Вошь на бархате

      –Зайди ко мне, когда закончишь, – небрежно бросил Дио. Я с почтением кивнула и тут же задумалась, что ему от меня нужно. Ну, трусы снять – это понятно, а вот будут ли в программе вечера шахматы? Прикидывая парочку этюдов, я чуть не сожгла мясо, обругала себя последними словами – это ведь детям есть! – и переключилась на процесс готовки, решив, что незачем напрягаться, все равно хозяин играет лучше меня.       Судя по тому виду, который мне открылся после стука в дверь и приглашения войти, про шахматы вообще думать не надо было. Дио раскинулся на кровати, наполовину прикрывшись пледом, и никаких мыслей, кроме запретных для несовершеннолетних, не вызывал. Ну, теоретически, у моего питомца могло бы возникнуть желание это нарисовать, но гипотетический результат я бы тоже детям показывать не рекомендовала.       –Что-то мы с тобой последнее время совсем не разговариваем, – неожиданно произнес он, и я про себя удивилась. Интересно, а та вчерашняя дискуссия на два с лишним часа о том, как совместить обучение старших сыновей с внедрением их же в организованную преступность, совсем не считается? Между прочим, серьезные вопросы – в одну школу мальчиков отдавать или в разные, и кого им лучше попытаться завербовать из близких по возрасту будущих мафиозных стендюзеров. Расследование насчет того, где учатся известные мне из «Золотого ветра» ребятки, между прочим, уже завершено, и список учебных заведений готов. Проблема – определить, кого разумнее ловить и на какую приманку. А еще до сих пор не можем решить, что лучше сделать с дочкой Дьяволо. Как рычаг бесполезна, знает меньше, чем я помню, стенд не особо сильный, если украсть раньше времени, чисто чтобы у пацанов была хоть одна подружка, можем привлечь ненужное внимание раньше времени.       Нет, не спорю, что постоянная сосисочная вечеринка – это не здорово, а присутствие девочек в целом пацанов облагораживает и социализирует. Но с тем же успехом я могла бы попросить Нори привезти сюда его маленькую кузину. Она, кстати, существует в природе, и я ее однажды при нем упомянула... потом беднягу успокаивать пришлось, воображение у художника богатое, он решил, что таким образом ему то ли за предательство опосредованно мстить будут, то ли еще по какой-то причине нравственно пытать. Не то чтобы Дио не способен отыграться на девочке-подростке за то, что его оскорбил ее старший кузен, тут я не спорю, и фантазия у него богатейшая, но я бы в жизни не притащила сюда ребенка, не убедившись в безопасности этой затеи. И делать больно моему котику я не хочу, он и так по жизни настрадался. А ему будет больно, если его двоюродную сестру будут медленно расчленять у него на глазах. И даже если всего лишь напомнят несколько раз, что эту опцию никто не отменял. А Дио напомнит, тут к гадалке не ходи. И кто-нибудь из его миньонов тоже не преминет.       Во всяком случае, я уже их ловила на том, что они говорили гадости «предателю №1». И как убедительно ни рекомендуй этого впредь не делать, толку ноль целых, хрен десятых. Ребята и девчата полагают, что это угодно Дио, а у некоторых с котиком еще и личные счеты. Особенно Терри усердствует, пытаясь таким макаром взять реванш. Вот уж кто первым бы пошел валяться у меня в ногах, притащи я сюда своего бывшего зятька... лишь бы в очереди сразу после хозяина оказаться, пока жертва еще дышит.       Отмахнувшись от бесполезных мыслей, которые заставляли мою пришитую к плечу звезду зудеть, я перевела соскользнувший на пол взгляд обратно на воплощение красоты, растянувшееся в позе морской звезды. Он молчал, молчала и я, не желая возражать без существенного повода. Если хозяину мало наших бесед, значит, мало. Пусть говорит, я послушаю и покиваю.       –Ну вот опять, – он перекатился на живот и подпер рукой подбородок. – Как только дело не касается детей, ты молчишь. С тех самых пор, как я обрел тело.       –Кстати, с ним все в порядке? – я шагнула ближе, сосредоточившись на красивой мужской шее. Шва видно не было, голова естественно присоединялась к подходящему по размерам телу, не выглядя слишком маленькой или слишком большой. Кира для японца был довольно высоким, но, естественно, не таким мастодонтом, как Джостары. И, к счастью, достаточно светлокожим, чтобы два оттенка вампирской бледности не отличались слишком сильно.       –Да, небо и земля, – Дио усмехнулся. – Я наконец-то понял, о чем ты все время говорила, пока я был головой. Тело Джонатана меня ограничивало. Как будто он все время болтался рядом, мешая мне думать и применять мои силы.       «Без «как будто», – подумала я, но промолчала. Доставшийся мне кусок джостаровской плоти был, наверное, слишком маленьким, чтобы вместить полноценный якорь неупокоенного духа. Джонатан где-то там, в раю для хороших людей с альтернативным мышлением, вместе с лучшими друзьями и покойной женой, наверстывает упущенное с сыном. И я ему не завидую, потому что в аду общество намного лучше, это аксиома.       –Прежний владелец этого тела скромнее? – повинуясь шлепку по простыне, я села на край кровати.       –Намного. Он не мешает мне пользоваться его силой, мы пришли к взаимопониманию, и более того – его тело намного лучше приспособлено для работы с некроэнергией, – Дио улегся так, чтобы видеть мое лицо. – Будь он вампиром наподобие нас, полагаю, смог бы со временем поднимать целые армии мертвецов. В том числе сильных парней типа Бруфорда и Таркуса. И даже, возможно, преобразовывать не только плоть и кости, но и души. Я чувствую этот потенциал.       Я вспомнила канонный инцидент с кошкой, воскресшей в качестве цветка со стендом. Похоже, я сделала из него верные выводы. Это случилось не само по себе и не из-за сил Stray Cat. Стенды взаимодействовали из-за Киры.       –Я пробудил Энью – ненадолго, – тут же добавил Дио, увидев, что я оглядываюсь, пытаясь разглядеть низенькую старушку. – Хотел немного посоветоваться, а не выслушивать просьбы вернуть ее драгоценного мальчика.       Он слегка поморщился, и я легко поняла непроизнесенное нежелание возиться. Искать тело, поднимать мертвеца, возвращать ему подобие жизни – чтобы потом опять иметь дело с недисциплинированным убийцей. До кучи альтернативно одаренным во всех смыслах этого слова.       –Нужно проверить, сможет ли стенд Энрике забрать диск у воскрешенного и что с ним станет, если отправить душу обратно, – вслух подумала я. – Мы могли бы пополнить его коллекцию.       –Нашу коллекцию, – Дио внезапно потянул меня к себе, заставив лечь. – Все, что собирает Пуччи, принадлежит мне.       –Разумеется, я не сомневаюсь в верности святого отца, – я потерлась щекой о мягкий плед и, не удержавшись, лизнула оказавшийся в досягаемости участок гладкой кожи. Дио зря упрекает меня в неразговорчивости, я просто в его присутствии хочу занять рот чем-нибудь другим. Это всяко безопаснее... и приятнее. Для обоих.       –Клариче, ты неисправима, – а у самого, между прочим, под пледом уже неплохо так топырится. Может быть, еще и оттого, что у меня задралось мини-платье а-ля «форма развратной горничной».       –Какой создали, – я изобразила мурлыканье, и меня тут же потянули поближе. Но расчет на то, чтобы перевести разговор в горизонтальную плоскость и аварийно завершить, не оправдались.       –Тебе совсем не интересно, что сказала старуха? – Дио навис надо мной, глаза в глаза, и я позавидовала его выдержке и стойкости. Стойкость я чувствовала бедром, а выдержку могла оценить по тому, что стойкость еще не была применена по назначению.       –Не особо, – соврала я. Но дымка стенда заклубилась над кожей, готовая перехватить любое прикосновение.       –Правда? – хорошо, что Дио еще не познакомился с одним ходячим детектором лжи... с другой стороны, вампиры не потеют.       –Не думаю, что она сказала что-то новое и полезное, – я постаралась изобразить на лице обиду. Ну правда – лежу тут, вся такая развратная, подол на уровне талии, сиськи из выреза торчат, вот еще чуть пошевелюсь, чтобы одна совсем выпала наружу, – а у хозяина в голове мертвые бабки. Хуже было бы, только если бы он Эрину вспомнил. – Или хотя бы приятное.       –Она назвала тебя ключом к грядущему и прошлому, – он подцепил пальцем пуговицу, затем вторую, окончательно освобождая меня от платья. – Кусочком будущего. Сказала, что ты можешь знать больше, чем говоришь.       –Естественно, – я высвободила руки из рукавов и обняла вампира. – Не все, что я знаю, может пригодиться. Что изменится, если я расскажу тебе, какие фильмы любит Джотаро Куджо?       Не только он может думать в постели о постороннем, вот так. Если я мщу, то мстя моя страшна. А если действую, то обоснуй этих действий поймет разве только божество, покровительствующее безумцам. Всем сыру за мой счет, да-с.       Эх, ну вот зачем обязательно надо тащить в постель каких-то третьих лиц? Лучше поставить пластинку, что-нибудь вроде Send Me an Angel, и нормально трахаться, хоть полчаса не думая о стендах и покойных бабках. Дьявол людям тела дал не для того, чтобы они тратили зря время.       –Ничего, – мне показалось, что его дыхание холоднее, чем обычно. Значит, попала в цель. – Но вот если ты ответишь на пару вопросов...       –Наш девиз непобедим, возбудим и не дадим, – по-русски прошептала я, опустила руки и закатила глаза. – Открыто будущее мне верней залога, – я снова перешла на английский: – Спрашивай, мой палач. Я уже давно в курсе, что тебе плевать на Женевскую конвенцию.       Произнесла я это с ленцой, маскируя внезапно подступивший к небьющемуся сердцу страх. А вдруг покойница из чистой вредности разболтала то, что по идее видеть не могла... но хер их, провидцев, знает, что им доступно из мирового эфира? Вдруг она узнала о том, что я сделала тогда в Каире?       Хотя на вопрос «почему ты унесла только голову» я уже неоднократно отвечала. Потому что тело слишком тяжелое и тащить было неудобно. И вообще оно проклятое и неподходящее было. И нравилось мне намного меньше, чем это, я не особо по крупным размерам фанатею. Я скрываю только то, что нанесла решающий удар, когда Дио в принципе мог бы еще отойти и добить противника.       –Чем именно кончился бы мой бой, не ты вмешайся ты тогда? – близко, но не опасно.       –Смертью от руки Куджо и возрождением в ущербном идиотском мире, потому что у Энрике вышло бы возвыситься и перезапустить вселенную, но не победить. Разве я не говорила? – я чуть приподнялась, чтобы вытащить из-под себя платье. – И даже если бы он победил и возвысил тебя до небес... все равно ты погиб бы от руки Куджо. Как же я его ненавижу, – искренне добавила я. – И вовсе не потому, что он поматросил и бросил мою сестру, если что.       –То есть, ты все-таки спасала меня, а не маленького предателя? – меня снова поймали в захват, и на сей раз хотя бы чмокнули в ухо. Похоже, опасный поворот позади. Впереди – как обычно, обманчивый лед.       –Кота я спасала, – я хмыкнула и решила сказать правду. Все равно посчитает за шутку. – Рыжего каирского бездомного кота, который уже, думаю, помер естественной смертью, но не заслужил того, что ты бы с ним сделал.       Как я и думала – не поверил. Но почему-то очень активно поцеловал в губы и наконец применил стойкость по назначению.       –Какая же ты все-таки ненормальная, – ну и считай так дальше, мне все равно, пока ты нарушаешь правило «не засовывай член в психованную». Активно так нарушаешь... да, так не под Scorpions, так под Мэнсона только трахаться можно.       Наверное, ты тоже псих, хозяин, поэтому мы так хорошо подходим друг другу. Я не скажу это вслух, никогда не скажу, потому что меня устраивает моя жизнь в краю Утренней Звезды, и ты – мой дьявол, мой возлюбленный, мое сокровище...       Я кричу это. Не могу больше держать в себе, потому что люблю тебя. Потому что это все – правда, потому что я живу благодаря тебе, и я хочу, чтобы это было взаимно.       И даже если ты после всего не засыпаешь, а тихо спрашиваешь на ухо, не была ли я влюблена в твое нынешнее тело... я лишь фыркаю в ответ. Потому что я видела в этом парне только новый облик, подходящий тебе. Только шанс снова получить целого тебя. Только новую силу, которая поможет тебе в достижении рая. Или в создании нового. Или просто поможет жить как можно дольше.       Спрашивай что хочешь, любовь моя. Говори со мной, если тебе это нужно...       Говори со мной, любым языком, который позволяет сказать «я хочу тебя».       И я рада, что ты не даешь мне уйти, вместо этого подгребая к себе и сжимая, как куклу.       И когда ты шепотом приказываешь спеть тебе что-нибудь, как в те годы, которые ты пробыл отделенным от тела, я вспоминаю и тихонько напеваю Annabel Raises The Dead. Всю оперу я в свое время не слышала и подозреваю, что кончилось там плохо. Но мне все равно.       Потому что я верю в тебя. Как бы опасен ты ни был, мой падший ангел, ничего лучше в моей жизни уже не будет.       И языком ты владеешь не хуже, чем некоторые... которым, если миску вишни на двоих дать, то на шоу можно билеты продавать.