Похороните меня в ромашках

Хвалите имя Господне, Аллилуйя яко в век милость Его, Аллилуйя Исповедайтеся Господеви господей, Аллилуйя яко в век милость Его, Аллилуйя Исповедайтеся Богу богов, Аллилуйя яко в век милость Его, Аллилуйя.

      В церковь они пошли в воскресенье утром. Иветт долго мялась у калитки, перебирала пальцами край платка, который мать заставила её надеть, и всё порывалась сказать что-то, но в последний момент замолкала. Лололошка стоял рядом, чувствуя себя нелепым в простой рубашке, которую мама погладила специально для этого случая. Он вертел головой, рассматривая подтянувшихся к белому зданию с колокольней. Старухи в тёмном, мужики с хмурыми лицами, девушки, стыдливо опускающие глаза, — все они стекались к распахнутым дверям. Иветт шла рядом, почти касаясь его локтя, будто ища защиты, Лололошка сразу почувствовал, как она напряжена. Он хотел спросить, но передумал.       Здание оказалась больше, чем он представлял. Белёные стены, синяя крыша с одной маковкой, паперть с тремя ступенями. Лололошка запрокинул голову, разглядывая колокольню, и чуть не споткнулся о порог. Внутри в нос сразу ударил запах ладана, воска и ещё чего-то тяжёлого, что оседало в лёгких. Людно и душно, Лололошка, ступив на каменный пол, впервые за долгое время почувствовал себя чужим настолько остро, что захотелось развернуться и уйти. Он переступил с ноги на ногу, слыша как скрипят подошвы по плитам.       Иветт легонько толкнула его в бок, кивая на свободное место у колонны. Он послушно втиснулся, стараясь занимать как можно меньше пространства, и огляделся. В полумраке мерцали свечи, выхватывая из темноты лики святых на иконостасе. Лампады горели ровным, тёплым светом. Старухи в чёрных платках стояли плотной группой слева, справа расположились мужчины — постарше и те, кого можно было назвать ровесниками. Лололошка насчитал с десяток подростков, разбросанных по залу, и мысленно присвистнул: для деревни, откуда, казалось, молодёжь должна была уезжать при первой возможности, здесь её было на удивление много.       На амвон вышел священник. Высокий такой, широкоплечий, а белые одежды сделали его фигуру ещё более величественной. Смуглый мужчина, его светлые волосы были аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий лоб и глубоко посаженные глаза. Его низкий голос отразился от сводов и, кажется, осел где-то под рёбрами. Стало даже…жутко. А ещё он периодически ловил недовольные взгляды прихожан на выглядывающей синей косе Иветт…видимо в том числе из-за этого она так сжималась и пыталась спрятаться за более рослой фигурой парня. Лололошка не знал, куда девать руки, просто сложил их перед собой, наблюдая за происходящим. Перед алтарём, в сиянии множества свечей, задвигались фигуры в белых одеждах. Парень покосился на Иветт. Та стояла, опустив голову, губы её шевелились беззвучно. Он попытался понять, что происходит, но происходящее казалось ему совершенно непонятным. — Чего делать то? — шепнул он, склонившись к уху подруги. Иветт едва заметно дёрнулась, но ответила так же тихо, почти не разжимая губ: — Просто повторяй за мной и открывай рот. Он послушно поднял глаза к алтарю, следя за её движениями краем глаза. Когда Иветт перекрестилась, он неуклюже повторил, мысленно матерясь и чувствуя себя полным идиотом тупо открывая и закрывая рот. Рядом с ним пожилая женщина в чёрном платке скосила глаз, но ничего не сказала. Он на всякий случай опустил голову и уставился в пол, стараясь выглядеть максимально благочестиво.       Неожиданные голоса раздались откуда-то сверху и сбоку. Лололошка поднял глаза на хор — юноши и девушки в белом, с книжками в руках, выстроились полукругом у стены. Голоса сплетались в красивое многоголосье, от которого у Лололошки почему-то пробежался холодок по коже на затылке. Тот самый Амарин кстати стоял в середине. В свете из маленького окошка он выглядел, как персонаж каких-нибудь сказок. Лололошка знал про альбинизм только из редких статей в интернете. Глаза у таких людей часто чувствительны к свету, плохое зрение, проблемы с кожей… Своеобразная плата за такую сказочную внешность. Он поймал себя на том, что рассматривает парня слишком пристально, почти изучающе, и не может заставить себя отвести взгляд. Хотелось бы рассмотреть поближе. Интересно же.       Он повернулся к Иветт, чтобы спросить, можно ли будет после службы познакомиться с кем-нибудь из хора, но в тот же миг почувствовал болезненный тычок в бок, будто палкой ткнули. Рядом стояла пожилая женщина, её маленькие глазюки смотрели на него с такой злобой, что на секунду Лололошка правда испугался. Женщина приложила палец к губам и покачала головой. Парень сглотнул комок злости. Он хотел огрызнуться, но Иветт дёрнула его за рукав с такой силой, что рубашка едва не треснула по шву. Да что ж его все вокруг трогают?! Он цокнул языком, склонил голову, делая вид, что снова слушает службу. Но всеми фибрами души чувствовал взгляд той женщины. Такой тяжёлый, давящий, не отпускающий до самого конца службы. Бесит.       Служба тянулась, кажется, бесконечно. Ноги затекли, ладан начал вызывать лёгкую тошноту, а монотонное бормотание священника навевало сон. Лололошка то впадал в полудрёму, то вздрагивал и снова начинал машинально открывать рот, следя за Иветт. Только когда хор запевал снова, он оживал и искал глазами светлую фигуру в белом.       Когда всё закончилось и люди потянулись к выходу, но Лололошка заметил, что ребята из хора не расходятся, а собираются кучкой в углу, у бокового придела. Иветт молча тащила его за руку прочь из церкви, и только на подходе к выходу парень наконец вырвался.Там ведь было несколько его ровесников. Нельзя упускать возможность завести знакомства. — Ты что творишь? — прошипела подруга. — Я же просила слушать меня! — Я сейчас, — бросил он и решительно направился к ним, лавируя между прихожанами. Ускорил шаг, он совершенно не слыша голос Иветт: — Лололошка, подожди! Вгляд Лололошки запреметил парня, который стоял чуть поодаль от остальных, будто не решаясь подойти ближе. Он мялся на месте, нервно теребил рукав своей рясы, опустив глаза в пол. Лопоухий, с какой-то нелепой причёской…выбритые виски и затылок, а на макушке оставлены отросшие волосы, собранные в хвост. Выглядело это максимально странно. — Эй, — негромко окликнул Лололошка. Парень дёрнулся, его рука замерла на полпути к лицу, глаза расширились. «Мне что, на роду написано знакомиться только с самыми пугливыми людьми в округе?» — мелькнула насмешливая мысль. — Чёрт, прости, — Лололошка и сам чуть не испугался такой реакции на самом деле. — Я хотел спросить кое-что. Паренек сглотнул, кадык дёрнулся на худой шее. — Я… я н-не… — голос у него оказался тихий, слух сразу резануло заикание, которое становилось заметнее от волнения. — Я н-нич-чего н-не з-знаю… — Да ты не бойся, — Лололошка примирительно поднял руки. — Я Лололошка. А тебя как зовут? Парень помялся, покосился в сторону остальных, но те были заняты своим разговором и не обращали на них внимания. — А-ану, — выдавил он наконец. — М-меня Ану з-зов-в-ут. — Ану? — Лололошка кивнул, запоминая. Простенько. — Приятно познакомиться. А я на службе сегодня первый раз, никого не знаю, вот и решил познакомиться. Ты давно поёшь? Ану снова сглотнул, покосился на своих — те уже расходились. — Д-д-давно, — выдавил он. — С-с-с д-детства. — Классно! Мне понравилось, — Лололошка улыбнулся, пытаясь расположить его к себе. — Слушай, а… — он на секунду задумался, «а стоит ли?», но всё же позволил себе проявить любопытство, — Один парень… Амарин, кажется? Ты его знаешь? При упоминании Амарина Ану заметно напрягся. Взгляд его метнулся куда-то в сторону, руки сильнее вцепились в рукав. — Амар-рин? Д-да… о-он х-хороший, — выговорил Ану с трудом. Лололошка решил спросить прямо: — А познакомиться с ним можно? Ану торопливо замотал головой. — Н-не с-сейчас. Он… он п-после службы уходит. — Куда? — К н-н-настав-в-внику… С-слушай, Л-лололош-шка, м-мне пора, — быстро сказал он. — Н-надо идти. — Погоди! — Лололошка шагнул за ним. — Тут вообще можно с вами поговорить когда-нибудь? Ну или, не на службе, а просто? Ану остановился. Посмотрел на него с сомнением, будто взвешивая, можно ли этому странному нахальному парню доверять. Потом быстро кивнул. — Я ж-живу н-недал-леко от б-б-больш-шого д-д-дуба. — И, развернувшись, почти побежал к остальным, вливаясь в их компанию и мгновенно исчезая в толпе белых одежд. Лололошка проводил его взглядом, хмыкнул и покачал головой. Класс. Мало ли в этой деревне больших дубов. Что за нелепая «наводка» вообще… Он обернулся, ища глазами подругу. Иветт стояла у выхода, прикрывая лицо ладошкой и нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, и явно ждала только его, чтобы наконец убраться отсюда. Лололошка шагнул к ней, но на секунду задержался, бросив взгляд в угол, где скрылся Ану. Подняв глаза выше, он заметил Амарина, рядом с так называемым «наставником». Их взгляды не встретились, Лололошка был слишком далеко, а тот смотрел на мужчину с упоением внимая его речи. — Лололошка! — дёрнула его за рукав Иветт, вынырнувшая из толпы. Голос у неё был раздражённый и испуганный одновременно. — Я же просила не высовываться! Давай на выход! — Ну дай осмотреться, ещё пять минуток? — На выход, Лололошка! Ножками! Лололошка грустно выдохнул и отмахнулся, позволяя утянуть себя к выходу. — Я просто познакомился с одним парнем. Ану вроде. Странненький, хотя вы все тут такие, такой — Он схватился за свои уши, потянув их в разные стороны, — и заикается. Иветт резко остановилась, вцепившись в его руку. — С Ану? — переспросила она шёпотом. — Ну да. Вы знакомы? Она ничего не ответила. Только дёрнула его сильнее, вытаскивая на улицу, на свежий воздух, который показался Лолошке после духоты церкви невероятно сладким. — Иветт, — он остановил её, когда они отошли достаточно далеко. — Что не так? Почему ты так боишься всего? Что-то не так с этими ребятами? Объясни мне. Она посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом, прежде чем опустить голову. — Нет, Лололошка…эти ребята хорошие. Просто… — «Просто» что, Иветт? — Давай…не сейчас, — тихо сказала она. — Просто… не сейчас. Не дожидаясь ответа, она прошла вперёд, оставляя друга позади.

***

      Они отошли от церкви уже довольно далеко, когда Лололошка сообразил, что понятия не имеет, куда они идут. Иветт шагала впереди, но совершенно не в сторону их домов — они давно миновали нужный поворот, а теперь и вовсе углубились в какую-то тропинку, уходящую от центральной улицы в сторону реки. Лололошка плёлся следом, периодически спотыкаясь о корни, и молчал. Что-то подсказывало ему, что сейчас лучше не встревать. Обиделась. Точно обиделась. Или не обиделась, но расстроилась. Или всё вместе. Лололошка вздохнул, глядя на её напряжённую спину, на которую спали синие волосы, выбившиеся из-под платка. Он чувствовал себя виноватым, хотя, если честно, не совсем понимал, в чём именно провинился. Ну познакомился с парнем. Ну остался на пару минут. Что здесь такого? Иветт вышла на старый, деревянный мостик с перилами, на которых кое-где облупилась краска. Остановилась посередине, оперлась руками о перила и замерла, глядя вниз, на воду. Лололошка помялся пару секунд, а потом решительно шагнул следом. — Иветт, — он осторожно положил руку ей на плечо. Та дёрнулась, но не отстранилась. — Прости, что не послушал тебя. Ты обижаешься? Она молчала. Лололошка заглянул ей через плечо, пытаясь увидеть лицо, но Иветт отвернулась, спрятавшись. Её руки на перилах сжались в кулаки. Она смотрела на носки своих старых туфелек, и молчала. — Иветт? — он немного её потряс, пытаясь привлечь внимание. — Эй, ты чего? Лололошка опешил, когда услышал всхлип. — Эй-эй, — он развернул её за плечи, заставляя посмотреть на себя. — Ты чего, Иветт? Посмотри на меня. Она подняла немного красные глаза, на щеках была размазана влага. Она тут же принялась быстро вытирать лицо ладонями, будто стыдясь своей слабости. Лололошка шагнул ближе и сжал её в объятиях, прижимая к себе. — Ло, ты… — голос прозвучал глухо, уткнувшись ему в плечо. Руки подруги вцепились в его рубашку со спины, и она выдохнула — судорожно так, аккуратно. Иветт прижалась к нему всем телом в поисках утешения, только плечи её мелко вздрагивали. Лололошка стоял, чувствуя, как его рубашка намокает от её слёз, и гладил её по спине. Минуту. Две. Пять. Она отстранилась первой. Отлипла, шмыгнула носом, вытерла глаза уже спокойнее. Посмотрела на него и робко улыбнулась. Улыбка правда вышла кривоватой. — Спасибо, Лололошка, — сказала она тихо. — И… нет, я не обиделась. Правда. Он всё равно чувствовал себя виноватым. Стоял, насупившись, и смотрел на неё щенячьими глазами. Увидев это Иветт вдруг фыркнула, а потом засмеялась. Протянула руку и пригладила ему волосы на макушке, поправляя растрепавшиеся каштановые пряди. — Всё нормально, правда. Не смотри на меня так. Лололошка вдруг скорчил рожицу. Вытаращил глаза, оттопырил уши и высунул язык. Иветт моргнула, а потом расхохоталась прикрывая рот ладошкой. Парень улыбнулся в ответ, чувствуя, как отпускает напряжение. — Вот! Так ты мне нравишься намного больше, — сказал он просто. — Наконец-то услышал, как ты смеёшься. Иветт смутилась, толкнула его в бок и быстро зашагала с моста, на ходу стягивая платок. Лололошка потрусил за ней, чувствуя, что они наконец-то переходят на какой-то новый уровень общения. Девушка свернула с тропинки в поле, и Лололошка, увлечённый погоней, не сразу понял, где они оказались. А когда огляделся — замер.       Поле. Огромное, бескрайнее, уходящее до самого горизонта поле ромашек. Белые головки колыхались под ветром, будто это не цветы, а пена, волнами накатывающая на берег. Лололошка аж дыхание затаил. В городе такого не увидишь. — Красиво, — выдохнул он, не в силах подобрать другое слово. Иветт остановилась, обернулась к нему. В её глазах плясали солнечные зайчики. — А мы где? — Он понятия не имел, в какой части деревни находится это поле. Ориентиров никаких. Только ромашки, небо и далёкая полоска леса на горизонте. — Невестино поле, — просто ответила Иветт. Лололошка выгнул бровь: — Чего? Иветт прошла дальше, выбирая местечко посуше, аккуратно опустилась на траву, стараясь не помять цветы, и похлопала ладонью рядом с собой. Лололошка присел, чувствуя, как влажная от росы земля прохладно отдаёт сквозь штаны. — Невестино поле, — повторила Иветт, выдёргивая травинку и принимаясь крутить её в руках. — Так называется эта полянка. Я точно не знаю почему, есть несколько версий. Кто-то говорит, что просто из-за того, что поле белое из-за лепестков, поэтому напоминает свадебное платье или фату. Кто-то говорит, что тут молодёжь обычно в любви признаётся. А некоторые легенды травят. — Какие легенды? — заинтересовался Лололошка, рассматривая ромашку. — Говорят, у нас в деревне жила одна пара, — Иветт говорила тихо, будто рассказывала секрет. — Девушка умерла перед днём свадьбы… И парень в её память высадил целое поле ромашек. А дальше они сами расти стали. — Романтично, — протянул парень. — Трагично, — поправила Иветт, пожав плечами. Он покосился на неё. — Слушай, — вспомнил он, отвлекаясь от размышлений. — Ану сказал мне, что живёт около большого дуба. Это где? Дубов у вас тут много, как понять, какой именно большой? Иветт тихо рассмеялась. — Что смешного? — нахмурился Лололошка. — «Большой дуб» — это не дерево, Лололошка, — она всё ещё улыбалась. — Это местная библиотека. Парень подскочил на месте, едва не раздавив несколько ромашек. — У вас тут библиотека есть?! — Ну да, — Иветт кивнула, улыбка стала шире. — Мы не дикари, Лололошка. Может, инфраструктура у нас не так развита, как в городе, но мы неплохо живём. — Слушай, а связь? У меня телефон вообще не ловит. Вы тут вообще без связи живёте? — Ну почему без связи, — Иветт поправила волосы, съехавший на глаз. — У нас есть вышка связи, в основном с неё и происходят все коммуникации. Ну, и если по деревне побродить, в некоторых местах можно поймать, но это не очень надёжно. Вон у магазина иногда ловит, у почты…но в целом да, с этим сложно. Лололошка схватился за голову и с драматичным стоном рухнул в ромашки, раскинув руки. Несколько цветков жалобно хрустнули под ним, в рот попала травинка, которую он принялся отплёвывать. — Ужас какой! — простонал он в небо. Иветт рассмеялась, аккуратно подтянула платье к коленям и тоже легла рядом, глядя в небо. — Чего ужас-то сразу? — спросила она с искренним любопытством. — Мы не жалуемся. — Я умру, — вытянул Лололошка трагически. Иветт резко села. Лололошка краем глаза заметил движение и повернул голову. Она смотрела на него строго. — Не говори так. Лололошка приподнялся на локтях, удивлённо глядя на неё. — Что? Про смерть, что ли? Да ладно, это просто шутка, Иветт. Шутка. Она промолчала. Сидела, обхватив колени руками, и смотрела куда-то вдаль, сквозь ромашки. Лололошка заметил, как побелели костяшки её пальцев, вцепившихся в ткань платья. — Иветт, — он сел, осторожно тронул её за локоть. — Ты чего? Это же просто шутка. Она мотнула головой, не глядя на него. — Нельзя так шутить, — голос у неё сел. — Для тебя просто слова, а можешь и накликать… Лололошка хотел возразить, хотел сказать, что она сгущает краски, что нельзя же так реагировать на каждую глупую шутку. Но вспомнил, как она стояла на мостике и плакала у него в плече. Поэтому убавил пыл. — Прости, не буду больше. Иветт покосилась на него, проверяя, искренне ли. Видимо, увидела что-то убедительное, потому что плечи её чуть расслабились.

***

      Солнце уже начинало потихоньку клониться к закату, удлиняя тени, когда он вновь решился заговорить. — Слушай… — начал он осторожно, подбирая слова. — Можно спросить? Иветт молчала долго…так долго, что Лололошка уже решил, что ответа не последует, и открыл рот, чтобы сказать «забудь». Но девушка кивнула. — Угу. — Ты сейчас, — Лололошка говорил медленно, боясь спугнуть, — ни с кем, кроме меня, не общаешься, как я заметил. Но при этом ты знаешь ребят из церкви. Ану, Амарина… Вы… общались раньше? — Лололошка, в деревне все друг друга знают. — Ты же поняла, что я не это имею ввиду! Иветт подняла глаза к небу. Долго смотрела на облака, плывущие высоко-высоко, собираясь с силами. — Мы… — голос у неё сел, пришлось откашляться. — Мы были лучшими друзьями с Амарином. Лололошка аж подскочил, подавшись вперёд. Ромашки хрустнули под ним, но он не обратил внимания. — А сейчас? — Сейчас не общаемся. — Почему? — Амарин…был тем, кто пригласил меня с… с подругой в церковный хор. Нам лет девять было. Я… на самом деле не очень верила тогда, хоть и ходила с мамой в церковь. Бог, молитвы эти — далёкие для меня темы. — Она усмехнулась уголком рта. — Но я была очень любопытным ребёнком, Лололошка. Лололошка фыркнул, не удержавшись: — Да ну? Иветт наигранно-обиженно дёрнула плечом, поворачиваясь к нему: — Да! Она хотела сказать что-то ещё, но осеклась. Улыбка сползла с её лица. — Но… — продолжила она тише. — Любопытство до добра не доводит, Лололошка. Лололошка почувствовал как по спине пробежал табун мурашек от такой интонации подруги. Звучит…угрожающе. — Так а…почему вы перестали общаться с Амарином? Иветт подобрала колени ближе к себе, обхватила их руками и уткнулась подбородком. Стала будто совсем маленькой, ребёнком…хотя они и были детьми, в сущности. Хоть Лололошка и не любил, когда называли ребенком, ему вообще-то шестнадцать. Да, не совсем взрослый, но и не ребенок ведь! — Мы… — начала подруга, вновь привлекая к себе внимание. — Моя подруга…пропала два года назад. В свой день рождения…ей только исполнилось восемнадцать. Лололошка замер, а сердце ёкнуло где-то в горле. — Её…не нашли? От этого вопроса Иветт всю передёрнуло. Она прижала руки ко рту и начала тяжело дышать. Лололшка испугавшись пододвинулся ближе к подруге, но та вытянула руку в жесте «стоп». Кажется, её замутило…но ей удалось сдержать рвотный позыв. — Я… — она продолжила как ни в чем ни бывало, пока Лололошка внимательно следил за её состоянием. — Я очень тяжело переживала эту утрату. А Амарин всегда был со мной. — Она сглотнула. — Он… он хороший. Правда… — Но? — Без но, Лололошка. Мы немного повздорили, — Иветт говорила с трудом, будто вытаскивала каждое слово из себя клещами. — Ну, точнее… Амарин мне ничего такого не сказал. Это я испугалась и наговорила ему глупостей. Лололошка молчал, боясь спугнуть откровение. — Я перестала приходить в церковь. И к нему подходить мне было стыдно. — Она всхлипнула. — Он приходил несколько раз ко мне домой. Но я не открывала. Маме говорила, чтобы не выдавала меня… А потом он перестал приходить. В ромашках стрекотал кузнечик и где-то далеко замычала корова. Мир вокруг продолжал жил своей жизнью, пока внутри Иветт, кажется была буря. — Поэтому ты решила ото всех спрятаться? — осторожно поинтересовался Лололошка всё еще не до конца понимая проблему. — Боишься потерять еще кого-то? Это же…это жизнь Иветт, никто не застрахован от… Она помотала головой, не поднимая глаз. — Нет, Лололошка. Ты не понимаешь! — Объяснишь? Она промолчала. Лололошка вздохнул, откинулся назад, снова лёг в ромашки, глядя в небо. Облака плыли так медленно, даже лениво, на них можно было смотреть бесконечно. — Знаешь, — сказал он задумчиво. — Мне очень жаль, что так вышло с твоей подругой, но… Всё же озвучу: мне кажется это не повод запрещать себе дружить с другими, не думаешь? Иветт тяжело выдохнула, не зная как объяснить, что проблема совершенно не в этом… — Я хочу просто уехать отсюда. — Вдруг выдала она. Лололошка в замешательстве выгнул бровь. — Ты же говорила, что у вас тут неплохо? У нас тут ужасно. Девушка уткнулась лбом в свои коленки, выдыхая: — Меня тошнит от этой деревни, Лололошка…