Дракула. Кровь и шёлк

Осколки памяти Слова Влада падали в тишину комнаты, как тяжелые камни в глубокий колодец. Мина сидела неподвижно, но внутри неё бушевал шторм. С каждым его словом видения, терзавшие её в ванне и во снах, обретали плоть и кровь. Она словно снова почувствовала ту резкую, обжигающую боль в животе и увидела холодную сталь в руках воина. Прошлое больше не было историей из книги — оно было её собственной кожей. — Моего рассказа недостаточно, — тихо произнес Влад, прерывая её мысли. — Слова — это лишь тени. Чтобы исцелиться, чтобы ваш разум перестал бороться с собой, вы должны увидеть всё своими глазами. Но не сейчас. Вам нужно поесть и набраться сил. Вечером я и Александр поможем вам пройти через туман памяти. Мина в замешательстве прикусила губу. Идея погрузиться в этот кошмар пугала её, но желание узнать, кто она на самом деле, было сильнее. — Я согласна, — прошептала она. — После того как вы всё вспомните, — Влад отвел взгляд, и его челюсти плотно сжались, — вам станет легче. Вы сможете спокойно уехать в Лондон. Ваше прошлое должно остаться в прошлом. Оно не имеет смысла здесь, в настоящем. Я не хочу, чтобы вы потеряли себя, превратившись в тень женщины, которой больше нет. Притяжение тьмы Мина почувствовала, как в груди кольнуло от его слов об отъезде. — Но меня тянет к вам, — призналась она, и её собственный голос показался ей чужим. — Это пугает меня до дрожи, но я чувствую... близость. — Именно поэтому всё нужно закончить как можно быстрее, — отрезал Влад. В его голосе зазвучал металл. — Вы не должны здесь находиться. Вы не должны ничего чувствовать ко мне. Я — монстр, Мина. Проклятое существо, чья жизнь поддерживается чужой кровью. Мина покачала головой, внимательно изучая его благородное лицо, его печальные глаза и статную фигуру. — Вы совсем не похожи на монстра. Не на того, о ком пишут в дешевых романах. Влад горько усмехнулся. — В этом облике я выгляжу как человек. Это маска, которую я ношу веками. Но у меня есть и другой облик. Истинный. Тот, что видит враг перед смертью. — Покажите мне, — твердо произнесла Мина. Истинное лицо Влад замер. В его глазах отразился страх — не за себя, а за неё. Он боялся увидеть в её глазах окончательный, бесповоротный ужас, который разрушит ту хрупкую нить, что связала их в этой жизни. Но, увидев её решимость, он медленно отступил в центр комнаты. Воздух вокруг него внезапно сгустился и похолодел. Послышался жуткий звук ломающихся костей и рвущейся ткани. Влад закричал — это был не человеческий крик, а рык, от которого задрожали стекла в окнах. На глазах у Мины его фигура начала расти, становясь неестественно мощной и огромной. Кожа приобрела мертвенно-серый оттенок, а под ней, словно черные змеи, вздулись густые вены. Из-за спины с хрустом вырвались колоссальные перепончатые крылья, закрыв собой лёгкий свет из окна, что пробивался через закрытые шторы. Когда он поднял голову, Мина увидела острые клыки и глаза, полыхающие алым пламенем. Это было чудовище из самых страшных легенд. Но Мина не закричала. Она не забилась в угол. Она смотрела прямо в эти красные глаза и видела в них всё ту же бездонную боль и всё ту же любовь, что смотрели на неё пятьсот лет назад. Собрав все свои скудные силы, она медленно встала с кровати. Ноги дрожали, голова кружилась, но она сделала шаг. Затем еще один. Она подошла к нему вплотную. Монстр возвышался над ней, дыша жаром и древней тьмой, его огромные когти подрагивали. Мина подняла руку — её тонкие пальцы казались фарфоровыми на фоне его серой кожи. Она едва дотянулась до его лица и осторожным, нежным движением поправила жесткий черный локон, упавший ему на глаза. Точно так же, как она делала это когда-то, когда встречала его с войны. Влад замер. Его звериное дыхание оборвалось. Он ожидал крика, обморока, отвращения... но получил ласку. Эта тихая нежность ударила по нему сильнее любого меча. Не в силах вынести этого милосердия, Влад резко отпрянул. Он развернулся и, содрогаясь всем своим огромным телом, почти выбежал из комнаты, скрывшись в тени коридора. Мина осталась стоять посреди спальни, глядя на закрытую дверь. Она сама не понимала, откуда в ней взялась эта сила и почему облик зверя не вызвал в ней ничего, кроме желания утешить его. Внутри неё, глубоко под именем «Мина Мюррей», окончательно проснулась Елизавета.