Сегодня тишина слишком громкая

      “Когда ты придешь снова?”              Этот жадный шепот постоянно звучит в его голове с тех пор, как Сяо Чжань вышел из клуба: ошеломленный, но какой-то сытый, словно долго-долго голодал, а теперь припал к обильному шведскому столу и сам решает, чего хочет вкусить или просто попробовать.              Тогда он неопределенно дернул плечом “наверное, в пятницу, часов в семь”, но глаза Нефрита загорелись в ответ таким предвкушением, что любые отмазки стали неважными. На вечер пятницы у него планы — и точка.              Его ждет Он.              В теле ощущается тревожность и, возможно, даже легкое возбуждение — еще не сексуальное, но уже что-то около этого. То, что наполняет тебя каким-то светом и воздухом, заставляя распрямить плечи и уверенно смотреть по сторонам, а не только себе под ноги.              Ван Чжочэн с ужасно понимающей улыбкой встречает его в коридоре офиса:              — Что, настолько хороший секс?              Сяо Чжань от ужаса сначала краснеет и задыхается, а потом зажимает рот приятелю рукой, оттягивая того в сторону:              — Ты с ума сошел такое тут спрашивать?!              Тот отплевывается и вырывается:              — То есть сам факт ты не отрицаешь, но не хочешь обсуждать это на работе?              Сяо Чжань угрожающе сощуривается:              — Я в принципе не намерен это обсуждать. Нигде. И к твоему сведению: никакого секса не было.              Ван Чжочэн хмыкает:              — Тогда тебя нехило так вставило, если вы даже не дошли до третьей базы, а ты уже так светишься.              Он неуверенно ежится:              — Это так заметно?              — Мне — да, но я знаю, куда смотреть. И я очень рад, что тебе это и правда помогло. Голова меньше болит?              Сяо Чжань озадаченно хмурится и открывает на телефоне приложение, в котором по совету врача фиксирует все свои приступы:              — Пока еще рано говорить, прошло слишком мало времени.              — Но динамика скорее положительная, верно?              Он нехотя кивает:              — Наверное.              — Тогда это просто офигенно, — Ван Чжочэн хлопает его по плечу. — Ну, не буду больше тебя смущать, а то еще накрутишь себя, как ты обычно это любишь, и сам себе все запретишь.              Сяо Чжань вздыхает, но не отнекивается, потому что это и правда часто бывает.       Но не сегодня.              После работы он успевает только забежать домой принять душ и переодеться из офисного костюма в куда более комфортные брюки и пуловер. И не забыть маску, конечно. Рисковать так сильно, как это делает Нефрит, он себе не может позволить.              Девушка на ресепшене ему вежливо улыбается:              — Приветствую, Старейшина. Что желаете сегодня?              Сяо Чжань почти не колеблется:              — Красный браслет, стандарт.              Пластик сначала чуть холодит запястье, а потом как будто сливается с его телом, как будто там ему самое место. Хостес наклоняет голову:              — Господин Нефрит попросил передать: если вы захотите к нему присоединиться, то вот ключ от комнаты.              Он не задумывается даже, когда протягивает руку за картой:              — Благодарю, — и даже не сгорает от смущения в этот раз.              — Хорошего вечера, Старейшина.              Его чуть трясет по дороге в выделенную им комнату, но Сяо Чжань знает, что хочет этого — здесь и сейчас. Поэтому решительно дергает ручку, чтобы зайти внутрь.              Нефрит сидит в уже знакомом кресле и молча смотрит на него, но почему-то сегодня в маске. А Сяо Чжань так надеялся увидеть это идеальное лицо.              Видимо, удивление скрыть не получается, потому что в голосе его партнера слышна усмешка:              — Это не то, чего ты ожидал?              Он осторожно делает шаг внутрь и закрывает за собой дверь. Щелкает замок, отрезая их от остального мира.              — Немного.              — А чего ты ожидал, гэ? Чего ты хочешь?              Слова патокой текут, обволакивая его уши и расслабляя тело.       Сяо Чжань делает еще один шаг.              — Я думал, ты будешь без маски.              — Ты хочешь этого?              Щеки снова горят, но Сяо Чжань признается:              — Хочу.              — Почему?              — Что?              — Почему ты хочешь этого?              Нефрит поднимается со своего места и медленно подходит ближе, но не трогает, а просто стоит и ждет. То ли еще одного шага, то ли ответа.              Сяо Чжань нервно сглатывает, но хотя бы не отступает в страхе:              — Это важно?              — Все, что касается тебя, важно, — парень неспешно поднимает руку, тем самым давая время сказать”нет”, и осторожно касается его лица в бережной ласке. — Так почему, гэ? Почему тебе так важно видеть мое лицо? Ты и так его уже знаешь.              Чуть шершавый большой палец проходится по его приоткрывшимся губам.       Сяо Чжань еле удерживает себя от желания его лизнуть.              — Мне нравится на тебя смотреть.              Уголок рта маняще приподнимается в усмешке:              — Так я нравлюсь этому красивому гэ? Это льстит моему самолюбию.              — Откуда ты знаешь, что я красивый? — дышать становится все сложнее, потому что тот самый палец надавливает то на нижнюю губу, чуть расплющивая, то на верхнюю, дразня.              Нефрит смотрит прямо в глаза, почти не мигая:              — Даже маска не может скрыть, какой ты. Но я буду очень рад, если ты мне доверишься и тоже покажешь свое лицо.              В этот раз Сяо Чжань сглатывает нервно, увлажняя мгновенно пересохшее горло: дать увидеть свое лицо — это так опасно! В любой момент на его работе может появиться этот парень и заявить…              “Этот таинственный парень” почему-то улыбается:              — Что, уже представил, как я разоблачаю и позорю тебя перед родными и знакомыми, и успел испугаться?              Сяо Чжань удивленно выдыхает:              — Откуда ты…              — Даже когда ты в маске, у тебя на лице написаны все твои эмоции, — большой палец гладит его горящую щеку. — Какие еще гарантии нужны, чтобы мне довериться? Хочешь знать мое имя?              Сяо Чжань окончательно перестает дышать:              — Имя?..              Звать этого парня не “Нефрит”, а как-то более интимно?       О боги!              Нефрит понимающе улыбается, словно снова читает его мысли:              — Ван Ибо, меня зовут Ван Ибо. Теперь этот красивый гэ покажет свое лицо?              Ибо.       Бо-ди.              Имя сладостью растекается по его языку, так и просясь быть озвученным, но вместо этого Сяо Чжань завороженно кивает, поднимая руки. Его почему-то останавливают, кладя ладони сверху:              — Можно я сам? Хочу обнажить тебя, увидеть, как падет этот бастион защиты под моими руками.              Он с позорным всхлипом опускает руки и ждет, пока Ван Ибо (!!!) справится с завязками, чтобы медленно снять маску с его лица. От этого восхищенного взгляда почему-то хочется плакать еще больше, но Сяо Чжань прикусывает нижнюю губу, чтобы сдержаться.              Ибо сейчас не трогает его руками, но глаза так жадно пожирают каждый сантиметр его лица, что становится неловко. А еще из-за ставшего хриплым голоса:              — Ты невероятно красивый.              Еще никто и никогда так открыто им не восхищался, и Сяо Чжань не начинает привычно отнекиваться или отшучиваться, чтобы перевести это все в категорию пустых и ничего не значащих слов, а смущенно улыбается:              — Спасибо.              Наверное, первый раз в жизни принимая комплимент своей внешности. Еще утром Ван Чжочэн намекал на горячий секс, но то, что сейчас происходит между ним и Ибо — куда интимнее и трепетнее.              Ван Ибо улыбается так восторженно, словно это ему только что сказали такие невероятные слова:              — Пожалуйста. Обращайся, если нужно это услышать еще раз. Я готов постоянно тебе об этом напоминать, если ты вдруг забудешь или не сможешь утром найти зеркало.              Это однозначно шутка, и она срабатывает, помогая рассмеяться и сделать атмосферу чуть более теплой, а не неловкой. Сяо Чжань все еще улыбается, глядя на парня в маске перед собой:              — По одному за раз, да? Либо лицо, либо имя?              Тот скалится в ответ:              — Именно: удовольствие надо растягивать.              Теперь он краснеет от мысли, что еще можно растягивать.       И Ван Ибо, кажется, снова ее читает, но лишь довольно улыбается и озвучивает совсем другое:              — Но я могу предложить тебе кое-что иное. Иное удовольствие.              Во рту мгновенно становится очень сухо, поэтому издаваемые звуки получаются какими-то каркающими:              — Иное?              Ладонь вновь медленно поднимается, чтобы коснуться его лица, его губ, погладить, успокоить:              — Мне очень хочется узнать, насколько ты чувствительный, гэ.              Сяо Чжань едва не отвечает, что тоже этого хочет.       Но лишь молча кивает, позволяя этому безумию с собой случиться.