Не называй меня папочкой

      В отеле «Хазбин» дни начинались одинаково. Жизнерадостная принцесса готовила очередной план искупления, ее девушка ходила за ней следом и яростно раздавала пендели ленивому Хаску и Энджелу, когда те отлынивали от участия в затеях Чарли. Дикая горничная натирала полы тут и там, и за ней невозможно было уследить. После того как обязательные совместные занятия заканчивались, можно отдохнуть.              Каждый вечер у бара Энджел спивался с Хаском — несмотря на то, что отель создан для искупления, никто не следил за количеством выпитого. Одна Вэгги сначала душнила на это, но вскоре отстала.              Господи, да как тут бросить пить, когда столько дерьма в загробной жизни?              Энджел следил за суетой других жителей. Вот Чарли и Вэгги пьют коктейль на двоих, а вот Ниффти дергает кошачьи усы Хаска, потому что, по ее мнению, старику «пора побриться».              В отеле были все. Но Энджел подсознательно ощущал, что не хватало еще чего-то важного, неотъемлемой части всего отеля. Как будто без этого вечер пустой и не такой веселый, как обычно.              Эта мысль расстроила его, но Энджел постарался запить ее. Тем более, другие жители отеля вели себя как ни в чем не бывало.              Все изменилось, когда открылась витражная дверь, и в спину подул освежающий ветерок.              Ох, неужели они ждали гостя?              Энджел с волнением обернулся, только для того, чтобы увидеть, что в отель пожаловал всего лишь отец Чарли. Увидев его, принцесса повела отца наверх, рассказывая что-то об обновлениях в отеле.              Энджел раздраженно смахнул челку, не понимая, чей визит он ожидал. Это всё равно, что сидеть дома и с волнением ждать возвращения родителя с работы, когда не знаешь, вернется ли тот живым.              Хотя… Узнал ли он родительское тепло, как существо, которое прожило в Аду сознательную жизнь?              Память — забавная штука. Она подбрасывает тебе фрагменты, но они ускользают до того, как за них зацепишься. И после любого всплывшего кусочка кажется, что след воспоминания — просто выдумка больного мозга.              От размышлений Энджела отвлек тихий звон колокольчика у двери. Снова до бара долетел ветерок, но Энджел ощутил странное чувство. Не такое, как в тот момент, когда пришел Люцифер.              Его спина выпрямилась сама по себе от приятного ощущения знакомой ауры.              Он и обернулся с волнением и желанием столкнуться с лицом с этой незаменимой частью отеля.              Но в дверях он увидел темный силуэт оверлорда. Никаких радостных чувств не осталось.              — Что он здесь забыл? — настороженно произнес Энджел. Его глаза забегали по комнате — он искал Чарли, Люцифера или Вэгги с копьем, но они ушли. Только горничная слонялась туда-сюда, а Хаск обслуживал бар.              — Хотел бы я знать, — равнодушно ответил Хаск, тряся бутылку, чтобы сделать коктейль. Его лицо не изменилось, словно такое происходило ежедневно.              Демон приближался к бару. Чем ближе он был, тем сильнее Энджел вжался в стул.              А мужчина из кошмаров улыбался. Энджел потерялся. Может, он уснул, а это сонный паралич?              — Дорогой друг, что с твоим лицом? Как будто мертвеца увидел! Ха-ха!              Аластор весело улыбался, наклонившись над Энджелом. Зрачки в цветных глазах «вечерней охраны бара» сузились, мелкие шерстинки на теле вздыбились — признаки обычного дня наркомана. Аластор понимающе хмыкнул:              — А, понимаю. Празднуешь что-то?              Энджел уже ожидал самого страшного. А оверлорд присел рядом в баре. Хаск подвинул ему стакан.              — Какие новости на повестке дня, джентльмены? — как ни в чем не бывало спросил алый демон.              — Ничего, над чем можно посмеяться, Аластор, — ответил Хаск, вытирая бокал.              Аластор. Это имя.              Его сутенера зовут именно так.              Изображения в памяти замелькали четко.              Аластор изводил Энджела на протяжении десятилетий. Он лгал, бил как куклу, заставлял быть послушным, играл на его чувствах как на скрипке, а потом оставлял его одного в постели.              В миг испуга Энджел не понимал, что память могла настолько сильно обманывать.              — Пушок, с тобой все в порядке? — Хаск оглянулся на порноактера, замерев со стаканом в руке.              Аластор был тем, кто играл с ним в любовь, пока не привязал к себе, пока Энджел не решился робко сказать ему «хватит».              И сейчас этот демон решил, что имеет право приходить в отель, который стал для него домом, только для того, чтобы Энджел не чувствовал себя здесь хорошо.              Энджел проигнорировал Хаска, набрал воздуха в грудь и задал решительный вопрос, придавая твердости в голос:              — Зачем ты пришел в отель, Аластор?              — Какой забавный вопрос! Ты мог задать его еще полгода назад. Я здесь, чтобы наблюдать ваши страдания, — Радио Демон хрипло произнес с обычным радио-эффектом.              Почему его голос звучал так, будто демон проглотил целый радиоприемник?              Желтая улыбка светилась, а пронзительные алые глаза излучали садистское наслаждение.              — Мистер Аластор!              Ниффти пискнула и побежала к нему. Энджел заволновался и схватил ее, прижав к пушистой груди.              — Тебе было мало их в порностудии и ты явился сюда? — сердито произнес демон-паук.              Все в комнате замолчали.              Он сказал что-то глупое?              Почему они — не только Аластор, но и Ниффти и Хаск смотрят на него, как на душевнобольного?              Они знают то, чего не знает он?              Но затем они начали смеяться.              — Энджел, ты меня испугал. Я думал, этот ублюдок уже что-то с тобой сделал, — даже Хаск улыбнулся и прикрыл лицо ладонью.              — Забавно, как быстро доходят новости до подчиненных Ви. Я уже навел шум?              Аластор довольно улыбнулся, вспоминая, как весело было сегодня испугать трех Ви визитом. Как приятно было наблюдать их злобные взгляды, когда сделкой он выманил у них приличный кусок территории.              Но Энджел не знал этого. Более того, на его лице было написано искреннее унижение. Он поджал губы, ясно давая понять, что не шутил.              — Как скажете, мистер Аластор. Как пригожусь в порностудии — позвоните мне. Но пока я в отеле и не планирую отсюда уходить.              Энджел подхватил на руки Ниффти, которая была совсем не против, но глядела с каким-то убийственным интересом вокруг.              — Это становится не смешно, — Хаск прокашлялся. — Парень, скажи, что ты пошутил!              Энджел не шутил. Он видел перед собой не Радио-Демона, а чудовище. И если Аластор любил заставлять его страдать, то он был счастлив сейчас.              Энджел подскочил со стула так резко, что табуретка упала с громким звуком.              Умные алые глаза прожигали его с садистским, как Энджелу казалось, интересом.              За спинами послышался голос Чарли, затем ее отца, Люцифера — Энджел надеялся, что королевской семьи хватит, чтобы вспугнуть высокомерного оленя.              Когда Ниффти сама выпрыгнула из его рук, Энджел не стал сопротивляться.              Он залетел в свою комнату. Смахнул косметику со столика одним резким движением. Остановился перед зеркалом, смотря на испуганного себя в отражении. Энджел из зазеркалья тяжело дышал, а его лицо некрасиво покраснело от слез. Паук навалился лицом на стол, стараясь удержать тяжелые рыдания.              Какое у него право заходить в отель, словно к себе домой? Почему Ниффти и Хаск встретили его так, будто Аластор постоянно приходил сюда и болтал о чепухе?              Опасность ушла, а паника и ужас остались. Энджел старался не придавать всему значения, когда упал на кровать. Только в этой комнате он мог чувствовать спокойствие и настоящую защиту.              Если у демонов и есть инстинкты, то его инстинкты кричали: не выходи из комнаты. Доверься тем, кто приютил тебя в отеле.              Выждав некоторое время, примерно два часа, Энджел аккуратно выглянул на улицу. Никаких лимузинов, никаких головорезов под окнами. Двор в первозданном виде. Похоже, демона выгнали без боя.       

***

      — Ребята, а что случилось с Энджелом? — с волнением спросила принцесса, когда увидела бег Энджела.              — Очевидно, это последствия наркотического опьянения, — Аластор пожал плечами и сделал глоток из стакана. Глаза его были прикрыты в нескрываемом наслаждении. Он не понимал, что произошло с наркоманом, но вид того, как грешник испугался, служил настоящей потехой.              Вот только остальные не веселились.              — А может это ты его запугал? — сурово произнес Хаск. — Что ты сделал?              Аластор закатил глаза — как что-то происходит, так вечно он крайний! Может, Аластор и в эпидемии чумы виноват и в падении первых людей?              — С чего эти беспочвенные обвинения? — сухой смешок.              — Потому что ты это ты!              — Что уже успел натворить Аластор? — с раздражением спросила Вэгги, когда спустилась вниз.              — Господа, мы уделяем этой теме непростительно много времени. Я не несу ответственность за реакции других.              Несколько недоверчивых жителей Отеля усомнились в его словах. Возможно, Аластор на самом деле знал о ситуации, но хранил молчание. Потому что Радио Демон это одна из самых больших загадок Ада.       

***

      Когда Энджел вышел из комнаты повторно, то вновь увидел призрак ужасающего демона.              Так, Энджел, успокойся, это галлюцинации. Не может же сам Аластор, его босс, вести спокойный диалог с Чарли? Лучше не показываться на его пути, чтобы его не забрали в студию раньше срока. Так Энджел прошмыгнул скорее на кухню.              — Вэгги! Вот ты где! — тихо шикнул Энджел.              — Что происходит? Разве оленя не должны были выгнать?              — Хотелось бы мне того же, — заявил Люцифер, помешивая деревянной ложкой что-то в кастрюле.              — Энджел, скажи нам, с чего бы? Ты вообще в порядке?              — У меня вопрос в порядке ли все с вами! Почему у нас по отелю свободно разгуливают оверлорды и никто ничего с этим не сделал? — на этих словах Люцифер, кажется, просветлел. Наконец-то кто-то поддержал мысли короля! — Ты бы побеспокоилась о своей подружке. Он уже ей съемки за деньги предлагал!              — Да, мы решили снимать новую рекламу, но, блять, Энджел, ты можешь объяснить, в чем твоя проблема?              — Он говорил про порно-съемки, Вэгги! Очнись!              Этот момент хорошо отпечатался в памяти. В тот день сердобольная Чарли явилась в порностудию. Аластор встретил ее, вежливо поцеловал ладонь, облизнул кисть и предложил заработать денег. Чарли, к счастью, сразу же выскользнула из его рук.              Люцифер сломал ложку от гнева.              — Подожди, повтори еще раз, не ослышался ли я?              — Такого не было, Ваше Величество, это совсем не в стиле Аластора… Если только он… Нет… — испуганно произнесла Вэгги.              — Он что? — строго спросил Люцифер. А когда маленького Короля просветили, Люцифер разозлился настолько, что на его голове выросли рога. — Так у него сделка с моей дочерью?! Паучок прав, пора выгнать одного обнаглевшего рогатого засранца!              Аластор спокойно пил кофе, а может, кровь, когда в комнату ворвались «ангелы Чарли» — Люцифер, Вэгги и идиот с таким именем.              — Аластор, это правда, что ты сделкой заставил Чарли сниматься в порно? — Аластор замер с кружкой у рта и выгнул бровь. Люцифер уже в полной демонической форме и готов был убивать, если бы не Чарли, которая вовремя вмешалась.              — Такого не было, клянусь…              — А как же ваша сделка?              — Ох, папа, ты уже знаешь… Но… Как…              Чарли подняла взгляд на Энджела, который сжал рукав, странно смотря на девушку. Он лишь хотел ее защитить, но теперь все воспринимали его за полного дурака. Аластор пугающе улыбнулся пауку, посылая по спине дрожь, ту самую, не обещающую ничего хорошего. Энджел опустил взгляд, понимая, что за то, что он натравил на Аластора друзей, наедине получит еще больше пиздюлей. А он всего лишь хотел защитить дом! Почему Аластор вечно приходит, чтобы все испортить?              — Уже прошло полдня, как ты здесь… Ваша приватная встреча с Воксом сорвалась? — резко заявил Даст, стараясь не поддаваться демону.              Аластор опасно сузил алые глаза, а помехи зашипели вокруг него. Он медленно поднялся с кресла и приблизился к Энджелу.              — Я могу принять это за неуместную шутку от глупости, но если ты заявишь подобное еще хотя бы раз… Ты пожалеешь обо всех словах, что вырываются из твоего грязного рта. Тебе ясно?              Энджел ощутил метафорическую цепь на себе — ее не было, но присутствие Аластора вызывало давление на шею.              — Я… Не буду извиняться. Ты вторгся в мой дом!              Даст сплюнул и ушел. Он не мог терпеть того, как Аластор спокойно находился здесь! Жители Отеля ошарашены этой выходкой, а Радио Демон раздражен, так что его глаз едва не начинал дергаться. Даже если принцесса запрещает убивать постояльцев, он обязательно подумает над тем, как превратить чужую жизнь в более невыносимый кошмар за проявленное неуважение.              — Аластор, скажи честно… вы поссорились с Энджелом?              Даже Аластор не понимал, чем могла быть вызвана внезапная волна ненависти в его сторону.              — Я не припоминаю такого, моя дорогая.              Блондинка скрестила руки на груди.              — Я видела, как он… Ну… Был не в себе? Его трясло! Что ужасного ты сделал с ним! Что бы то ни было, ты должен извиниться перед ним!              — Я должен?              — Может, вам организовать совместное времяпрепровождение? Мы могли бы вместе сесть в круг и поговорить о чувствах.              — Нет, — категорично ответил Аластор. — Если и вести такие разговоры, то я предпочту личную беседу. Но большое спасибо, Шарлотта. Я учту твое пожелание. Не могу же я допустить открытые конфликты между мной и немногочисленным постояльцем?              — Аластор, мы еще поговорим об этой сделке, так что не расслабляйся, ты меня слышишь? — раздался голос Его Величества.              Пока Аластор шел по коридору, его тень следовала за ним большой хищной темной массой, которой лишь отдай приказ — и она послушно бросится в бой.              Аластор чуть подтолкнул кончиком вернувшегося микрофона, чтобы та не бежала вперед паровоза.              Оказавшись у нужного номера, демон поправил бабочку и постучал в дверь, слыша, что внутри происходит крушение. Кажется, кто-то в припадке истерики.              Ответом на стук стала тишина.              Странное поведение. Даже беременные женщины не ведут себя так переменчиво — потому что затем открылась дверь. Энджел высунулся, но не полностью.              — Позволишь войти?              Энджелу не осталось ничего, кроме как подчиниться, ощущая слабость в руках.              Энджел ожидал, что за этим последует резкий удар по щеке — затем его юбку задерут и грубо выебут у зеркала, каждым толчком выбивая все чувства и остатки воли. Но Аластор сегодня казался пугающе терпеливым.              Радио Демон брезгливо осмотрелся в розовой комнатке, увидев на полу разбитое стекло, немного крови и предметы странного назначения, напоминающие мужские половые органы. Мерзость.              Поймав надменный взгляд работодателя, Энджел изобразил самые соблазнительные, виноватые глазки.              — Я должен извиниться, папочка, за то, как я себя вел с тобой.              Парень неловко поднял один из вибраторов — большой, фиолетовый, подарок начальника — и незаметно кинул за спину. До этого актер в припадке начал крушить вещи и случайно опрокинул коробку с «дерьмом для работы».              — Тут… Немного не прибрано к твоему приходу, прости. Я не думал, что ты решишь меня навестить… Прямо в отеле. Ты не подумай, я очень рад тебе, но… Почему бы нам поскорее не уехать отсюда? Разве в этом пыльном отеле мы не будем мешать нашими блядскими звуками? — он старался звучать соблазнительно и не жаться к зеркалам.              — Нет, — резко ответил Аластор, оглушая скрипом.              Энджел не обрадовался. Ему была мерзка мысль, что он и его сутенер могут что-то делать в этом номере. На этой постели.              Аластор вдруг услышал скобление копытами, исходящее из шкафа, и дернул головой, поворачиваясь туда.              Энджел занервничал.              — Это тот, о ком я думаю?              — Нет! Это, наверное, ветер шумит. Почему бы нам не пойти на кровать?              Энджел опередил его и вытянул руки вперед. Он кинулся так, словно в этом шкафу сидел любовник и от того, заметит ли его Аластор — зависит вся жизнь.              Но Аластор, словно любопытный кот, с хищной улыбкой обошел его и принципиально открыл дверцу, когда Энджел позади испуганно пискнул.              В шкафу сидела обычная свинья, которая поспешно была спрятана в шкафу, когда паук услышал стук в дверь.              — Напомни, как зовут твоего поросенка?              — Толстый Наггетс.              Энджелу почти больно наблюдать за тем, каким добрым и доверчивым выглядел питомец в руках оверлорда. Это напоминало о старых временах…              — Как он оказался в шкафу? — Аластор не мог не поиздеваться и не задать этот вопрос. Будто бы он пытался когда-то съесть этот маленький кусок бекона.              Энджелу пришлось играть роль, которую от него всегда требовали.              — О, я просто не хотел, чтобы он нам помешал.              Энджел изогнул тело и плавно присел на колени.              — Папочка, почему бы тебе не уделить внимание мне, а не какой-то свинке. — Губы парня надулись, а сам он настойчиво забрал Наггетса из рук. — Обещаю, что подарю тебе райское наслаждение.              В этот момент руки потянулись к пряжке ремня, но Аластор сурово предупредил.              — Без рук.              Энджел воспринял это по-своему, улыбнулся под принуждением и высунул язык.              «Улыбнись, кексик, не расстраивай папочку.»              — О, Аластор! Вы хотите, чтобы я работал ртом?.. Вы так добры…              Энджел едва успел что-то сделать, как вдруг демон резко отдернулся и растворился в черном дыму. Затем он оказался за спиной Энджела. Паук быстро поднялся с колен, чувствуя себя так униженно, будто его порно показали родителям.              — Что не так? Я настолько провинился перед Вами?              — Кажется, я начинаю понемногу понимать. Ну-ка, расскажи мне какой статус отношений между нами, по твоему?              — Ну, я… Вы…              — Используй язык по предназначению, — Аластор сократил расстояние и сжал руку на чужом подбородке — как и всегда любил делать в памяти Энджела. Грудная клетка белого паука нервно начала опускаться и подниматься, паника захватила все тело.              — Вы мой босс, а я… Ваша собственность, мистер Аластор, — Энджел послушно склонил голову.              В этот момент Энджел Даст привык слышать фразы «повтори», «я не услышал», «прояви должное уважение, шлюха» и самое неприятное: «Хороший мальчик».              Но Аластор только молчал, хотя его взгляд не сулил ничего хорошего.