Сегодня тишина слишком громкая

      Видимо, во всех комнатах плюс-минус одинаковый интерьер, потому что наполнение почти не отличается от той, где он был ранее: стойка с аксессуарами, мебель.       Кровать.              На последнюю Сяо Чжань старается не смотреть, потому что уж слишком много смущающих мыслей появляется в голове. А ведь Нефрит даже ни разу не намекнул, что хотел бы такого рода взаимодействия с ним.              Или?..              Парень пластично, даже изящно опускается в кресло, сверля его темным взглядом. А Сяо Чжань возбужденно сглатывает, застывая у двери, потому что он кое-что уже знает:              — Я… Мне опуститься на колени?              Да, он читал о стандартных практиках дом-саб и теперь смущается до потери дыхания, не зная, как себя вести. Нефрит снова как будто светится в этом полумраке:              — Ты хочешь сразу начать сессию?              Он растерян.       Он не знает, какой ответ будет правильным.              Но выбор делают за него — и все становится так просто и понятно:              — Опустись и сядь на пятки для меня. Тебе запрещено вставать, пока я не разрешу. Помнишь про цвета?              Сяо Чжань кивает, опускаясь. Он не уверен, что ему можно разговаривать.              Нефрит восхищенно выдыхает:              — Боги, ты идеальный. Как же мне повезло.              Его щеки привычно горят смущением, но Сяо Чжань продолжает молчать. Парень одобрительно кивает:              — Расскажи мне, какие практики тебя заинтересовали.              Говорить о таком — невыносимо стыдно, даже горло как будто сводит, и связки не слушаются и скрипят:              — Я…              Нефрит встает со своего места одним плавным движением, чтобы подойти к нему и бережно взять пальцами за подбородок, чуть приподнимая. Так невозможно избежать контакта глаз, а Сяо Чжань даже и не пытается.              — Скажи мне, гэ. Что тебя возбудило достаточно для того, чтобы ты набрался смелости это попробовать?              Кажется, он все-таки задыхается, потому что если это не прямой намек на то самое возбуждение, то что тогда. Его голос звучит хрипло и чужеродно:              — Я выбрал несколько, но я не уверен.              Парень довольно улыбается:              — Расскажи мне, что ты представлял. Ты думал о том, что я это с тобой сделаю?              Говорить от стыда невозможно, поэтому Сяо Чжань просто кивает. Но Нефрит все еще смотрит, ожидая ответа, поэтому он вынужден говорить.              — Я не люблю боль, но…              — Да?              Хочется разрыдаться и спрятаться. Или хотя бы прикрыть лицо руками, но Сяо Чжань не уверен, что ему можно двигаться, поэтому с трудом шепчет:              — Ты говорил, что это может быть приятно.              Сияние становится таким ярким, что глазам почти больно. Это вообще реально? Или у него такие галлюцинации на фоне бесконечного стресса и переутомления?              — Ты хочешь, чтобы я тебя отшлепал? Хочешь лечь на мои колени и отдаться на мою милость? Доверить моим рукам свои нежные ягодицы?              Сяо Чжань перестает дышать, потому что не знает, как ответить на эти вопросы. Паника накатывает с каждой секундой все сильнее.              Нефрит сразу это замечает:              — Цвет?              — Желтый.              Он не задумывается, слово само срывается с губ. Но парень не выглядит разозленным, а лишь более сосредоточенным. Сяо Чжань дрожит, когда смотрит на внезапно протянутую ему руку.              — Я хочу чтобы ты встал и сел рядом со мной. Так будет удобнее разговаривать.              Его ноги и правда уже затекли из-за сидения на пятках, поэтому стон как будто сам вырывается, когда Сяо Чжань встает, и много-много игл начинают колоть ступни и голени. Но Нефрит снова его удерживает, приобнимая за талию:              — Не спеши. Я подожду, сколько нужно.              Он благодарен за такую внимательность и прикрывает глаза, пережимая эти неприятные мгновения. Несколько шагов до кресла даются ему тяжело, но в итоге все получается. Нефрит снова садится и внимательно на него смотрит:              — Кресло достаточно широкое. Но ты можешь выбрать: ты хочешь сесть рядом со мной или мне на колени.              Сяо Чжань снова подвисает, потому что сесть рядом — это самый приемлемый вариант, хотя и все равно смущающий: их бедра будут крепко прижаты друг к другу, потому что кресло, конечно, широкое, но это не диван, рассчитанный на двоих. А сесть на колени к этому невероятно красивому парню…              Нефрит видит его сомнения, как будто те были озвучены:              — Ты хочешь, но не позволяешь себе. Почему? Ты меня боишься?              Он с трудом шепчет, отводя взгляд:              — Стыдно.              — Почему? Тебя тут никто не видит.              — Ты видишь.              Парень еле слышно усмехается, тем самым заставляя тайком на себя посмотреть:              — Ты думаешь, что я буду смеяться над тобой, если ты сядешь ко мне на колени? Я сам это тебе предложил.              Сяо Чжань кивает, но не знает, на какое из предложений. А Нефрит удерживает его взгляд своим, не отпуская:              — Думаю, мы начнем немного с другой практики, хотя ты ее мог и не указать в списке.              По спине течет холод паники:              — С какой?              Парень откидывается на спинку кресла, внимательно его рассматривая:              — Стыд. Это то, что тебя сейчас очень сильно волнует и триггерит.              Сяо Чжань снова сглатывает, не зная что ответить, но и “Чунцин” пока не просится на язык. Нефрит смотрит на него темно и почти непроницаемо:              — Помни про цвета, гэ.              Он кивает: помню.              — На колени. Руки положи на свои бедра. Смотри прямо на меня, взгляд не отводи.              Кожа снова горит от смущения, этот приказ почему-то звучит унизительно, хотя еще несколько минут назад Сяо Чжань сам предложил нечто подобное. Встать на колени перед кем-то? Он взрослый и состоявшийся мужчина, у него престижная работа и немаленькая должность, он хорошо зарабатывает и…              Он второй раз за вечер опускается на колени перед каким-то малознакомым парнем, лица которого он даже не видел, а руки покорно ложатся на напряженные бедра. Красивые темные глаза его не отпускают:              — Хорошо. Что ты чувствуешь?              Сяо Чжань на несколько секунд зажмуривается, но голос все равно дрожит при ответе:              — Это неловко.              — И стыдно?              — Да.              — Почему?              Он открывает рот, но не может сказать и слова, потому что это на самом деле нелепо. И вся ситуация, и то, что он в ней добровольно участвует.              Нефрит привстает, чтобы наклониться к нему и заправить прядь волос за ухо:              — Тебе стыдно стоять передо мной на коленях? Почему? Ты считаешь, что ты выше этого? Что не по статусу такому красивому и взрослому гэ опускаться перед кем-то вроде меня?              Сяо Чжань вспыхивает, потому что в этих словах есть доля правды — и это задевает:              — Нет!              Парень понимающе усмехается:              — Значит, все-таки угадал. А что еще, гэ? Что это делает таким неловким?              Он все-таки зажмуривается перед тем, как выпалить:              — Я стою на коленях перед человеком, которого даже не знаю! Я даже не видел твоего лица!              Нефрит какое-то время молчит, и это заставляет Сяо Чжаня снова взглянуть на своего странного партнера. Тот внимательно смотрит на него:              — Это против правил клуба.              — Я знаю, — ему теперь стыдно из-за того, что он это озвучил. Так по-детски!              — Ты должен сам это сделать.              — Что?..              Нефрит еще ближе наклоняется к нему, возбужденно блестя глазами:              — Тебе придется самому снять с меня маску, развязать ее. Если хочешь увидеть мое лицо. Тебе придется дотронуться до человека, перед которым тебе стыдно стоять на коленях, коснуться его, подвергнуть его опасности. Ты готов к этому, гэ?              Во рту странно пересыхает:              — Опасности?              — Вдруг ты выдаешь меня, если случайно увидишь вне клуба? Разрушишь мою жизнь тем, что расскажешь, как мне нравится проводить свободное время.              Он с трудом сглатывает:              — Я так не поступлю!              Нефрит ухмыляется, и непонятно, верит тот или нет:              — Моя судьба в твоих руках, гэ. Как и ты в моих на время сессии. Все честно.              Сяо Чжань с трудом осознает услышанное:              — Ты это делаешь, чтобы я не боялся?              Рука вновь поднимается, чтобы чуть шершавые пальцы коснулись его лица:              — Стыд — это обоюдоострое орудие. Ты отдаешь мне власть над собой, чтобы пройти по грани, нащупать свои пределы. А потом власть заберешь ты. Такой обмен тебя устроит?              Тело сотрясает нервная дрожь, но Сяо Чжань кивает:              — Да.              Нефрит продолжает сидеть, склонившись максимально к нему:              — Тогда чего же ты ждешь?              Теперь дрожат и руки, которые пока еще лежат на бедрах, но потом все же поднимаются, чтобы дотронуться до коротко стриженных и чуть вьющихся волос, нащупывая завязки маски. Сяо Чжань не может удержаться от комментария, осторожно разбирая узел:              — У меня такое ощущение, что я делаю что-то максимально запретное.              Нефрит смотрит прямо в глаза, почти не моргая:              — Так и есть. Такое доверие оказывается только после того, как дом и саб решают уйти из клуба вместе. В каком-то смысле это обещание друг другу быть вместе и после того, как все маски сняты.              Сяо Чжань изумленно выдыхает: и из-за признания, и из-за того, что видит, когда маска спадает на пол. Потому что парень на самом деле удивительно красивый — от такого дух захватывает. Прозвище “Нефрит” очень подходит: это лицо и правда сияет каким-то внутренним светом.              Тот криво улыбается, и в этом видна некоторая неуверенность:              — Нравится, что ты видишь? Я не разочаровал тебя?              Сяо Чжань вспыхивает смущением, потому что секунду назад совершенно откровенно и не скрываясь с восхищением рассматривал это лицо:              — Ты напрашиваешься на комплименты?              — А у гэ они есть для меня?              Он снова садится на колени перед, казалось бы, теперь беззащитным перед ним парнем:              — Продолжим?              Тот с прищуром улыбается:              — Гэ из меня веревки вьет. Так что ты выбираешь? Сесть рядом со мной или ко мне на колени?              Его пальцы почти зудят от желания вновь потрогать эти чуть торчащие в разные стороны после снятой маски волосы. Возможно, пригладить их. А может, взъерошить еще сильнее. И его стыд можно чуть подстегнуть, ведь теперь они в равной степени рискуют:              — К тебе.              Эти глаза вновь вспыхивают темным огнем, который обжигает и Сяо Чжаня изнутри.