Дракула. Кровь и шёлк

В ожидании Дракона Пока Влад вел свои легионы через выжженные степи и густые леса, жизнь в Поенари подчинялась строгому ритму. Елизавета не позволяла себе слабости. Каждое утро она начинала на самой высокой башне, вглядываясь в горизонт, пока туман еще цеплялся за верхушки елей. Днем она продолжала дело, начатое Александром: вникала в донесения, которые приносили гонцы, и следила за тем, чтобы крепость была готова к любой осаде. Но больше всего времени она отдавала Михне. Под её руководством мальчик учился не только истории их края, но и милосердию — качеству, которое в их суровом мире было дороже золота. Александр стал для мальчика наставником в ратном деле. Елизавета часто наблюдала с балкона, как её сын, вооружившись деревянным мечом, пытается повторить молниеносные движения Александра. Демон был терпелив, но строг, закаляя тело и дух будущего наследника. По вечерам, когда Михня засыпал, Елизавета и Александр подолгу сидели у камина. В эти минуты тишины они говорили о Владе, и Александр, обычно скупой на эмоции, рассказывал ей истории из их юности, заставляя её сердце биться чаще от гордости за своего мужа. Знамение Однажды, когда солнце уже начало клониться к закату, окрашивая горы в багряные тона, Михня, игравший на парапете, вдруг замер и закричал: — Мама! Смотри! Там искры на дороге! Елизавета подбежала к краю стены. Далеко внизу, на узкой ленте горной тропы, она увидела движение. Это не были искры — это было солнце, отражавшееся от сотен стальных шлемов и наконечников копий. Над отрядом развевалось черное знамя с золотым драконом. — Он вернулся... — прошептала она, чувствуя, как ноги становятся ватными от облегчения. Влад въехал в ворота Поенари не как изможденный беглец, а как истинный триумфатор. Его доспехи были покрыты пылью дорог и зазубринами от вражеских мечей, но голова была поднята высоко. За ним вели захваченных коней элитной турецкой конницы и несли трофейные знамена султана. Как только он соскочил с коня, Михня с радостным криком бросился к нему. Влад подхватил сына на лету, подняв его высоко над головой. Его громкий, искренний смех разнесся по всему двору, заставляя воинов улыбаться. Затем его взгляд нашел Елизавету. Она спускалась по ступеням, не скрывая слез счастья. Влад опустил сына и в несколько шагов преодолел расстояние до неё. Он обнял её с такой силой, будто хотел срастись с ней, вдыхая её родной запах, который был для него дороже всех побед мира. — Я же обещал, — прохрипел он ей в волосы. — Османы бежали за Дунай. Валахия свободна, Елизавета. В ту ночь в замке Поенари был великий пир. Огни факелов горели так ярко, что их было видно из самой долины. Влад сидел во главе стола, держа жену за руку и слушая, как сын хвастается своими успехами в учебе. Мина, сокрытая в сознании Елизаветы, чувствовала абсолютный покой. Это был момент наивысшей славы Влада — время, когда он был не просто великим воином, но счастливым человеком, чей дом был его истинной крепостью.