Сегодня тишина слишком громкая

      Думаете, он смог нормально поработать?       “Ха” три раза!              Даже Чжочэн под его взглядом предпочел испариться:              — Ну, я пойду, да. Дела у меня, вопросики рабочие.              А главный рабочий “вопросик” Сяо Чжаня сейчас сидит где-то в кабинете у генерального и выбирает цветы для своей матери. Трагикомедия в чистом виде, только смех у него сейчас почему-то истерический.              Ведь в голове ни одной причины, почему это с ним вообще происходит.       Ему срочно нужно успокоительное, срочно!              А вот и оно: как-то робко открывает дверь и закрывает за собой — какой молодец!              — Чжань-гэ…              А глаза виноватые-виноватые, чисто нашкодивший щеночек. Но Сяо Чжань прекрасно знает, как этот человек умеет ломать этот мир под себя, поэтому не верит.       Почти.              — Выбрали цветы?              С готовностью кивает, цепляясь за эту брошенную “палку мира”:              — Да! Прости, я и правда совсем забыл, немного увлекся тут. С тобой.              Вот это можно было не уточнять! Сяо Чжань и сам прекрасно помнит, в какой компрометирующей позе их застал сначала Чжочэн, а потом уже и директор Ван. И вздыхает:              — И что мне с тобой теперь делать? Все ведь не закончится с испытательным сроком?              Ван Ибо медленно подбирается к нему на мягких лапах:              — Я говорил, что упрямый.              — Вижу.              — И если ты в нас не веришь, то я верю за двоих. И докажу тебе.              — Что докажешь?              — Что ты для меня самый-самый.              И вновь эти волшебные руки его обнимают, уговаривая поверить.       И вновь теплое сопение касается его макушки, успокаивая.       И вновь Сяо Чжань обмякает безвольной тряпочкой, не в силах сопротивляться.              — И не надо.              — Не надо что?              — Сопротивляться.              — Я сказал это вслух?              — Мгм.              — А ты и рад воспользоваться моей слабостью.              — Рад. Очень рад, что ты расслабляешься со мной настолько, что перестаешь себя сдерживать. Я очень хочу знать, что происходит в твоей красивой голове.              — И зачем тебе это?              — Чтобы позаботиться о тебе так, как ты этого заслуживаешь.              Сяо Чжань нехотя, но отодвигается от этого живительного тепла, чтобы посмотреть прямо в глаза:              — Почему ты здесь?              Ван Ибо непонимающе хмурится:              — В компании? Ты же уже слышал…              — Нет. Тут, со мной. Любой другой уже бы давно сбежал, роняя тапки. У меня тревожно-депрессивное расстройство и много загонов, которые портят жизнь.              Ибо почему-то улыбается:              — Ну и что? Ты такой прекрасный тревожный пирожочек, что я с трудом держу руки при себе каждый раз, когда тебя вижу. Так и хочется обнять, потискать, успокоить.              — Но почему?! — Сяо Чжань почти воет от непонимания.              Ибо же смотрит на него максимально спокойно и открыто:              — Потому что я влюблен в тебя. И думаю, что это взаимно, даже если ты сам боишься это признать.              Хорошо, что он сидит, потому что после такого признания ноги бы не удержали. Да и руки, чего уж там, трясутся ощутимо, но их тут же удерживают знакомые бережные ладони:              — Это так страшно, гэ? Чего ты боишься? Что я обманываю тебя?              Сяо Чжань растерянно шепчет:              — Но мы с тобой познакомились в BDSM-клубе…              Этот ужасный человек хмыкает:              — Что же, пока наши дети не подрастут, придется рассказывать им немного адаптированную историю нашего знакомства. Еще какие проблемы?              Сяо Чжань с трудом сглатывает:              — Но ты же там со всеми… так.              Пальцы сжимают его ладони достаточно сильно, словно акцентируя внимание на словах:              — Не со всеми. Да, у меня были достаточно интимные практики в клубе, но так, как с тобой, никогда не было. Думаешь, я перед каждым сразу снимаю маску и называю свое имя? Это же главный постулат BDSM: безопасность. А я этим поступился, как только увидел тебя, потому что понял, что готов на все, чтобы тебя удержать. В клубе или еще где, где ты согласишься.              — Но почему… — он все еще искренне не понимает. — Ведь я…              — Именно поэтому, — ему достается поцелуй в кончик носа, это мило и немного щекотно. — Ведь это ты.              Сяо Чжань растерян, он смотрит на парня, который сделал так много — и все ради него. И слова не расходятся с поступками, и взгляд такой честный и искренний, что невозможно не поверить.              Но так страшно это сделать.              — Чего ты боишься?              — Что? — он поднимает растерянный взгляд на своего “мучителя”.              — Почему ты не можешь мне поверить? Почему ты бегаешь от меня, да и от себя тоже?              Сяо Чжань старается быть максимально честным с тем, кто так открыт перед ним:              — Я хочу, очень хочу тебе поверить.              — “Но”?..              — Но я боюсь, что будет больно.              Нежные руки зарываются в его волосы, гладя, массируя кожу головы.              — Я не могу тебе пообещать, что со мной будет только спокойно и радостно. Я — достаточно сложный человек, могу переть так, чтобы добиться своего, что не замечаю ничего. Думаю, ты это уже понял. И я доминант — это тоже накладывает свой отпечаток на то, как я строю отношения. Со всеми, не только с тобой. Если мне надо, я прогну этот мир под себя.              Сяо Чжань несмело улыбается:              — Упорства у тебя не отнять.              Ван Ибо совершенно пронзительно смотрит прямо в глаза:              — Но я буду очень стараться, чтобы тебе со мной было очень хорошо. Настолько, чтобы ты расслабился и доверился мне — этого я хочу больше всего.              Это звучит так прекрасно, что сердце быстро бьется в груди и уговаривает соблазниться. А Сяо Чжань так слаб перед подобным искушением!              И Ибо его добивает с хитрой ухмылкой:              — Но если гэ так ждет боли, я могу тебе ее дать. И ты будешь контролировать ее интенсивность. Как тебе такой вариант?              Его лицо загорается смущением, потому что ягодицы все еще помнят ту сладкую боль после порки. И возбуждение, которое Сяо Чжань не в силах был обуздать.              Поэтому он робко улыбается и кладет руку на интенсивно вздымающуюся грудную клетку, чтобы услышать ответное быстрое сердцебиение:              — Мы можем это обсудить. Как насчет вечера пятницы?              Все его тело замирает от нервного ожидания: это первый раз, когда он сам и так открыто инициирует сессию.              Но лицо Ван Ибо неожиданно огорченно вытягивается:              — Чжань-гэ, блин, в пятницу вообще никак! Любой другой день, какой скажешь!              Холод отверженности начинает разливаться по телу, но его тут же останавливает разум: в пятницу у матери Ибо день рождения, болван! А ты тут со своей поркой влез!              — Точно! Извини, я совсем забыл.              Но смелость закончилась, повторно выдавить из себя инициативу Сяо Чжань уже не может. И Ван Ибо традиционно приходит ему на помощь, осторожно беря его лицо в ладони и мягко целуя в приоткрытые от разочарования губы:              — Но я буду очень рад, если ты будешь моим +1 на семейном ужине.              И совершенно точно ощущает, как горят его щеки от волнения:              — Что?!              — Понимаю, что рановато для официального знакомства с семьей, так как ты еще даже не согласился со мной встречаться. Но ты уже знаешь трех Ванов из пяти, а это уже неплохой задел.              — “Задел”?!              — Ага, ты уже понимаешь, что из себя представляет наше семейство, поэтому маменька и Джексон тебя сильно не испугают.              — “Сильно”?!              Ван Ибо смеется над его испугом и целует куда интенсивнее, заставляя мозг отключиться:              — Соглашайся, Чжань-гэ! Ты не пожалеешь!              И Сяо Чжань так и не понял, на что дал согласие: на ужин или на то, что этот невероятный человек теперь его официальный парень.              Кошмар какой!