Без рамок

Проигрывать Саша Руднев не любил. В принципе. Поражение всегда воспринималось им как личное оскорбление, как вызов, требующий немедленного реванша. Поэтому, когда лопатки коснулись ковра, а над ним, тяжело дышащая, с торжествующим блеском в глазах, нависла Маргарита Власова, в его душе смешались две вещи: бешеная злость на самого себя и обжигающее, неуместное сейчас восхищение. А ещё этот спор на абсолютно любое желание вызвал в Рите только азарт, благодаря которому девушка проанализировала все ошибки и учла слабые стороны майора и повалила таки его на маты. Сейчас же Александр сидел в кресле посреди собственной гостиной. Майор думал о том какой же он идиот, что согласился спорить с этой женщиной на желание. В квартире Руднева пахло кофе и едва уловимым ароматом ее пряных духов. На мужчине были только брюки, а глаза скрывал его форменный галстук. Он чувствовал себя экспонатом в музее. Тьма давила на веки, обостряя слух до предела. Александр слышал тиканье часов, собственное дыхание, и ее шаги. Легкие, почти бесшумные, как у кошки. Рита ходила вокруг него, не касаясь, и это было хуже любой физической пытки. — Нервничаешь, товарищ майор? — ее голос раздался справа, обжигая дыханием мочку уха. — Я? Нет. Просто пытаюсь понять, когда успел так облажаться, что согласился на это. — Ты проспорил, Саш… — Рита не успела договорить, как Руднев подал голос и практически заорал, перебив ее: — Власова, кончай цирк. Выиграла — молодец. Что дальше? Он услышал тихий смех и щелчок зажигалки. В темноте зажглась маленькая свеча. — Дальше, Саш, ты будешь просто сидеть и чувствовать. Твоя задача — не дёргаться. Моя — сделать так, чтобы этот вечер ты запомнил надолго. Сам же захотел спорить на желание. — Я хотел реванша. — Хотел он. — Ее пальцы вдруг легли ему на затылок, массируя напряженные мышцы шеи. — Но не сегодня. Сегодня ты — мой. Полностью. От Ритиного прикосновения по позвоночнику пробежала странная, пьянящая дрожь. Саша был в ее власти. Без веревок, без наручников. Просто потому, что сам так решил. И от этого осознания внутри все сжалось. — Руки можешь оставить на подлокотниках, или убрать за спину, — продолжила Рита, и в ее голосе появились командные нотки, которые он хорошо знал по работе. — Выбор за тобой. Главное правило: не двигаться резко и не снимать повязку. Попытаешься дёрнуться будешь застрелен как при попытке к бегству. Договорились? — А если я откажусь? — не удержался Саша и пытался нащупать границы дозволенного. — Не откажешься. Потому что тебе жутко интересно, что будет дальше. — прошептала Рита прямо ему на ухо. Власова была права. Черт бы ее побрал, она была права во всем. — Расслабься. Обещаю, будет интересно. — Я не боюсь боли, Рит. Ты же знаешь. — Знаю. Поэтому больно не будет. Он хотел съязвить в ответ, но слова застряли в горле, когда он почувствовал первое прикосновение чего-то обжигающе-холодного к своему предплечью. — Что за… — выдохнул Саша, дёрнувшись. — Тсс, — Рита прижала кубик льда к его коже сильнее, медленно ведя им вверх по руке, оставляя влажный, ледяной след. — Я же сказала просто почувствуй. Лёд скользил по его горячей коже, и контраст был настолько разительным, что Саша непроизвольно выдохнул сквозь зубы. Рита вела кубик медленно, мучительно медленно, от запястья к локтю, потом к плечу, обводя ключицу и спускаясь по центру груди. Ледяная дорожка пульсировала холодом, заставляя мышцы под ней напрягаться. — Холодно? — промурлыкала Рита, наклоняясь так близко, что он почувствовал её дыхание на влажной коже. — А так? И тут же, следом за льдом, на то же место упало нечто горячее. Капля воска — обжигающе-текучая, резкая, заставила его дёрнуться и тихо выругаться. — Твою ж… Власова… — Тихо, — она провела пальцем по застывающей капле, чуть надавливая. — Терпи. Ты же хотел интересного опыта? Получай. Игра контрастов продолжилась. Ледяные дорожки сменялись горячими каплями воска. Холодное дыхание на шее и тут же мимолётный, дразнящий поцелуй в то же место. Саша сидел, вцепившись руками в подлокотники, пытаясь сохранить остатки самообладания. Повязка лишила его ориентации, и каждое новое прикосновение — то ледяное, то обжигающее — обрушивалось на него неожиданностью, выбивая из колеи. Рита обошла его и медленно опустилась на колени перед ним. Провела кубиком льда по его скуле, по линии челюсти, заставляя его запрокинуть голову. Саша шумно выдохнул, чувствуя, как капелька холодной воды скатывается по шее на грудь. Рита проследила за ней взглядом, а потом — языком. Влажным и горячим после холода. — Чёрт, Власова, — выдохнул Александр, и его голос окончательно потерял прежнюю уверенность, став хриплым и низким. — М? — Рита подняла на него взгляд, но он этого не видел, только чувствовал, как её дыхание касается его губ. — Что, Руднев? Не нравится? Мы можем остановиться. Ты ведь проиграл, забыл? Желание выполняю я. — Ты выполняешь его так, что я скоро кончу просто от того, что ты дышишь на меня. — прорычал мужчина, и в его голосе действительно слышались нотки отчаяния. Власова довольно хмыкнула и снова прошлась кубиком льда по его груди. Рита вела им по прессу, обводя мышцы, и Саша чувствовал, как тает не только лёд, но и его самообладание. Он уже не пытался сдерживать дыхание — оно срывалось на хриплые выдохи. — Какая же ты… Реванш точно будет… — Реванш то будет, — Рита медленно сняла халатики осталась в одном чёрном, кружевном белье, сводящем с ума. — Но не сегодня. Сегодня ты — моя собственность. Помнишь условия? Он помнит. Поэтому просто слегка качнул в ответ головой. Александр вообще сейчас с трудом соображал, потому что вся кровь отхлынула от головы куда-то вниз. — Ты весь дрожишь, — замечает Рита довольно. — Это не от холода. — Знаю. — Маргарита наклоняется и слегка кусает его ключицу. Другой рукой срывает с него повязку. Саша зажмуривается, откидывая голову на спинку кресла. Её руки блуждают по его груди, животу, нащупывают пряжку ремня. — Я хочу тебя, — хрипит он, не открывая глаз. — Рит, хватит игр. — Игры только начинаются, Сашенька. — Власова расстёгивает его ремень, пуговицу на штанах, медленно тянет молнию вниз. — Но если ты попросишь… по-хорошему… Он резко открывает глаза, перехватывает её запястья, притягивая к себе. Рита упирается ладонями ему в грудь, но не вырывается, только смотрит сверху вниз с лёгкой усмешкой. — Пожалуйста, — говорит Саша тихо, почти умоляюще. Это стоит ему многого — он вообще не привык просить. — Маргарита. Она наклоняется и целует его — нежно, но требовательно, проникая языком в его рот. Саша стонет, прижимая её к себе, гладит спину, спускается ниже, сжимает ягодицы. Рита отвечает на поцелуй с той же страстью, но когда его руки пытаются стянуть с неё трусы, перехватывает их. — Не так быстро, — выдыхает она ему в губы. — Я тут главная. — Да. — покорно выдыхает он. Рита встаёт, снимает с него брюки вместе с боксерами, и Саша остаётся полностью обнажённым в кресле, с блестящими от воска плечами. Она садится на него сверху, коленями на подлокотники, и медленно трётся промежностью об его возбуждённый член, дразня через тонкое кружево. Саша шумно выдыхает, запрокидывая голову, его руки сами ложатся ей на талию. — Можно? — хрипит он. — Можно. — разрешает она, и он сдвигает кружево в сторону, оголяя её. Рита приподнимается и медленно, опускается на него, принимая в себя. Стоны вырываются одновременно. Ощущения берут вверх как же жарко и горячо становится. Саша сжимает её бёдра, пытаясь не двигаться, давая ей привыкнуть. — Чёрт, Рита… — шепчет он. Она начинает двигаться сама — медленно, покачивая бёдрами, запрокинув голову. Саша любуется ею: разметавшиеся волосы, полуприкрытые глаза. Он подается бедрами навстречу, и она опускает на него взгляд, полный жара. — Не торопись, — командует она, но голос срывается. — Я сказала… Он не слушается, приподнимает её и тут же опускает обратно, глубже. Рита вскрикивает, впиваясь ногтями ему в плечи. Он делает так ещё раз, и ещё, задавая ритм — жёсткий, глубокий, сводящий с ума. — Саша! — Что, кошечка? — его голос хриплый, торжествующий. — Уже не главная? Она в ответ проводит ногтями по спине и сильнее сжимает его бёдрами, ускоряясь. В комнате слышны только прерывистое дыхание, движения тел и тихий треск свечи. Риту оргазм накрывает первой. Она выгибается, прижимается к нему, содрогаясь в его руках. Саша ловит её крик губами, целует жадно, и через пару движений заканчивает сам, прижимая её к себе очень сильно. Несколько минут они сидят неподвижно, пытаясь отдышаться. Рита утыкается носом ему в шею, гладит затылок. — Реванш, — шепчет она, наконец. — Засчитан? — Ничья. — выдыхает Саша.