A qui donc sommes-nous?

ПОДСЛУШАНО. ГЕНРИЕТТА Анонимный пост: #аглионби_генриетта #жалобы_генриетта В центре опять лучше не открывать окна в домах! Спасибо К и остальным участникам гонок! 11 вечера КСТАТИ Комментарии (23): Цзян Своновский: ФУУУУУУ ДИЗЛАЙК КАВИНСКИ Свон Цзяновский: фр дизлайк схуя мы не приглашены       Джозеф Кавински:       @Свон Цзяновский, это было не запланировано все претензии к линчу и корбо             Блэйк Сковрон:             @Джозеф Кавински, ТАМ БЫЛА МАНОН И ТЫ МЕНЯ НЕ ПОЗВАЛ? смх.                   Илья Прокопенко:                   @Блэйк Сковрон, мы спасли тебя от очередного позора, вообще-то!

***

      Манон Корбо хотела затреснуть Ронану Линчу по первое число, прикопать его на заднем дворе — не посадив при этом ни единого цветочка сверху! — и проехаться по его могиле верхом на коне.       Вместо этого она была вынуждена плестись сзади компании Вороньих Мальчишек, которые теперь в полной мере понимали о том кем являлась семья Корбо — а кем Линчи. Хуже кошмара и не придумаешь!       — Можно я спрошу ещё один вопрос относительно магии твоей семьи, Манон?       Они шли по Кейбсуотеру — Ронан обещал показать друзьям что именно умел вытаскивать из своих снов — и за последние полчаса, Манон услышала миллиард глупых вопросов, отвечать на которые не хотела и никогда не планировала вслух вообще. Просто потому что ничего из этого не должно было быть сказано вслух. Раскрыто перед остальными. Сделано реальным.       Но Ронан нарушил, пожалуй, главное правило хранения секретов, и теперь она платила вместе с ним за компанию, потому что, конечно, иначе и быть не могло. Они всегда за всё платили вдвоём — старая схема детских наказаний не переставала быть актуальной, когда вы больше не были ни детьми, ни друзьями. Оказывается.       Хуже во всей это суматохе было только то, что Ронан весь день светился новогодней гирляндой, такой по-дурацки живой и искренний впервые с тех пор, как погиб дядя Ниалл, и Манон, вопреки своему желанию вцепиться в его горло гарпией, молчала, представляя, что не задыхалась от раздражения, возмущения и обиды.       Потому что ведь секреты были их — связывали последней ленточкой старой дружбы. И Ронан её разорвал, поделившись этим со всем. Что это было, если не финальной точкой?       — Это технический вопрос…       Манон стиснула зубы, но прежде чем успела огрызнуться, ей на выручку пришла Блу, протиснувшаяся между ней и Гэнси со сложенными руками на бедрах:       — Ты можешь пару минут пройти в тишине? У меня уже раскалывается голова от твоего допроса!       Пэрриш, плетущийся сзади, почти прыснул, как показалось Манон, но в последний момент удержался, вернувшись к пустому выражению лица, преследующему его ещё с ночи пробуждения леса. Она покосилась на него с вопросительно приподнятыми бровями, но получила только лёгкий качок головы в ответ.       Понятно…       — Прости, Джейн. И Манон, — Гэнси смущённо закашлялся, прежде чем развернуться к Ронану с аналогичным вопросом, на который тот, само собой, ответил бы в отличие от неё.       Манон выдохнула:       — Спасибо, Сарджент.       — Всё нормально, — Блу поравнялась с ней, притиснувшись плечом к её руке. — Я немного тебя понимаю.       Она вяло кивнула, хотя не могла согласиться с её утверждением.       Манон не думала, что их ситуации были чем-то похоже — просто потому что у Блу, вопреки всем жалобам, всё же имелась волшебная сила, которую ту считала бесполезной. У неё же не имелось за душой совершенно ничего. Даже меньше чем ничего!       Более того, и родись Блу совершенно без способностей, то её семья вряд ли бы на неё ополчилась.       И, да, Манон хотя бы не прогнали из дома как прогнали Этьена, но всё равно… Она знала, что в глубине души, папа был в ней разочарован. Что его почти удушающая любовь в большинстве своём являлась попыткой забыть, что и второй его ребёнок оказался… Гнилым.       Она никогда не чувствовала себя полноценно частью странного вороха семей Линч и Корбо, и только Ронан мог помочь ей забыть об этом, пока они находились рядом.       Потом он ушёл…       …И всё. Больше закрывать глаза на очевидное не получалось от слова совсем.       Теперь, у Ронана был волшебник под рукой, будущий Король, живой мертвец, и даже Блу!       У Манон были… Деклан с Этьеном. Не особо волшебные, если она не считала талантом быть невероятно мутными и секретными. Но так она тоже умела, если бы хотела в действительности.       — Не расстраивайся, — добавила Блу чуть тише. Так, чтобы это осталось между ними двумя и никем больше. — У Линча эта способность просто компенсация за отсутствие мозгов.       Манон, не сдержавшись, прыснула.       — Спасибо. Обрадовала.       Жаль, что в реальности Ронан был очень умным мальчишкой, и аргумент этот работал разве что шутки ради и не больше.       — Подожди, пожалуйста, — Блу внезапно остановилась посередине дороги. — У меня развязался шнурок.       Манон машинально притормозила рядом с Блу, и Адам, идущий сзади тоже. Правда, он потом опомнился, что-то для себя вспомнив и обошёл их стороной, не говоря ни слова. Не сдержавшись, и чуя странное напряжение в воздухе с самого утра, она всё же склонилась над Сарджент, и поинтересовалась не без надежды в голосе:       — Вы поссорились?       Конечно, Пэрриш дурно себя вёл вот уже с тех пор, как его папаша получил по первое число, а лес выбрал его в качестве своего Оракула или типа того. Но сегодня он пересекал все рамки своей привычной обычности.       Она думала остановить его для разговора — особенно, учитывая, что он теперь находился в шатких отношениях с Гэнси, и она могла, наконец, обрести союзника в этом одиноком ремесле — однако все эти рассказы о семейной истории и вопросник настолько её вымотали, что она подумала отложить это на потом.       — Я сказала ему, что он не интересует меня как парень, — Блу села на корточки, принимаясь возиться со шнурками на странных босоножках, у которых вряд ли должно были быть шнурки. — По-моему, он обиделся. Но он сам виноват. Назвал меня своей девушкой! Когда это я ей стала?       — Вот ублюдок, — просвистела Манон, будто не она пятнадцать раз подряд прозвала Адама парнем Блу в телефон Генри Чэну пару дней назад. — Ну и поделом. Вы друг другу вообще не подходили.       Мысленно, мозг, погрузившийся в вялое состояние полусна неожиданно пробудился, закричав голодными воронами.       Блу Сарджент была снова свободна!       Блу Сарджент—       — Я думаю, Адам совсем меня возненавидит, если узнает, что я катаюсь по ночам иногда в машине с Гэнси.       …Хотела её убить.       Манон чувствовала Смерть подступающую к её пятам с тех самых пор, когда чуть не умерла на пару с дядей, но в этом году ощущение это становилось только чётче, и она внезапно для себя осознала, что она правда умрёт.       Умрёт, потому что Блу Сарджент доведёт её до инфаркта своими влюблённостями!       — Ты что?       — Иногда, — она немного покраснела на краях скул, поднимая на неё взгляд с земли. Моментально опустила голову вниз снова, впрочем. — Мы ничего такого не делаем! В смысле— Вау, Гэнси же ужасно высокомерный засранец, я не…       — Мы договорились друг другу не врать, — тихо буркнула Манон, хотя она не хотела слышать продолжения этого разговора вообще.       И как Блу вообще успевала гулять с Гэнси, если они с Манон часто ночевали вместе? Неужели она чередовала дни? Или может выбиралась кататься с Гэнси, когда Манон непременно засыпала первой после просмотра фильмов?       Грх.       Да она теперь в жизни не уснёт на ночёвке с Блу Сарджент — принципа ради! Проверить!       — …Я не знаю, что тебе сказать, — она тяжело вздохнула, поправляя обувь. — Но у нас с ним правда ничего не было. Мы просто… Говорим.       — Это здорово, — выплюнула Манон.       Наличия столь ощутимого яда в голосе напугал Манон саму.       Ей вдруг подумалось, что она не могла ошибиться так с Блу, потому что Блу не стала бы терпеть её выходок как терпели Линчи — просто обрекла бы её судьбой похуже, чем той, которая досталась Пэрришу, и оставила бы позади, не обернувшись дважды назад. Вот что норовило произойти.       Манон стоило вести себя тише.       — Ты сама посоветовала мне быть честной с Адамом, — неверно расценила её возмущение Блу, почему-то уверенная, что Манон вообще было дело до сердечного состояния Пэрриша. — Вот я с ним и поговорила.       Она тяжело сглотнула, подавив желание выплеснуть всё накопленное наружу. Удержалась.       — Я рада, что ты поступила по совести, Сарджент.       Блу кивнула, поднявшись на ноги. Её большие карие глаза любопытно осмотрели Манон. Она немного приподнялась на цыпочках — выглядела так, будто хотела что-то сделать, потому что её правая рука метнулась вверх, ближе к лицу Манон. Однако коснуться его она так и не коснулась.       — Вы где пропали, клуши? — Крикнул Ронан, такой живой и довольный, что у неё снова заныло сердце.       Сарджент мигом отдёрнулась, будто боялась быть увиденной с Манон, и её раздражение тут же обернулось мечом, направленным на Ронана:       — Что, хрупкое мужское эго не может пережить то, что не все пришли посвистеть твоим талантам?       — Тебе повезло, что я в хорошем настроении, коротышка, — закатил глаза тот. Но настроение у него правда было складным, она чувствовала это в его голосе. — Вы упускаете невероятную акцию — попроси что угодно, и я вытащу это из-за сна.       Манон беспомощно хмыкнула.       На ком интересно он учился проводить такие фокусы, а? Не на ней ли? Сколько кривых копий она получала, пока он пытался выскоблить что-то правильное? Как они вместе учились с ним дремать, чтобы сны его оборачивались намерением, а не бездумным брожениям по полю?       — Мозги себе оттуда вытащи, — плюнула в него Блу, метнувшись мимо него в сторону леса.       Манон показалось, что её сегодняшняя злость на Линча была несколько беспричинной. Он правда ничего такого пока не сказал, но она корила его так, будто он обозвал её.       Хотя, может она злилась на Адама. Она не знала.       Но теперь она осталась одна на чаще, с Ронаном, и это было неловко, хоть и так привычно.       — Есть пожелания того, что хочешь получить? — С лёгкой издёвкой поинтересовался тот у неё, подступаясь чуть ближе.       Что ж, Блу никогда не была и не будет её, поэтому думать об этом не было смысла — даже в шутку и в самую дикую фантазию.       Она уставилась на Ронана, непривычно молчаливая, и подумала, очень тихо и не особо слышно, про себя: тебя. Я хочу вернуть своего брата, Ронан.       В реальности же она только слабо качнула головой. Её голос, когда она заговорила, был тенью её обычного:       — В этом мире нет ничего, чего бы ты мог мне подарить, Ро.       Ронан поджал губы.       Затем, он потянулся вперёд, и без предупреждений, очень бережно, как умел раньше, но не теперь уже, выцепил из её волос, оранжевый, немного прожжённый по краям, лист, после чего выкинул его в сторону.       — В таком случае, может, тебе стоит закатать губу, Манон? — Буркнул он, двинувшись прочь тоже.       Манон растерянно коснулась своих волос.       Неужели это минутой ранее хотела сделать Блу — выцепить лист из её волос?       Ох, она надеялась, что да, так же сильно как и нет. Просто потому что её сердце снова загорелось надеждой, а она, лучше чем кто-либо знал, на такое полагаться не стоило.

***

      Блу ждала, что Манон последует за ней, когда она оставила её на лесной тропинке вместе с Ронаном, но та задержалась в недрах Кейбсуотера достаточно, чтобы даже Ронан вернулся к ним первее. Когда она, в конце концов, соизволила прийти, то она вообще остановилась не рядом с Блу — хотя она держала место у себя под боком специально! — а по противоположную сторону от Гэнси, между Адамом и Ноа.       По дороге назад, она не промолвила ни слова, усевшись в машину в полном одиночестве — даже отъехала позже, чем Свинья, занятая чем-то в салоне своей Бугатти.       Блу чувствовала себя несправедливо раздражённой, хотя ничего не произошло. Она решила, что не будет думать о Корбо вплоть до завтра, раз уж они уже все разошлись.       Но Манон — шумная и взбалмошная девчонка — настаивала на обратном.       Просто потому что, она решила возникнуть в периферии видимости Блу в самое неподходящее мгновение — когда Свинья, переполненная пассажирами, стоя на светофоре, влезла в спор с самим Джозефом Кавински, приглашающим их прогнаться по городу.       Машина Манон влетела на перекрёсток с таким громом, что едва полноценно не полноценно отвратительную музыку, играющую в салоне Кавински.       Блу оставалось только сочувственно коситься на своего брата по несчастью — на сидящего на задних сидениях мальчика, закрывающего уши ладонями. Тот выглядел слишком спокойным, маленьким и адекватным для шайки Кавински, и под переизбытком разборок и песен, немного сжимался на сидении, бормоча что-то себе под нос.       Вот же бедолага, подумалось ей, хотя она находилось в аналогичном состоянии.       — Опа, — Кавински присвистнул, высунувшись, чтобы увидеть Манон, чья машина притормозила по другую сторону от Свиньи. — И пятьсот лет не прошло, а ты снова на дорогах, Корбо. Кто самовыпилился в этом году?       — Кавински, — Манон выглядела недовольной его лицу в своём поле зрения, но Блу клялась, что та выпрямилась на сиденье в предвкушении потенциальной гонки, начиная сжимать руль в руках сильнее, вплоть до побелевших костяшек. — Как пидором был так и остался.       — Ну так, стабильность — сестра успеха. Не так ли, мисс Лесбушка 2010?       Друг Кавински хихикнул его комментарию, хотя Манон и бровью не повела на выданное ей прозвище.       Блу непонимающе поджала губы. Было ли это шуткой Кавински — очередной глупой — или Манон правда интересовали девочки? Первый вариант звучал вероятнее, чем второй, но…       — Я пытался уговорить нашего доброго и старого Дика Третьего вступить в гонку, но ты видишь с чем мы имеем дело, — он развёл руками, одаривая Гэнси кривой ухмылкой. — Хочешь присоединиться ты?       — Спрашиваешь ещё, — Манон довольно оскалилась. В приглушённых тонах, её обнажённая ухмылка выглядела по-странному дикой. Голодной. — Линч, ты так и будешь прохлаждаться принцессой в этом драндулете, который еле передвигается? Или хоть раз в жизни выберешь себя, а не папашу-тирана?       Кавински захохотал от её обидной ремарки направленный в адрес и без того раздражённого лучшем другом, Ронана. Линч сжал челюсть до тихого скрипа, обвиняюще покосившись на Гэнси — Гэнси бросил такой же взгляд на Манон.       — Я за безопасные дороги, Манон, — выдохнул он устало, будто повторял один и тот же материал неспособному ребёнку в ясельках. — И тебе советую придерживаться таких же взглядов по жизни.       — Иу, — одновременно протянули Манон с Кавински, оба намеренно игнорируя синхронизацию.       — Гэнси, — недовольно шепнул Ронан, дёргая его за край футболки. — Чего тебе стоит всего один раз…       — Нет, Ронан.       — Да, Ронан, — пропела откровенной издёвкой Манон. Внезапно она прожала какую-то кнопку на дверце своей машины, после которого раздался тихий щелчок, и загорелись на короткое мгновение все фары. — Двери открыты, кстати. Если ты не совсем скис, то можешь пересаживаться в настоящую гоночную машину, пока не поздно.       Адам тихо свистнул себе под нос. Они с Блу машинально переглянулись, спрашивая немое — ты тоже это слышишь, прежде чем опомнившись, отдёрнулись подальше друг от друга, делая всё, лишь бы случайно не соприкоснуться на заднем сидении Свиньи.       Дурак.       — Ронан, не смей, — предупредил Гэнси, вздёрнув брови.       Однако было уже поздно.       Ронан взял и выпрыгнул из машины, торопливо влетая на задние сидения кареты Манон. Не церемонясь, он перелез через них на пассажирское сидение с копошениями и ногами, задевающими кожаные кресла. Гэнси неверяще уставился на своего друга, неожиданно обернувшегося предателем, пока Манон, получив то, что хотела, хохотала со слегка запрокинутой головой.       Блу подумалось, что шея у неё была правда тонкая и лебединая, особенно с такого ракурса и с маленькими каплями пота, вызванного летней духотой в ещё более горячих машинах.       Она мигом тряхнула головой, отмахиваясь от неудачных размышлений.       — Ах, всё-таки братву на члены-то не меняют! — Протянул Кавински с таким странным удовлетворением в голосе, будто Ронан пересел ему в машину, а не в машину к Корбо.       Тот, впрочем, не обратил на этого никакого внимания — только склонился к Манон, рассматривая что-то на информационной палубе машины. Что-то ей недовольно бормотнул. Та его проигнорировала, смотря в упор, на сверлящего её хмурым взглядом Гэнси, который слегка покачал головой, будто пытаясь передать всю степень недовольства этими двумя.       Споткнулся он, конечно, об полное безразличие.       — Не расстраивайся так, Дик, — почти сочувственно протянула Манон. — Я обещаю вернуть тебе твою принцессу до восьми. Живую, накормленную, и в полной целости. Забились?       — Спасибо, — сухо протянул Гэнси, переводя взгляд на дорогу. — Предупреди, пожалуйста, эту принцессу, что спать она будет на коврике.       Блу подумала, что Манон была отвратительной в этот самый момент на пару с Ронаном, и что они друг друга совершенно стоили.       А ещё, она думала, что ей не нравилось то, как Корбо назвала Линча принцессой, ведь это изначально было её, Блу, прозвищем. Более того, он вдобавок и сидел на месте, где сидела обычно Блу — разве это было честно?       С ещё большим раздражением, Блу поймала себя на мысли, что хоть она и не любила эти дурацкие гонки, она бы всё равно всё отдала, чтобы поменяться с ним прямо сейчас местами, заняв своё, законное.       — Ты должна мне дать советов, как уводить Линча у Дика Третьего так здорово, — бесстыдно бросил Кавински, поправляя свои белые солнечные очки.       Манон совершенно невинно улыбнулась ему.       — Всё очень просто, друг мой. Нужно всего лишь смотреть на светофор внимательнее.       Кавински заторможенно моргнул.       — Чё?       Когда он додумался поднять голову, чтобы увидеть, что уже давно горел зелёный, было уже поздно — Манон с размаху прожала газ.       Последнее, что они услышали был безумный хохот слишком уж довольно Линча, который смешался с низким хихиканьем Манон, вынудивший Блу машинально поёжиться, сжав ноги вместе.       Мицубиши Кавински отлетела от перекрёстка следующей — с его салона донеслось, что-то вроде смотри и учись, мелкий, которое перекрылось диким и неконтролируемым визгом напуганного подростка с задних сидений.       Свинья осталась одна на дороге в полной тишине.       Блу раздражённо шмыгнула носом.       В этот самый момент, сильнее чем обычно, она ненавидела Ронана Линча, и то, как он постоянно вопреки ублюдскому характеру и поведению по отношению к Манон, продолжал быть дозволен приближаться к ней так близко, взаимодействовать так часто, и всё подобное. Слишком уж всепрощающей казалась Манон порой.       Её же, Блу ненавидела тоже. Просто чуть меньше.       Глупую, красивую Манон с широкими улыбками, орлиным носом, и странным смехом не получалось как-то иначе.       — Думаете, у Корбо и Линча что-то было? — Не сдержавшись, ляпнула она вслух.       Адам настороженно на неё покосился, будто видел впервые. Его брови немного приподнялись вверх, как если бы он хотел прервать их негласную молчанку, чтобы сказать ей что-то, но он так этого не сделал. В конечном итоге, тишину прервал первым очень мрачный Гэнси, тронувшийся с места.       — В плане, Джейн.       — Ну, в романтическом, — нехотя уточнила Блу, подаваясь вперёд, чтобы сжать руками края водительского сидения. — Слишком уж они помешаны друг на друге.       Гэнси закашлялся так болезненно, что ей стало его жалко на минуту.       — Джейн, они же брат и сестра, — отчитал он её с лёгким отвращением.       Блу смутилась, но настояла:       — Не кровные же. Она скорее… Друзья детства, что ли. Просто росли вместе, что такого?       — Росли вместе как брат и сестра, Господи, — почти взмолился он, издавая неразборчивый звук, граничащий между нытьём и вздохом. — Боже, Джейн. Нет! Определённо нет! Ты что, начиталась городских сплетен?       Ага. Значит сплетни были.       — Более того, будь оно так, я бы знал.       Адам насмешливо фыркнул.       — Ты не знаешь всего о них, Гэнси, — Блу показалось, что он звучал почти удовлетворённым своим замечанием. — Тем более, о Корбо.       Это выбесило уже Блу.       — Зато ты о ней всё знаешь, — не сдержавшись, съязвила она.       Адам ей не ответил, насмешливо вздёрнув уголком губ. Блу подумала, что она хотела выйти из этой машины и никогда сюда больше не садится, даже если их в лесу и ждал бы сам Глэндовер лично с прямым поручением.       — Хватит, — перебил их Гэнси. — Не ведите себя как эти двое, пожалуйста.       Они послушно смолкли, отвернувшись друг от друга.       Дальше разговор не двинулся… Но Блу продолжала размышлять.