проклятые и благословенные

— Твой друг. Скэриэл, кажется. Так что у вас с ним? Из тебя информацию пытками не вытащишь. С момента возвращения домой из Академии все шло как нельзя лучше. Готье позвонил Оливеру по видеозвонку, тот позвал его играть вдвоем в компьютер, к великому сожалению, без Оливии, которая после пар отправилась на прогулку с подругами. Они, как в старые добрые времена, провели вдвоем за игрой больше двух часов, пока Оливеру вдруг не взбрело в голову спросить. Готье мысленно выругался. Откинулся на спинку игрового кресла, выдохнул и провел ладонями по лицу. Скэриэл. Как он его, временами, раздражал. — Все хорошо, — вяло ответит Готье, надеясь, что Оливер от него отстанет. Но они дружили слишком долго, чтобы Брум мог не заметить изменений в его голосе. Он придвинулся ближе к камере. Его никнейм мигал в углу прямоугольного окошка: «Сын Пелея». Готье же назывался в сети «Солнцеликий», как нередко называл его и Оливер, когда предлагал ему сыграть новый раунд. — Но ничего же не хорошо. Дай угадаю, вы все еще не виделись? Оливер с монитора смотрел прямо на Готье, точно заглядывал ему в душу. Готье поежился и взялся за компьютерную мышь. — Нет. Не виделись, не списывались. Это для нас обычная вещь — долго не поддерживать контакт. И без него много всего навалилось… Давай сыграем еще. Или, может, в Майн? В прошлый раз я не достроил… Сейчас Готье не хотел думать ни о чем другом, кроме как о постройках в игре-песочнице. Только сейчас он осознал, что сам никак не шел на контакт со Скэриэлом и даже не написал ему ни одного сообщения. Все эти статьи об убийствах, происшествиях и Эдварде Лоу до сих пор стояли перед глазами, а позорный разговор с Гедеоном всплывал перед сном и не давал уснуть. Вдобавок ко всему Готье невольно познакомился с Люмьером, очень странным другом Гедеона, который сразу ему не понравился. В ту ночь, после того как Готье вернулся в комнату, ему показалось, что он слышит звуки драки. До самого рассвета он не смог сомкнуть глаз ни на минуту. За последние дни Готье поспал от силы несколько часов. Недосыпание давало о себе знать: несколько раз он выключался прямо во время пар, а Оливеру приходилось ловить его на улице, когда в глазах снова начинало темнеть. — Может, ты лучше поспишь? — Готье начал отключаться, но Оливер вернул его в реальность. — Или на худой конец, напишешь Скэриэлу первым. Винить Скэриэла в игноре, когда сам делаешь не лучше, было глупо и бессмысленно, подумал Готье. Он неопределенно покачал головой, то ли отказываясь идти спать, то ли — писать Скэриэлу. — Поспать не получится. У нас еще домашка, не забыл? — Да черт с ней, с домашкой! — воскликнул Оливер. Готье вздрогнул от его громкого голоса, прозвучавшего в наушниках. — На тебя профессор Прист уже косо смотрит. Да и все остальные тоже. — Пусть смотрят. — Готье тяжело уронил голову на стол, поверх сложенных рук. — Мне плевать. И на них. И на Скэриэла. В глазах начало темнеть от усталости. Краем глаза Готье зацепился за экран телефона, который засветился, а затем снова потух: пришло новое сообщение. Пришлось снова поднять голову, и как только Готье это сделал, столкнулся с обеспокоенным взглядом Оливера. Взяв в руки телефон, он едва его не бросил в стену от неожиданности. Отец явно будет недоволен, если его сын разобьет почти новый телефон, подаренный перед поступлением в Академию. — Мне уже страшно за тебя, — подал голос Оливер. — Только не говори, что это Гедеон написал. Что обычно пишут старшие братья? Старшие сестры обычно пишут что-то вроде: «Где тебя черти носят, сопливый ублюдок? Опять придется ловить тебя в клубах с сомнительными парнями». — Хуже. — Готье проигнорировал странный комментарий Оливера. Хотя в любой другой момент задал бы кучу вопросов. — Это Скэриэл. [Скэриэл] «Готье. Ты как?» [Скэриэл] «Только не говори, что Гедеон забрал у тебя телефон и посадил на домашний арест» [Скэриэл] «Если что, со мной все в порядке после нашей последней встречи» [Скэриэл] «Да ладно. С кем не бывает. Эдвард вот каждый день хочет выбросить меня в окно» [Скэриэл] «Не хочешь встретиться? Желательно вне дома» Сонливость как ветром сдуло. На долгие несколько секунд Готье завис, уткнувшись взглядом в экран блокировки — на обоях стояла совместная фотография с выпускного из лицея. Оливия в прекрасном зеленом платье, все такая же элегантная, Леон в белом костюме, расшитом золотом, и Оливер в черной полупрозрачной рубашке, которая в тот вечер собрала множество взглядов, в том числе, и самого Готье. Он стоял в самом центре фотографии и улыбался ярче всех, показывая рукой жест мира. Готье был в пастельно-голубом, волосы залачены и уложены назад. А в самом углу стоял Скэриэл. Он поставил руку над головой Готье, изображая заячьи уши; в простом, но стильном черном наряде он сильно выделялся из их круга. Волнистые пряди упали на лоб, Скэриэл так же широко улыбался, как и Оливер. Только ряд его зубов украшали клыки, которые выступали чуть сильнее, чем у обычного человека. Готье обожал эту маленькую особенность Скэриэла. Клыки, слегка вытянутые черты лица и необычный разрез больших глаз делали его похожим на кошку. В тот день они все выпили так сильно, что друзья Готье даже не заметили, как к ним присоединился Скэриэл. Своего имени он не называл, появился в самый последний момент, а потом удивительным образом скрылся в тени. Пьяный Оливер ничего не заподозрил, а со временем и вовсе забыл об этих фотографиях. После того, как все собрались вместе, Готье больше не видел Скэриэла в тот вечер. Он появился совсем ненадолго, возник и исчез, словно фантом. Однако Готье запомнил каждый миг выпускного вечера, проведенный с ним. Как и ту яркую, желтую полную луну, которая до сих пор стоит на его обоях на другом экране. Готье считал себя эгоистом, но он был рад, что для его друзей Скэриэл на этой фотографии был просто случайным незнакомцем, который решил затесаться ко всеобщему веселью. Возможно, было в Готье что-то от Гедеона: он не любил, когда чужаки вторгались на его территорию и отбирали то, что принадлежит только ему. Однако на последней ночевке Готье пришлось рассказать Оливеру и Оливии о нем. К великому счастью, им хватило простых объяснений: восемнадцать лет, учится в Полицейской академии, живет вместе с дядей. Оливер не стал мучить его вопросами, хотя по нему было видно: он сейчас лопнет от любопытства. Внутри что-то сжалось. Готье невероятно скучал по Скэриэлу. Снова это странное чувство, от которого хотелось спрятаться: они не виделись всего несколько дней, но Готье казалось, что прошла целая жизнь. Стоило ответить. Оливер больше не смотрел в камеру, но все же терпеливо ждал, пока Готье не вернется к нему. В такие моменты он никогда не давил на друга и не настаивал на том или ином выборе. За это Готье очень ценил их дружбу. Может быть, Готье наконец решится познакомить его со Скэриэлом. И с Оливией. И обязательно с Леоном — Готье сделает все, чтобы выцепить своего друга, который имеет привычку постоянно и надолго исчезать. [Готье] «Можем сегодня. Я бы хотел прогуляться по центру» [Готье] «Гедеон запрещает мне с тобой общаться» [Готье] «А еще про тебя знают Оливер и Оливия. Это вышло случайно» [Скэриэл] Ты до сих пор им не рассказал??? ДО СИХ ПОР??? [Скэриэл] Я думал, они все знают давным-давно. Готье почувствовал, как щеки стыдливо загорелись. Он ненадолго отложил телефон и похлопал себя по лицу. Скэриэл был прав, у Готье совершенно нет причин, чтобы скрывать его от остальных друзей. Но почему-то он до последнего продолжал это делать. Не дождавшись ответа, Скэриэл написал еще одно сообщение: [Скэриэл] «Ревнуешь меня к ним? Не волнуйся, ты у меня самый лучший, Кошечка» Готье плавно скатился под стол. Оливер, который отошел из-за компьютера, чтобы убрать книги на полку, обернулся и покосился на него. — Ничего не говори, — оборвал его Готье, как только Оливер открыл рот. — Извращенец, это не то, о чем ты думаешь. — Я хотел сказать совсем не это! Ты за кого меня принимаешь? — обиженно произнес Оливер. — Сам ты извращенец. Так вот, я хотел сказать: вы все-таки встретитесь? Мне побыть твоим модным консультантом, чтобы при встрече ты уделал его своей обалденностью? — Подожди, я еще не согласился. — Готье нервно хихикнул. Эмоции валили через край. — Но спасибо за предложение. Он лихорадочно начал печатать ответ: [Готье] «Я не ревную. Ты не заслужил» [Готье] «Не называй. Меня. Кошечкой» [Скэриэл] «Хорошо, Кошечка. Значит, сегодня в семь идем на свидание в центр. Идет?» [Готье] «Мы идем не на свидание. И вообще, я согласился только потому что у меня к тебе есть серьезный разговор» В ответ Скэриэл отправил три эмоджи-поцелуйчика. Готье решил на этом оборвать диалог. Он начинал закипать. Что только Скэриэл себе позволяет?! Сначала пропадает из виду на несколько дней, а потом делает это. Эта игра в «горячо-холодно» рано или поздно плохо закончится. — Да, мы встретимся, — обратился он к Оливеру. Брум оживился и придвинулся ближе. — Но я не настроен с ним сюсюкаться. Мне нужно выглядеть сегодня… не так, как я выгляжу обычно. Все эти милые свитера — прошлый я. Готье поднялся и подошел к шкафу с одеждой. Остановившись у зеркала в пол, он тряхнул розовыми волосами и присмотрелся к своему лицу. Бледное, миловидное, плавные округлые черты. Внезапно Готье начал ненавидеть то, как мило он выглядел. В глазах Скэриэла он казался слабым и беззащитным, будто им легко манипулировать. Поэтому Скэриэл так с ним и обращался, как с безжизненной тряпичной куклой. Готье это чертовски бесило. — Жаль, я не смогу сегодня приехать, — оживленно сказал Оливер. Авантюра «свидания» со Скэриэлом взбодрила и его. — Так бы привез что-нибудь из косметики Оливии. Или ее одежды. Или саму Оливию. Она явно разбирается в моде лучше нас. — У меня где-то осталась ее косметика. — Готье порылся в комоде и достал маленькую розовую косметичку. — Оливия оставила это еще давно. Все время забывает забрать. В голове продолжало крутиться назойливое «кошечка». После этого прозвища в памяти всплывал смазанный образ Люмьера, который почему-то называет Готье «пушистиком». Интересно, они были знакомы со Скэриэлом, или это просто совпадение? Пока они играли с Оливером, Готье напрочь забыл о Люмьере, хотя собирался обсудить его. Теперь же времени оставалось не так много, Готье нужно было успеть собраться и добраться до центральной улицы к назначенному времени, а за окном уже занимался закат. — Оливер! — Готье с головой зарылся в свой шкаф и вытащил оттуда широкие кожаные штаны. — Это чье? Оливер за экраном компьютера прищурился, после чего воскликнул: — Это Оливии! Слушай, Готье, что ты, мать твою, делал с моей сестрой?! — Она мне самому как сестра, — возразил Готье, повысив тон. — Но я уже не разбираю, где моя одежда, а где ваша. — Ну-ка, примерь эти штаны. — Оливер быстро остыл и сменил тему. Готье пришлось отойти за пределы поля зрения камеры, чтобы переодеться. Конечно, за многие годы дружбы он перестал чего-либо стесняться перед Оливером, но сейчас они все еще находились каждый в своей комнате и было не так уютно. Кожаные штаны сели на Готье как влитые. Когда он вернулся к Оливеру, тот восхищенно ахнул и стал обмахиваться первой попавшейся тетрадью, словно ему резко стало жарко. — Не знаю, в каких вы отношениях, но Скэриэл будет ползать перед тобой на коленях, — пылко отозвался он. Готье смущенно улыбнулся. — Мне кажется, что он совсем не воспринимает меня всерьез. Наверно, это из-за моего внешнего вида. — Покажи ему это. — Оливер помахал кулаком. — Не ценитель он искусства. Как ты вообще с ним дружишь? Он должен на руках тебя таскать, слышишь? Каждый день. Готье скромно улыбнулся. Слова Оливера смущали не меньше выходок Скэриэла. Готье сделал себе макияж, немного небрежный, но он старался. Шею украсила металлическая цепь, в ухе болталась маленькая серьга. Завершили образ узкие темные очки на голове и любимые духи Готье. Оливер пребывал в восторге от его перевоплощения. — В центр, говоришь, пойдете? — Оливер загадочно ухмыльнулся. — На твоем месте я бы повел его подальше от людей. А то сам понимаешь, рефлексы, потребности… — Ты точно извращенец! — воскликнул Готье, сообразив, о чем речь. Оливер невинно хихикнул. — Я тебя сейчас заблокирую. — Потом расскажешь, как все прошло! — только и успел пролепетать Оливер, перед тем как Готье отключил связь. Кажется, что именно поэтому он никогда не рассказывал никому о Скэриэле. Иногда Оливер становился слишком невыносимым от желания свести своего лучшего друга с кем-либо. Этим он регулярно вгонял Готье в краску. Оставалось самое сложное. Готье осторожно выглянул из-за двери и прислушался: во всем доме царила тишина, лишь из комнаты Габриэллы доносились голоса, ее и матери. Стараясь не издавать лишних шорохов, Готье прокрался по лестнице вниз, а не встретив на первом этаже никого — рванул к выходу, торопливо натягивая на себя кожаную куртку. Небо успело окраситься из всех оттенков солнца в темную синеву. Показались первые звезды, но из-за яркого освещения центральной улицы их почти не было видно. Время подходило к назначенному; несмотря на осеннюю сырость, к вечеру на улицах Ромуса собралось много людей. Когда Готье добрался до назначенного места, Скэриэл уже ждал его. Он резво ходил по поребрикам, расставив руки в разные стороны. Скэриэл выглядел бесподобно, еще красивее, чем в тот выпускной вечер. Ноги в массивных армейских ботинках, кожаная куртка, которая, в отличие от Готье, смотрелась на нем органично. Вечно торчащие волосы развевал легкий ветер, черный цвет как нельзя хорошо шел Скэриэлу к лицу. Готье замер и неловко потоптался на месте. Ему казалось, что на фоне Скэриэла он выглядел нелепо. Каждый раз после дней разлуки Готье забывал, какой же Скэриэл невероятный и обаятельный. Тот по-прежнему не замечал его, а Готье не мог сдвинуться с места, словно заколдованный. Скэриэл так беззаботно ставил ноги одну за другой на тонкий поребрик, его движения источали такую легкость, сравнимую с ласками вечернего ветерка. Готье, шедший сюда, чтобы выяснить отношения и высказать в лицо Скэриэлу все, что думает, теперь растерял всю свою былую уверенность, и даже наряд горячей стервы не спасал положение. — Скэриэл, — позвал Готье, и это вышло так тихо и робко, что кончики его ушей начали гореть. — Долго ждал? Не замерз? Сегодня холодно. Скэриэл тут же его заметил и улыбнулся. Его улыбка, кошачья, с маленькими острыми клыками, заставила сердце Готье биться чаще. Скэриэл спрыгнул с поребрика и легкими шагами подошел к нему. Он был на полголовы выше Готье, и последнему пришлось отступить на шаг, чтобы разглядеть его получше. — Я почти не мерзну, — ответил Скэриэл. — Мне всегда тепло. Такой у меня организм. А ты, Готи? Ты весь дрожишь, и уши у тебя красные. Где твоя шапка? — Не так уж мне и холодно. — Готье снова помрачнел. — Да я же вижу. — Скэриэл рассмеялся и обнял Готье так крепко, что тот сдавленно ойкнул. — Вот так теплее. Готье ничего не оставалось, кроме как терпеть. Объятия со Скэриэлом действительно несли за собой тепло, только оно начинало растекаться не с внешней оболочки, а где-то из глубины души. От Скэриэла пахло крепким табаком и очень отдаленно — каким-то животным, кошкой или вроде того. Готье помнил этот запах еще с того времени, когда побывал в гостях у своего одноклассника, родители которого держали в своем доме кота и кошку. Возможно, перед их встречей Скэриэл гладил чьего-то домашнего питомца, а быть может, коты жили дома у мистера Лоу. Но Готье решил не задавать вопросов, его интересовало кое-что посерьезнее. — Ты правда не рассказывал своим друзьям? — Над ухом Готье раздался смешок. — Не знал, что ты способен ревновать. От Гедеона нахватался? Это наглое сравнение вывело Готье из себя, вернее — привело в чувство, потому что шел сюда он с недобрыми намерениями. Готье выпутался из объятий и несильно толкнул Скэриэла. Тот ни капли не возражал, напротив, его глаза в свете уличных фонарей заблестели еще ярче. — Я не ревную, — вспыхнул Готье. — Я всего лишь переживаю за тебя. Пропадаешь, появляешься, затем снова пропадаешь. Ни сообщения, ни намека на то, что ты вообще еще, блять, жив. Как тут не переживать? Я ничего не знаю о том, где и с кем ты находишься, чтобы — что?! Чтобы в случайные моменты ты появлялся, пользовался мной, а потом снова бесследно исчезал? Эмоции на лице Скэриэла менялись одна за другой. Он не перебивал Готье, давая накопившимся чувствам выплеснуться наружу, но под конец гневной тирады его лицо стало таким печальным, что Готье невольно осекся, почувствовав укол вины. Однако видение продолжалось недолго. Скэриэл снова, в один миг засиял, будто щелкнул выключатель, и сказал: — Говоришь, что не ревнуешь. Но ведь ревнуешь же. Все-таки мне кажется, что это влияние Гедеона. Он бывает чересчур собственником, не находишь? Готье на мгновение опешил, но после замахнулся рукой, чтобы влепить пощечину. Скэриэл быстро среагировал, перехватил руку и переплел пальцы. Взгляд Готье упал на черную кожаную перчатку. В этот раз Скэриэл надел не те, что носил каждый день, кончики пальцев не торчали. — Полегче, Готи, — радостно выдохнул Скэриэл. — Я всего лишь шучу. Ты меня извини, я невыносим. Именно поэтому я позвал тебя, чтобы все исправить. Готье хмурился и дул губы, смотря на Скэриэла исподлобья, но уши и щеки краснели вовсе не от холода. Скэриэл крепче сжал его руку и повел следом за собой. — Сегодняшнюю прогулку ты точно не забудешь, — заверил он. — Ну, точнее, я не планировал ничего грандиозного. Но мы и без этого хорошо проведем с тобой время. Я так соскучился! Ты такой красивый, сегодня особенно. Тебе очень идет. Решил сменить стиль? Скэриэл болтал без умолку, Готье не успевал его слушать, и последние фразы пролетели мимо ушей. Вернулся в реальность он, когда заметил, что Скэриэл остановился и смотрел прямо на него. — А, стиль? — Внезапно Готье вспомнил, почему с его внешностью произошли изменения. Он одернул руку и приподнял подбородок, надеясь выглядеть в чужих глазах холодным и гордым. — Я рад, что тебе нравится. Но от ответа на мои вопросы тебя это не спасет. Где ты опять пропадал? На улице стемнело вовсе. Витрины бутиков и магазинчиков светились и приманивали гостей. Некоторые прохожие оборачивались на парней, оценивая красоту то ли Скэриэла, то ли Готье, то ли всех сразу. Готье засунул руки в карманы, стараясь выглядеть невозмутимо, но на деле они просто замерзли, ведь он не додумался, как Скэриэл, надеть перчатки. — У меня тоже есть друг, — начал Скэриэл. — Его зовут Джером. И если тебе интересно, он давно знает о тебе. — Скэр игриво подмигнул. Готье захотелось провалиться под землю. — Он попал в очень сложную ситуацию. Мне нужно было помочь ему. Быть рядом с ним в трудный час. Джером… Кажется, Готье уже слышал это имя, когда-то давно и вскользь. Он почти ничего не знал о Джероме, как и о том, в каких он и Скэриэл отношениях. Честно говоря, Готье не понравилось, что Скэриэл заговорил именно о своем друге. Он предпочел бы выслушать какую-нибудь другую причину. Словно прочитав его мысли, Скэриэл весело пропел: — Готи, я снова чувствую нотки ревности, — а после пояснил: — Джером мой близкий друг. Так вышло, что мы с ним живем вместе. Эдвард — добрый человек, всегда готов помочь таким, как мы. Заблудшим душам, над которыми поиздевалась жизнь. — Мне не нравится твой тон, — ответил Готье. — У тебя происходит что-то плохое в жизни? Почему я не знаю, а какой-то Джером знает, еще и живет с тобой под одной крышей?! Ему так и хотелось заявить: «А если я попаду в беду? Ты придешь ко мне на помощь? Или останешься с Джеромом и в очередной раз пропадешь с радаров?» — но он не решался. Скэриэл снова остановился и как-то загадочно усмехнулся, покачав головой. Они остановились у дверей магазина украшений, яркий свет ламп слепил через стекла наружных витрин. — Со мной все в порядке, Готи, — мягко произнес Скэриэл. — Я подумал, что тебе нравятся жалобные мальчики и так ты меня простишь. Так что, ты меня прощаешь? И снова эта улыбка, это выражение лица, от которого Готье терял голову. Язык Скэра прошелся по губам, на нем блеснула бусинка штанги. Готье рассматривал его лицо, в свете вечерних улиц выглядевшее точеным из мрамора. Скэриэл любил проявлять тактильность и часто вмешивался в чужое личное пространство, делая его своим. Так и сейчас: Готье не сразу осознал, как близко они стояли. Мимо сновали люди, напоминая, что время не застыло на месте. Готье волновался, ему казалось, словно все от него ожидали решающий шаг. Скэриэл как всегда не торопил, но нетерпеливо смотрел прямо на него. — Прощаю. — Вышло тихо и робко. Готье забоялся, что его не услышат, но взгляд Скэриэла потеплел. — Ты хороший друг, раз не оставил в беде… Джерома. Имя далось ему с трудом. Он волновался так, будто выступал с докладом перед сотней людей. На эмоциях Готье приподнялся на носочки и шустро чмокнул Скэриэла в щеку. Скэриэл просиял. Приложил ладонь к щеке, не веря, что это произошло с ним взаправду. — Только мне кажется, что ты совсем меня не ценишь, — продолжил Готье. — Но теперь я думаю, что заблуждался. — Не ценю? — Скэриэл переменился в лице. Сейчас он был весьма серьезен. — Я очень ценю тебя, Готи. Что ж, кажется, я действительно уделяю тебе слишком мало внимания. Но мы можем это исправить. Он взял Готье за руку и завел его в магазин украшений. Эта сеть была известна в Ромусе своей креативной бижутерией, рассчитанной, в основном, на молодежь. Внутри пахло чем-то сладким, посетителей было немного. Они оказались у стенда с кулонами и ожерельями. У Готье разбегались глаза от разнообразия и множества цветов. — Я же получаю стипендию в Полицейской академии, — тихо произнес Скэриэл, чтобы не нарушать тишину. — Выбирай любые. Каждый раз, когда мы будем скучать друг по другу, достаточно просто взглянуть на кулон. — Вот эти. — Готье снял с небольшого стенда два металлических кулона в форме звериных лапок. — Мне кажется, в этом что-то есть. Скэриэл не возражал. Они подошли к кассе, чтобы расплатиться. Возле нее стояла застекленная витрина. На одной из полок, в красивой бархатной коробочке лежал большой старинный перстень. От него исходила аура древней магии, как показалось Готье. Хотя он не верил в магию, мистику, и даже к астрологии относился с презрением, этот перстень его поистине околдовал. Продавец, низенький худощавый мужчина необычной наружности, заметил, как Готье смотрит на витрину, и произнес: — Чистое серебро, внутри — натуральный обсидиан. Только потемнел со временем, кое-где царапины. Поэтому стоит так дешево. Ходят слухи, что двести лет назад он принадлежал темному волшебнику. Но в нашем веке странно верить в каких-то колдунчиков. Взглянув чуть ниже, Готье увидел табличку: «Винтаж. Скидка 90%». Значит, этот перстень мог перепасть ему по дешевке. Засуетившись, Готье полез по карманам в поисках денег, но его остановил Скэриэл: — Давай я заплачу. Выглядит здорово. Упакуйте его в красивый пакет, пожалуйста, — обратился он уже к консультанту. — Слышал, что этот перстень отпугивает нечисть вроде оборотней, — продолжил мужчина. — Серебро для них — яд. Зато теперь можете не переживать, мальчики. Никакая нечисть, даже если она существует, не причинит вам вреда. Покупка странной вещицы неожиданно подняла Готье настроение. Они проходили мимо кофейни, Скэриэл настоял на том, чтобы зайти погреться, ведь Готье «совсем замерз, невозможно смотреть на то, как ты дрожишь». Скэриэл оказался прав: Готье так увлекся прогулкой, что даже не заметил, как сильно похолодало на улице с наступлением ранней ночи. — Я не знаю, что сказать Гедеону, — вдруг признался Готье. — Уже так поздно… Они расположились в небольшом сквере под пожелтевшим деревом. Готье держал стаканчик с горячим какао — единственное, что хоть как-то грело ледяные руки. Скэриэл взял себе кофе, он по-прежнему был бодр и свеж, в отличие от уставшего Готи. — Почему ты должен перед ним отчитываться? — возмутился Скэриэл. — А родители… Твоему отцу всегда все равно, а матери я могу сказать, что ее сын все это время был под моим наблюдением. Он ободряюще похлопал Готье по плечу. Тот съежился от холода и закравшейся под кожу тревожности. — Он очень резко реагирует на тебя. Запрещает мне с тобой общаться. Хотя это несправедливо! — воскликнул Готье. — Ты ведь такой хороший, Скэр. Гедеон что-то скрывает, но говорит, что я не должен ничего знать. А еще он каким-то образом всегда понимает, когда я был с тобой, а когда нет. Внезапно Скэриэл сделал то, отчего у Готье перехватило дыхание — снял перчатки и бережно накрыл его руки своими. Скэриэл был очень теплым, Готье переживал, что он мог поймать температуру. Но по всей видимости, это всего лишь было его маленькой особенностью. Поэтому Скэриэл не замерзал. — Все в порядке, Готи, — мягко, с нежностью проговорил он. — Может, в чем-то Гедеон прав. Он просто переживает за тебя, пусть и так резко себя ведет. Во мне он почему-то видит опасность. — Но ведь ты не опасен, — зашептал Готье. Скэриэл крепко обнял его, уткнувшись носом в макушку. Он ничего не ответил, Готье ощущал его напряжение. Ладони Скэриэла сжались, вцепившись в кожаную куртку и смяв ее. Готье не знал, что делать, его охватывало волнение. — Тебе пора домой, — ответил Скэриэл лишь спустя время. Готье вздрогнул. — Я тебя провожу. Район, в котором жил Готье, находился далеко от центра. Скэриэл вызвал им такси. Готье настаивал на том, чтобы отдать ему половину стоимости, но Скэриэл напрочь отказывался. «Мне не сложно. Ты сам сказал, что я о тебе не забочусь, так дай мне сделать это», — говорил он. — Совсем забыл! — внезапно подал голос Готье. Скэриэл обернулся и с интересом посмотрел на него. — Я хотел тебе кое о ком рассказать. Недавно я познакомился с Люмьером. Это друг Гедеона, но я о нем никогда не слышал до этого момента. Скэриэл придвинулся чуть ближе. Он внимательно слушал Готье, но мыслями был словно не здесь. В его голове крутились шестеренки, но Готье не мог понять, это из-за Люмьера или чего-либо иного. — Этот Люмьер вломился к нам посреди ночи, — продолжил он. — Они съели половину еды из нашего холодильника — я проверил его утром и не нашел там почти ничего! Еще Люмьер называет меня «пушистиком», это так позорно… А после того как я ушел, они затеяли драку, или еще что, я даже не хочу знать. И самое главное — посреди ночи, когда все нормальные люди давно спят! Скэриэл смотрел так, как будто понимал гораздо больше, чем он сам. Между тем, Готье снова разгорался непониманием, прямо как в ту ночь. — Мне кажется, Гедеон попал в какую-то секту, Скэр. Или может, связался с нечистью, хотя в это я все еще не верю. Готье вспомнил о перстне, который лежал в красивом пакете на его коленях. Накрутив себя до предела, он достал бархатную коробочку и надел перстень на указательный палец. Скэриэл проследил за ним взглядом, после чего ответил: — Не думаю, что это секта. Возможно, это у вас семейное, иметь странных друзей. У тебя есть я, у Гедеона — Люмьер. — Скэриэл усмехнулся. — Если тебя это так волнует, я спрошу у Эдварда, что с этим можно сделать. Он многое знает. Особенно о самых странных случаях. — Эдвард сталкивался с нечистью? — спросил Готье совсем тихо. В ответ на это Скэриэл рассмеялся. Готье тут же осознал, сколько глупостей успел наговорить. Смутившись, он отвернулся в сторону окна, но Скэриэл поманил его за подбородок, заставляя вернуться к нему. Готье забыл, как дышать. — Не говори ерунды, Готи. — Скэриэл улыбался. — Нечисти не существует, это всего лишь правдоподобные байки. Во всяком случае, ни Эдвард, ни Гедеон точно к ней не имеют никакого отношения. — А Леон?.. — Готье прикусил язык, когда столкнулся с недоумением в глазах Скэриэла. — Это еще один мой друг. Всего их трое: Оливер, Оливия и Леон. Я как-нибудь познакомлю тебя с ними. — Что с Леоном? — Скэриэл склонил голову на бок. — Он… Никто о нем ничего не слышал последние недели. Он тоже мог связаться с нехорошими людьми, но я ничего не знаю о том, где он сейчас и что делает. Никто из нас не знает. А когда Леон появляется, мы предпочитаем не расспрашивать его. Видим, что ему неприятно об этом говорить. — Давай я спрошу у Эдварда еще и про Леона. — Скэриэл принял беспокойный вид. — Ты, главное, не тревожься раньше времени, хорошо? Мой дядя, между прочим, спас столько подростков и молодых людей. Он точно выручит любого из нас, если потребуется. — Я читал о нем в интернете. — Готье выдавил из себя улыбку. — Случайно наткнулся на статьи. Особенно зацепила та, что про группу подростков из Запретных земель. — А ты знал, что я тоже из Земель? — Скэриэл постарался придать голосу веселости, но Готье заметил, как он нервно дернул плечом. — И Эдвард тоже. Он мне рассказывал, что не хотел отправлять их в колонию для несовершеннолетних. Зато их главарь должен был получить особенно жестокое наказание. Но к нему не стали прислушиваться. — И тем не менее, он продолжает свою работу, — добавил Готье. — Несмотря ни на что. — Система правопорядка на самом деле очень несправедлива, — пожал плечами Скэриэл. — Но Эдвард говорит, что среди молодых больше специалистов, которые ставят свой долг выше денег и звания. Все в наших руках. — Поэтому ты решил стать офицером полиции? — Нет, высокое звание меня тоже привлекает, — не стал скрывать Скэриэл. — Оно открывает много возможностей. Но я буду пользоваться ими с умом, на благо обществу. Как и Эдвард, и многие другие. Готье не заметил, как они добрались до его дома. Выйдя из машины, они остановились у резных металлических ворот. Готье вертел рукой, рассматривая перстень со всех сторон. Скэриэл не упускал возможности рассмотреть его самого. — Ты какой-то грустный. — Он погладил Готье по щеке. — Не волнуйся так о Гедеоне. И о Леоне. Обо мне тем более. — Пиши почаще, — вздохнул Готье и поднял взгляд на него. — Не пропадай. Мне очень неспокойно, когда хотя бы один мой друг пропадает. — Обещаю. — Скэриэл хитро улыбнулся. — Поцелуешь меня на прощание? — Обойдешься! — наигранно воскликнул Готье. Скэриэл шутливо надул губы. — Ладно. Но только в последний раз. Скэриэл наклонился, и тогда Готье снова поцеловал его в щеку. Кажется, такие невинные поцелуи делали Скэриэла чуть счастливее. — Залезешь в дом через окно? — предложил Скэриэл. — Чтобы Гедеон точно не спалил. — Ну уж нет, — запротестовал Готье. — Я не такой бессмертный, как ты. Зайду обычным способом, через дверь. Если ты знаешь, что это такое. Они обнялись на прощание, и Готье поспешил домой. Не издавая лишних звуков, он осторожно отворил дверь и прокрался вглубь. Верхний свет он не включал, подсвечивая себе дорогу фонариком в телефоне. Во всем доме стояла гробовая тишина. Уильям Хитклиф уехал в командировку на несколько дней, Грейс и Габриэлла давно спали. Где находится Гедеон, никогда невозможно отгадать, но Готье предпочитал поменьше думать о нем. Путь до комнаты прошел без происшествий. Переступив порог и прикрыв за собой дверь, Готье наконец-то смог расслабиться и перевести дух. Не успел он дотронуться до выключателя, как высокая фигура накрыла его тенью. Бесшумно, словно призрак, Гедеон оказался перед ним. Готье застыл с поднесенной к выключателю рукой, изо всех сил он надеялся, что ему мерещится. Гедеон приблизился еще, склонился над Готье, ближе к шее, словно принюхиваясь. — Опять Скэриэл? — тихо, но со злобой проговорил он. — Я же говорил тебе. Готье только и успел, что включить свет, когда Гедеон с силой припечатал его к стене. Наконец-то Готье мог видеть его лицо. Вопреки ожиданиям, оно было спокойным и не выражало ярких эмоций, однако темно-серые глаза резали остро, точно металл. Гедеон оперся рукой о стену около головы Готье, его лицо было так близко, что можно было разглядеть… Веснушки. Почти не заметные, к осени они побледнели, но еще не пропали совсем. Весь центр лица был усыпан ими, Готье подавил в себе желание дотронуться до них. Веснушки безумно красиво украшали черты лица Гедеона, прибавляя им еще больше утонченности. — Мы и так почти не видимся, — заметил Готье. — Гедеон, прошу, отойди. Почему ты не спишь? Снова… — Я не сплю из-за тебя. — Вопреки просьбе, Гедеон только придвинулся еще ближе. Готье почти чувствовал его дыхание на своем лице. — Когда ты со Скэриэлом, с тобой может случиться что угодно. — Как видишь, со мной все в порядке, — недовольно ответил Готье. — Сначала запрещаешь видеться с ним, а потом что? Запретишь ходить на свидания? Или будешь ходить вместе со мной, чтобы точно ничего не случилось? — Ну, от свидания я бы не отказался. Гедеон усмехнулся, совсем как Скэриэл. Готье надеялся, что он шутит, однако шутки Гедеона едва ли можно было отличить от правды. Между тем, желание дотронуться до веснушек съедало его. Не в силах пересилить себя, Готье потянулся и коснулся чужой щеки невесомо, одними подушечками. Гедеон застыл. Сердце Готье забилось быстрее от легкого страха, но он продолжал осторожно водить рукой по чужому лицу. Придя в себя, Гедеон перехватил его руку и отвел в сторону. Готье хихикнул, то ли от радости, то ли от нервов, и потянулся второй. Ее Гедеон тоже перехватил, но в этот раз быстро одернул, словно обжегся, оскалился и зашипел. Готье показалось, что его волосы вздыбились, а между пухлых губ блеснули острые клыки. Гедеон наконец отстранился и отошел на безопасное расстояние. — Что это было? — задал вопрос Готье скорее самому себе. Взглянул на руку и обомлел. Именно на этой руке красовался серебряный перстень, купленный по дешевке в магазине украшений. «Этот перстень отпугивает нечисть вроде оборотней. Серебро для них — яд». Это не могло быть правдой, подумал Готье. Скорее всего, Гедеон просто поранил руку задолго до прихода сюда и сейчас коснулся раной металла. А клыки и шипение… Готье весь день сегодня был на взводе, а за время прогулки вымотался так, что теперь ему чудились фантастические вещи. — Лучше выброси его, — посоветовал Гедеон. На его руке действительно была рана, небольшой, но свежий ожог, еще не успевший затянуться. — Я куплю тебе что-нибудь другое, новое и из настоящего серебра, а не это старье. С этими словами он вышел, вернее, унесся из комнаты, рассекая воздух. Наконец, Готье остался один, наедине с самим собой и своими мыслями. Подойдя к столу, он поставил бархатную коробочку и вложил туда перстень. Пусть Гедеон говорит что угодно, но Готье не собирался его выкидывать. Завтра он обязательно покажет находку Оливеру и Оливии, а после отнесет в мастерскую, чтобы очистить серебро и узнать, является ли перстень подделкой. Столько тревожных мыслей вертелось в его голове целый день, они не отпускали до сих пор. Что из них бессмыслица, а что могло оказаться правдой, Готье не знал и до следующего утра ни о чем больше знать не хотел.