Дракула. Кровь и шёлк

Узнавание Рассвет в Карпатах не приносил света — лишь холодные, сизые тени, сползающие с вершин. Влад вошел в библиотеку, всё еще в дорожном плаще, тяжелом от утренней влаги. Александр стоял у высокого окна, его фигура была напряжена до предела. Когда дверь захлопнулась, он резко обернулся, и его ледяные голубые глаза сверкнули первобытным, пугающим блеском. — Ты не сказал мне, — голос Александра был тихим, но в нем вибрировала буря. — Я встретил её ночью в коридоре. Влад... я думал, что окончательно потерял рассудок. Я стоял там и видел, как на меня смотрит женщина, которую мы похоронили пять веков назад. Тот же наклон головы, тот же взгляд... Это невозможно. Это Елизавета. Как она оказалась здесь? Влад медленно снял перчатки и бросил их на стол. Его руки, обычно такие уверенные, едва заметно подрагивали. — Я сам не знаю, Александр, — голос Господаря звучал глухо, почти безжизненно. — Она оказалась здесь случайно. Заблудилась в лесу, доверилась не тем дорогам... Я не звал её. Я уже давно перестал звать. Он поднял взгляд на друга, и Александр увидел в нем ту самую боль, которую Влад скрывал столетиями. — Столько лет я ожидал её возвращения. Столько десятилетий я всматривался в лица каждой женщины в надежде увидеть хотя бы тень её улыбки... Но со временем я утратил веру. Я решил, что небо окончательно прокляло меня, лишив даже надежды на встречу. И вот, когда я смирился с одиночеством, она просто появляется на моем пороге. Злой рок Влад подошел к камину, глядя на то, как угли подергиваются серым пеплом. — Это какой-то злой рок, — с горечью произнес он. — Пятьсот лет пустоты, и вдруг — она. Но сейчас я понимаю: хоть душа и переродилась, но передо мной — совсем другой человек. Её зовут Мина. Она боится моих теней, она не понимает моей природы. Я смотрю в её глаза и вижу свою жену, но за ними стоит личность, которая меня не знает. Он ударил кулаком по каминной полке, и звук удара гулко отозвался в тишине библиотеки. — Я не хочу причинять ей боль. Я не хочу, чтобы она «стала» Елизаветой, стерев ту девушку, которой она является сейчас. Я хочу, чтобы её сознание осталось целым. Но я должен рассказать ей правду, Александр. Сны терзают её, её разум не выдерживает давления памяти. Пути назад нет. Я открою ей всё... и через эту боль я должен буду её отпустить. Ради её спасения. Уязвимость Дракона Влад обернулся к Александру, и в его взгляде отразилась неприкрытая тревога. — Ты знаешь, что это значит. Если мои враги узнают, что она вернулась... они найдут моё самое слабое место. Пятьсот лет у меня не было сердца, которое можно было бы пронзить. Теперь оно у меня есть, и оно бьется в её груди. Как только правда вскроется, её жизнь превратится в мишень. Она должна уехать из этого замка сразу, как только поправится. Александр молчал долго, изучая профиль своего господина. — Отпустить? — Александр едва заметно усмехнулся, и его голубые глаза блеснули холодным пониманием. — Ты думаешь, что сможешь просто указать ей на дверь? А что, если она сама не захочет уехать после того как разрешит себе всё вспомнить? Что, если зов крови и памяти окажется сильнее твоего желания защитить её? — Она — обычная смертная девушка, Александр, — покачал головой Влад. — Она заслуживает нормальной жизни, а не этой гробницы из камня и крови. — Ты недооцениваешь её, — твердо ответил Александр. — И ты недооцениваешь ту силу, которая привела её сюда через века, вопреки всем случайностям. Расскажи ей всё. Дай ей право выбора. Ты не можешь решать за душу, которая нашла дорогу домой спустя пятьсот лет, даже если она сама еще не понимает, где находится. Принятое решение жгло его изнутри, но он знал: молчание теперь страшнее любой правды.