в столовой. Занимает последнюю парту в малом учебном зале во время инструктажей и ходит сам в спортзал на тренировки. А ещё он бегает по несколько десятков кругов на стадионе каждый вечер до изнеможения, как наказание от командира, и не допускается даже к учебным полётам за всё время после «мертвячки» с Кёнсу ни разу. И даже в этот дождливый день после своего наказания он приходит в столовую на обед, уже переодетый в сухое, но всё ещё мокрый, что с волос капает. Усаживается за привычный стол, молча жуёт, глядя перед собой.       – Джонин-а, – слышится из-за плеча голос капитана Чжана и Джонин оборачивается, отвечая на взгляд. – Ты не загоняй себя так, погода сегодня всё равно нелётная, сам видишь.       – Не бывает нелётной погоды, – отзывается он спокойно, – бывает неопытный пилот.       – Гордыня – смертный грех! – замечает вслух Джунмён, бросая на него недовольный взгляд и ожидая, когда его зам снова повернётся в его сторону.       – Он что, решил заморить себя и слечь в госпиталь на пару недель? – уточняет у него Исин. – Ты чего его гоняешь по такой погоде?       – Во-первых, он серьёзно проштрафился, пусть отрабатывает. Во-вторых, это минимальное наказание за его поступок, – отзывается Джунмён. – И в-третьих, – хмурится он недовольно,– перестань с ним носиться. Он не ребёнок и сам знает о последствиях своих поступков, а потому сам и должен с ними справляться. Думаешь, звено просто так с ним не разговаривает? Исин вздыхает, но молчит. Спорить с командиром – себе дороже. Но после обеда, что удивительно, происходит то, чего никто не ожидает, но за чем все наблюдают с интересом. Джонин обхватывая ладонями кружку горячего чаю, наслаждаясь его тепло и греясь, да подгибает под себя одну ногу, когда на лавку напротив за стол вдруг опускается Кёнсу. Пару мгновений молчит, глядя на него словно выжидающе. И Джонин так же молчит в ответ и  ждёт, что же услышит дальше.       – Ты не боишься умереть? – уточняет Кёнсу, глядя спокойно и довольно серьёзно, сплетая пальцы в замок перед собой на столе.       – Боюсь, – честно признаётся Джонин. – Очень.       – Как тогда ты идёшь на такие фигуры? – Кёнсу чуть хмурится, искренне не понимая. – Я бы осознанно никогда в жизни такого не сделал.       – Так же, как ты, боясь высоты, но любя небо, – отвечает Джонин с улыбкой. – Я уверен в машине и своих навыках.       – А научи и меня! – выдыхает Кёнсу и Джонин удивляется совсем искренне.       – Чему? – решает уточнить.       – Быть уверенным! – Кёнсу кивает, следом машет рукой в приглашающем жесте да двигает обратно за стол с сослуживцами, куда неуверенно усаживается и Джонин, всё ещё обхватив свою чашку ладонями. Наблюдающий с порога Джунмён хмыкает, нахмурившись, да уходит из столовой прочь.

***

Чанёль привычно после ужина, когда до отбоя ещё довольно времени и верхний свет ещё не перевели в дополнительный, двигает в ангар, пока остальные в казармах взялись играть в Дженгу. Входя, Чанёль замирает у рубильника, включая дополнительный свет над самолётами, и когда пальцы по инерции нащупывают знакомый выключатель, Чанёль понимает, что тот уже и так поднят. Вскидывая взгляд, Чанёль обнаруживает включённый над одним из «Рапторов» свет и сидящего на высоком кресле-стремянке возле самолёта Джонина, который заглядывает под капот с гаечным ключом наготове.       – Ты что там под капотом делаешь? – зовёт Чанёль насторожено тут же. – Не нужно туда лезть, если ты не разбираешься. Даже из-за наименьшего незначительного повреждения самолёт может упасть.       – Или не взлететь вовсе, – отзывается Джонин, отвечая на его взгляд. – Поверь, я бы не трогал машину, если бы ничего в ней не понимал.       – Это по логике, – отвечает Чанёль. – Если следовать правилам, а ты с ними не особо в ладах. Ты – пилот, – напоминает ему Чанёль. – Не техник! – Джонин, выслушав, видя, как ревностно Чанёль относится к своей работе, откладывает ключ обратно на инструментный стол и слезает, двигаясь в сторону, пропуская техника к самолёту. – Командир говорил, тебе недостаточно откалиброван штурвал.       – Не хочу никого обидеть, – Джонин пожимает плечами. – Привык, чтобы было пожёстче. Разве этот «Раптор» не стоит бесхозным?       – А у тебя большой налёт на последнем истребителе пятого поколения? – уточняет Чанёль, хотя ответ знает и так – уже всё звено знает о его «подвигах», поэтому вопрос, скорее, риторический. – Ты бы не спешил штурвал под себя калибровать. Быть может, ты тут ненадолго. Джонин хмыкает на его ремарку, но совсем, как видит Чанёль, не весело.       – С таким отношением – так точно, – замечает он вслух. – За что вы меня так невзлюбили?       – Это не так, – Чанёль чуть нервно смеётся, опуская капот и слезая, двигает в кабине, поднимаясь на крыло, чтобы механически открыть «фонарь» и заглянуть внутрь. – С Кёнсу ты погорячился, пойми. Мы здесь как семья, – объясняет дальше Чанёль, потянувшись гаечным ключом к основанию штурвала, и Джонин понимает, что, несмотря на его слова, он калибрует штурвал пожёстче. – Как семья, а потому наше спецзвено – лучшее среди остальных двух. Мы друг за друга стоим горой: что на земле, что в небе. Хён и командир учат нас действовать слажено, рационально, разумно, не рисковать лишний раз, если нет такой нужды. Заботиться и помогать друг другу. Ты знаешь, – Чанёль разгибается, появляясь из кабины, но всё ещё стоя на крыле, и протягивает руку за другим ключом, ожидая, пока Джонин подаст его, не озвучивая – какой, и когда в руке оказывается именно тот, который ему нужен, техник хмыкает, вновь берясь за работу. – Мы здесь не пытаемся как-то выделиться или соревноваться. И мы слушаем командира. Безоговорочно. Как закон в последней инстанции. И если тебе это не подходит, тебе лучше уйти самому. Сразу. Пока никто не привязался к тебе, и ты ни к кому.

***

Джонину кажется, кроме неба, ангар – единственное место, где он чувствует себя хорошо и спокойно. А потому, после вчерашних наставлений старшего техника, едва позавтракав, Джонин снова двигает к самолётам, в этот раз, чтобы взглянуть, действительно ли Чанёль откалибровал штурвал так, как ему хотелось бы. Да как и вечером, он здесь снова не один. Младшие рядовые техники копаются в «Хокерах», на которых они с Кёнсу летали вчера, когда из-за открытого «фонаря», проверяя штурвал, Джонин замечает Сэхуна. Складывается впечатление, что все по очереди ходят, чтобы попробовать его перевоспитать. Не дожидаясь, что Сэхун скажет, Джонин, проверив штурвал, решает заговорить первым:       – На втором «Рапторе» ты летаешь?       – Бывает, – кивает Сэхун. – Самолёты почти под расчёт, под каждого пилота, – рассказывает он. – Четыре «Молнии» и два «Раптора». «Хокеры» не в счёт.       – И, смотрю, на «Рапторы» очередь не стоит, – Джонин разводит руками. – У тебя тоже специализация на «Молнию»?       – Да, – Сэхун кивает, – просто есть немного налёт и на «Раптора», поэтому иногда пилотирую и его. У командира хороший налёт на него. F-22A – тяжёлая лошадка, сам знаешь. А у тебя? Специализация? Джонин согласно кивает, следом вспоминает, о чём хотел спросить.       – Я видел, что есть одна «Молния» модификации «В»?       – Ага, – Сэхун вновь кивает. – Та, что с вертикальной посадкой, остальные три – «А», обычные.       – И кто-то….умеет? – Джонин удивлённо приоткрывает губы, чтобы выслушать. Посадить вертикально, как птицу на ветку, современный, пятого поколения истребитель F-35 весом в 13 с лишним тонн – ювелирная работа. Штурвалом самолёта нужно владеть так, как своими собственными руками. Ни одного лишнего движения, вдоха или вибрации в воздухе.       – Бэкки, – отвечает Сэхун, кивая. – Единственный.       – Круто! – подытоживает Джонин. – Хотелось бы посмотреть.       – А почему ты не в лётной форме? – теперь Сэхун решает спросить то, о чём хотел, видя Джонина в белой футболке, и тот, выслушав вопрос, улыбается, наконец, выбираясь из кабины и спускаясь с крыла, разводя руки и демонстрируя Сэхуну свой вид. Лётная форма в виде комбинезона надета на него только внизу, в роли брюк, верхняя часть же, снятая с плеч, болтается на поясе, словно повязанную туда куртка. Сэхун присвистывает.       – Это ты зря, – комментирует, чуть неловко почёсывая каштановую макушку. – Командир такого не любит. Мой тебе совет – при нём лучше надевай нормально. Джонин так же неловко пожимает плечами, и они переглядываются, рассмеявшись.