Дракула. Кровь и шёлк

Ночь испытания Стены замка содрогались от раскатов грома, а в покоях Елизаветы воздух казался наэлектризованным. Влад, который никогда не бледнел перед лицом вражеской армии, теперь метался по коридору у дверей, словно загнанный зверь. Его пальцы до боли впивались в рукоять меча, а на лбу выступил холодный пот. Каждое приглушенное стонание, доносившееся из-за дверей, отзывалось в его сердце физической болью. Александр стоял неподалеку, прислонившись к холодной каменной стене. Его спокойствие было почти раздражающим. — Сядь, Влад, — негромко произнес он. — Она сильная. Сильнее, чем ты думаешь. — Она умирает там за меня, Александр! — прорычал Влад, оборачиваясь к нему с глазами, полными дикого отчаяния. — Я принес в этот замок только смерть, и теперь она платит за это... Первый крик Но в ту самую секунду, когда молния озарила небо, разрезая тьму над башней, крики в комнате стихли. На мгновение воцарилась оглушительная тишина, а затем её прорезал новый звук — тонкий, требовательный и невероятно живой. Первый крик младенца. Влад замер. Его рука медленно соскользнула с эфеса. Двери распахнулись, и повитуха, едва сдерживая благоговейный трепет, кивнула князю. Он вошел в покои почти на цыпочках, боясь нарушить хрупкость этого момента. В комнате пахло ладаном и теплом. Елизавета лежала на подушках, бледная, совершенно изможденная, но её лицо сияло таким неземным светом, что Влад невольно остановился. В её руках был небольшой сверток, закутанный в мягкий мех. Наследник — Подойди, — прошептала она, протягивая руку. Влад опустился на край кровати. Его огромные, мозолистые ладони казались пугающе грубыми, когда он осторожно принял ребенка. Мальчик затих, почувствовав силу отца. У него были темные волосики и, когда он на мгновение приоткрыл глаза, Влад увидел в них ту же бездонную черноту, что была у него самого. — Михня, — выдохнул Влад, и голос его дрогнул. — Твоё имя — Михня. Мина, наблюдая за этим из будущего, чувствовала, как по лицу Елизаветы текут слезы облегчения. Она видела Влада — не великого воина, не жестокого палача, а отца, который впервые в жизни почувствовал себя по-настоящему уязвимым. В этот миг он понял: теперь у него есть не только за что сражаться, но и ради чего оставаться человеком. Елизавета накрыла его руку своей. — Теперь мы по-настоящему семья, — прошептала она. Влад склонился и поцеловал её в потный лоб, а затем коснулся губами крошечного кулачка сына. За окном гроза начала стихать, уступая место чистому рассветному небу. Валахия обрела своего наследника, а Влад и Елизавета — свое самое хрупкое и ценное сокровище.