Тихая Элисон

Три года назад. Где-то в Девоншире. Ночной воздух пах гарью. Элисон Гринграсс — тогда её ещё звали Элисон Гринграсс — лежала на холодной земле и смотрела, как горит её дом. Она не кричала. Не плакала. Она просто лежала, придавленная телом матери, и считала про себя, чтобы не сойти с ума. Раз. Два. Три. Мать упала на неё, когда зелёная вспышка ударила в дверь. Элисон помнила только толчок, тяжесть и запах — тёплый, знакомый запах маминых духов, смешавшийся с чем-то металлическим и страшным. Четыре. Пять. Шесть. Шаги. Хруст гравия. Голоса. — Все чисто? — Чисто. Старик Гринграсс готов. Жена тоже. — Девчонка? — Там, внутри. Я сам видел, как крыша рухнула. Элисон зажмурилась. Молилась всем богам, в которых не верила, чтобы они не подошли ближе. Чтобы не перевернули тело. Чтобы не увидели. — Отходим. Нам заплатили за род, а не за труповозку. Шаги стихли. Элисон лежала ещё долго. Час. Два. Пока не перестала чувствовать руки. Пока небо на востоке не начало светлеть. Только тогда она выползла. Мать была холодной. Красивое лицо, которое утром улыбалось ей за завтраком, теперь было серым и чужим. Элисон сняла с её пальца кольцо. Сняла серьги. Золото — единственное, что могло спасти. И пошла в лес. Она не обернулась. Неделю спустя. Лондон. Контрабандиста звали Боб. Толстый, лысый, с руками в татуировках и вечной сигаретой в зубах. Он не задавал вопросов. — Документы, — сказал он, глядя на золото, которое Элисон высыпала на стол. — Сколько хочешь? — Новое имя. Возраст. Чтобы поступить в Хогвартс. Боб хмыкнул. — Девчонка-беглянка? Ладно, не моё дело. Через три дня будет. Он сгрёб золото и ушёл. Элисон сидела в его вонючей каморке и смотрела в стену. Она не думала ни о чём. Если начинала думать — внутри поднималось что-то тёмное и тягучее, от чего хотелось лечь и не вставать. Поэтому она не думала. Через три дня Боб вернулся с бумагами. — Элисон Браун, — прочитал он. — Шестнадцать через полгода. Магглорождённая, родители погибли в аварии. Сирота. Держи. Элисон взяла документы. — Спасибо. — Бывай, — Боб затянулся сигаретой. — И не попадайся. Она вышла в лондонскую серость и растворилась в толпе. Хогвартс, три года спустя. Октябрь 1995. Элисон Браун сидела перед зеркалом в пустой ванной комнате и не узнавала себя. Длинные волосы, которые мать заплетала в косы, были коротко острижены и перекрашены в скучный каштановый. Глаза, когда-то светлые, теперь прятались за дешёвыми очками без диоптрий. Форма сидела мешковато — специально, чтобы не привлекать внимания. Она провела пальцем по стеклу. Кто ты? — Ты никто, — сказала она своему отражению. — Тебя нет. Отражение молчало. Она отвернулась и достала из кармана маленькую жестяную коробочку. Блокираторы. Три белые таблетки, которые она принимала каждое утро уже три года. Три таблетки, которые глушили запах, сбивали цикл, делали её похожей на бету. Три таблетки, которые отделяли её от смерти. Она проглотила одну, запила водой из-под крана и спрятала коробочку обратно. — Ещё один день, — прошептала она. — Ещё один день.

***

Библиотека была её убежищем. Здесь пахло книгами, пылью и тишиной — запахами, которые не напоминали о том, что случилось. Здесь не было зелёных вспышек и криков. Только шелест страниц и редкое покашливание мадам Пинс. Элисон сидела за самым дальним столом, спиной к окну, лицом ко входу. Привычка. Так она видела каждого, кто входил, и могла успеть уйти, если что. Книга по истории магии лежала раскрытой, но Элисон не читала. Она просто водила пальцем по строчкам, делая вид, что ей есть дело до гоблинских восстаний четырнадцатого века. Мадам Пинс прошла мимо, бросила на неё подозрительный взгляд и скрылась за стеллажами. Элисон вздохнула и перевернула страницу. За окном моросил дождь. В библиотеке было тихо, тепло и безопасно. Она почти могла убедить себя, что так будет всегда.

***

В тот же вечер, в подземельях Слизерина, Драко Малфой сидел в кресле у камина и смотрел на огонь. — Ты какой-то дерганый последнее время, — лениво заметил Теодор Нотт. — Амбридж достала? — Отвали, — буркнул Драко, даже не повернув головы. Он сам не понимал, что с ним творится. Последние несколько недель его преследовало странное беспокойство. Что-то неуловимое витало в воздухе — запах, который появлялся и исчезал, дразнил, сводил с ума. Тонкий. Холодный. С нотками жасмина и старой бумаги. Иногда Драко ловил себя на том, что стоит посреди коридора и просто нюхает воздух, как пёс. — Может, тебе омегу завести? — хмыкнул Забини из угла, не поднимая глаз от журнала. — Глядишь, и успокоишься. — Заткнись, Блейз. Забини только усмехнулся. Драко снова уставился в огонь. Он не знал, что скоро этот запах накроет его с головой. Не знал, что девушка, которую он даже не замечал раньше, станет его наваждением.