На три буквы

Аделина выкладывает справочники в стопку, после прихлопывая по ним ладонью, показывая парню сколько ему придется учить. Но тот лишь цокает языком, непринужденно вздыхая. — Чувствую будет пиздецки нудно... — молвит Кислов, укладываясь на своей подушке поудобнее. Что то учить он явно не хотел и успел тысячу раз передумать о своем выборе университета. Девушка сетует, открывая первую тему учебника по обществознанию. — Ты хоть что то читал? — поглядывает на парня, видя как он нахмуривает брови, утякаясь в потолок – становится понятно, что нет. — Ла-адно... В таком случае начнем с первой темы, «Право в системе социальных норм» — Кудрявый мимолетно усмехается над говорящей о себе теме. — Мораль, обычаи и ценности? — он поворачивает голову на Аделю, смотрящую на него с ноткой удивления. — Да... Правила этикета забыл упомянуть — что, в целом не было неожиданностью для обоих. Длинноволосая убирает прядку волос за ухо. — Записывать термины будешь? — для нее это был больше риторический вопрос. Киса хотел ответить язвительным «как думаешь?», но девушка его перебила: — Как хорошо, что у меня есть сборник с терминами! — наигранно воодушевленно произнесла она, кидая учебник в парня, который съежился от боли, когда тот в него прилетел. — Ты хочешь сказать что я должен всё это выучить — сжимает нос в недовольстве, злость еще больше подступает к нему, когда на лице русой появляется невинная улыбка, которая сейчас без повода бесила Кису. — Конечно не всё, но ведь и ты меня слушать не хочешь... — Аделина еле справляется с тем, чтобы не наорать на кудрявого, хоть и нотки пассивной агрессии проскакивают в ее интонации. Она открывает в учебнике случайную страницу. — Роль государства в экономике – это система мер, с помощью которых государство влияет на экономические процессы для достижения стабильности и...— Кислов выхватывает из ее рук учебник. — Да-да-да, но может начнем с чего нибудь попроще? — пожал он плечами. У Аделины поползли брови друг к другу, ведь проще «языка» она не знала, и учить ради него не хотела. — Мы что в детском саде, группа «Ясельки»? Давай начнем с цветов на светофоре — девушка повышает тон, бессильно разводя перед собой руками. Для нее все казалось простым и заезженным. Да и педагогического она не заканчивала. Темноволосый устало вздохнул, что вывело Аделю из себя окончательно. — Хочешь сказать что устал? Давай поспим? — она перестает скрывать своего недовольства в сторону несправедливой должности репетитора. — Ага, и переспим — выливает из себя последнюю каплю желчи Киса. Русая негодующе хмурит брови, резко начиная закидывать учебники в рюкзак. Не успевая даже закрыть его; убегает к выходу, слыша позади себя: «Блять, да погоди». — Я попрошу Ирину поставить кого-то другого на мою должность — твердо на прощание говорит голубоглазая, обувая свои заезженные кроссовки. Парень облокачивается на стену спиной, сетуя. — Не знал, что ты стала такой нежной — ее негативную реакцию он замечает сразу, но не успевает ничего сказать. Аделина хлопает дверью перед его носом, и короткое «Сука» проносится у нее в голове в такт этому глухому удару. Она выдыхает, поправляя свою одежду, перед тем как выйти на улицу. Потратить столько нервов не более чем за полчаса, был для нее личный рекорд. Да и чтобы значили его слова насчет прошлого, которое у него по сей день болит. У нее, в отличие от него, отчетливо слышатся в голове слова о том какая она избалованная и испорчена этим. Но она не выплескивает на него эти «обидки». *** — И как оно? — Кудрявая блондинка намекает на репетиторство, старательно избегая имени «Ваня». Аделина покачивается на качелях, втягивая все больше дыма в легкие. — Никак, Рит — не поднимаю глаз отвечает девушка. Она не держала не обид, ни зла. Но была полна несправедливости. Рита сетует, также опрокидывая голову вниз. — Забей хуй, не твоя вина что он тупой — голубоглазая пытается поддержать, но выходит криво. Ведь она знает что добиться от Ирины Петровны справедливости – почти невозможно. И только это давило на Аделю, заставляя выкуривать сигарету до самого фильтра. — Хотя бы не сидим с ним в одном классе каждый день — более весело выдает русая, указывая на то, что ее подруга с Кисловым являются одноклассниками. Рита усмехается, пиная камушек под ногами. — Ну конечно, терпеть за спиной «прикрой, я покурю», почти каждый урок, это... — блондинка не договаривает, потому что не знает какое правильное слово подобрать, но знает, что Аделя понимает к чему та клонит. — А Егор? — неожиданно для собеседницы спрашивает Аделина, что вводит в ступор кудрявую. — А что Егор? — как-то тоскливо переспрашивает девушка. — Хер его знает что сказать про него... — Беснова замечает неприязнь к теме на лице подруги, от чего ее губы сжимаются. — Анжела мне сказала вчера, мол «завтра нам никто не помешает», — русая артистично изобразила неприятную суку, которой Анжела, по сути, и являлась. — Может, всё таки помешаем? — задорно предлагает девушка, наблюдая за реакцией подруги. — А ты знаешь, где они? — у нее приподнимаются уголки губ, что радует Аделину. Но она в действительности понимает, что не знает о том, где они находятся. Голубоглазая пожимает плечами. — Пробздимся до набережной, даже если их там не будет, хотя бы погуляем — параллельно с речью; она вспрыгивает с качелей, протягивая руку блондинке. Та моментально принимает её предложение и легко спрыгивает вниз. Девушки дошли на набережной, попутно блуждая по знакомым дворам. Хотя знакомыми дворами, в Коктебеле, можно назвать любой. Но на набережной, никого не нашли. — Ну и чёрт с ними... — отмахивается Рита. — Как были они вместе, так и до сих пор под руку ходят — ее лицо съеживается в недовольной гримасе. Аделина легко усмехается, но тут же заново уходит в глубину своих мыслей, где на первом месте стоит ненависть к выбору Ирины. Она и так устает пахать над учебой, так еще и прицеп добавился. — Помнишь, как мы тут бегали от полиции в комендантский час? — блондинка слабо тыкает локтем в бок Адели. Но когда взглядывает на ее лицо, видит не подругу, а запаханную лошадь. — Что загасило ту розоволосую звездочку? — она укладывает на плече Бесновой руку, поглаживая большим пальцем. — Ответственность, — твердо и до жути пусто отвечает девушка. — Порой мне кажется, что от той «звездочки» не осталось ничего... — русая сетует. — Ты сама ее похоронила. Мне вот например, кажется, что ты пенсионерка, — кудрявая тут же замечает на себе негодующий взгляд подруги. — В плане... Ты как будто крест на своей подростковой жизни поставила — она пожимает плечами. Аделина вяло усмехается. — Уж пенсионерка... — отмахивается голубоглазая, полностью уверяя себя, что это не так. —Да! Ещё какая, Адь! — Рита подталкивает ее бедром. — Ты на улицу выходишь только чтобы пойти в школу и из нее домой, — девушка вздыхает. — А вот такая прогулка с тобой у нас когда последний раз была? — кудрявая не дает ответить подруге. — Может, летом... — Аделина цокает языком. — Ты преувеличиваешь, просто у меня много дел, — она невинно пожимает плечами. — Плюсом мне Кислов добавился... — — У тебя куча бессмысленных дел — делает акцент девушка. — а когда я дождусь дело «провести время с подругой, как в старые-добрые»? — без злости повышает тон блондинка, становясь впереди Аделины. Та, в ответ; молчит, лишь беспомощно сжимая губы. Она действительно чувствует вину за то, что Рите достается очень мало ее времени. Хотя Аделя назвать людей, которым она уделяет его по максимуму, назвать не сможет – ведь их попросту нет. — Даже опездол – Киса сейчас получает от тебя больше внимания! — восклицает девушка, на что Аделина срывается с места, прикрывая ее рот ладонью. В этом городе любой слушок – на вес золота. — Ах вот как...— фыркает кудрявая, скрещивая руки на груди. — Рит, тут кличка «Киса» звучит намного чаще, чем «Ваня» — Аделя берет под руку блондинку, насильно уводя ее в даль, дабы не стоять посередине набережной, как отмороженные. Аделина направила их в более уединенное место. И хоть Рита не сопротивлялась, но ее напряженные предплечья – русая чувствовала. Солнце уже почти ушло за горизонт. Яркий свет он фонарей освещал их лица. На лице Риты красовалась горечь, перемешанная с печалью. — Знаешь, Адь, если ты найдешь время не для меня, гулянок и разговоров... — она делает мимолетную паузу, прожевывая свои слова. — А просто для себя... То поделись первым делом со мной и я буду визжать от счастья, — блондинка проглатывает накативший к горлу ком. — Но пока что мне с каждой встречей кажется, что мы чужие друг другу — сухо продолжает девушка, тут же уходя в сторону дома, бросив свои слова как прощание. Рекомендуемая музыка для дальнейшего прочтения: Котёнок – Папин Олимпос Аделина не стала ее останавливать только по причине того что считала ее мнение не сладкой правдой. слова в ответ звучали бы тупым оправданием и ложью. Она достала пачку сигарет из кармана, но открыв увидела что и она полностью пуста. «Олицетворяем друг друга» – пронеслось в русой голове. Забросив пачку в мусорку, она медленным шагом направилась к детскому саду, откуда надо было забрать Полю – ее сестру. Вечерний ветер окутывал ее шею. Он был теплым, для апреля. Но тем самым радовал, ведь это говорило о скорых каникулах, которые означали о свободе от школы. Да и в своих результатах экзаменов девушка не сомневалась. В отличие от результатов Кислова. Резкий шум из за угла дома; заставил девушку шустро обернуться. Вдали был еле заметный мужской силуэт. Шумом стало то, как он беспощадно пинал жестяную банку о стену, а после съехал по стене на корточки. Аделина не была бесстрашной, но и бесчувственной ее назвать нельзя. Аккуратно, боком, она пододвинулась ближе к тропинке возле этого угла. Делая вид, что ей по пути. Сердце безудержно заколотилось, когда она с каждым шагом начала замечать в нем до жути знакомого парня. «Киса...» – мелькнуло в голове. Сомнения отпали, когда на его кудри упал свет. Каких бы Аделина негативных эмоций к Ване; его кудри для нее казались безумно красивыми, даже сквозь тревогу на фоне. Чувствуя неизбежную тревогу и страх, девушка впала в ступор. Ведь какой исход событий выбрать, она не понимала. Либо пройти мимо, либо попытаться поговорить, что маловероятно. Кислов, полон ярости и отчаяния, оттолкнувшись от пола, встал. Но направился в противоположную сторону от Адели. В ее глазах это выглядело больше как спасение. Спасение для неё. И предательство – для какой-то другой, ещё не до конца задавленной части её самой. «Его проблемы не равны моим», — жёстко напомнила она себе, попутно заставляя свои ноги идти в сторону детского сада. Всё казалось вечным сном. Тёмные переулки, редкие фонари, некоторые из них уже давно не работают, но эта самая малейшая проблема этого города. В ушах до сих пор звенел шум жестяной банки, в перемешку со словами: «Не знал что ты стала такой нежной» и «Ты сама ее похоронила». Похоронила себя. Для Адели это звучало глупостью и преувеличением, которое слишком сильно заставило ее сердце сжиматься. Если глупость, то почему заело в голове, так старательно глушащее окружающий мир настолько, что она не заметила как дошла до садика. — Адечка, ты за Полей пришла? — пожилой голос отрезвляет девушку, она тут же выходит из затуманенного разума. Но в ответ лишь молча кивает головой, чуть прижимая губы. — Как родители поживают — Людмила, являющаяся директором детского сада, а по совместительству давней знакомой родителей, была заинтересована в «пропаже» родителей девочек. Уж слишком давно они перестали забирать Полину. — Работают вечно — сухо отвечает Аделя, протягивая руку к двери, дабы зайти внутрь. — Будьте аккуратнее — милостно рекомендует директриса. На ее лице появилась мягкая улыбка. Русая старательно натянула на свое лицо подобие улыбки. И когда зашла внутрь, ее уже ждала сонная сестра. Полина обхватила сестру на уровне талии, ведь выше не позволял только рост. Аделина приняла ее теплые объятия, после крепко взяв ее за руку. Это и был её мир. Состоящий из вечных забот. Сестра, школа и обязательства, навязанные разными людьми. И почему то именно идя по темным закоулкам Коктебеля, под руку с сестренкой – у Аделины сильно намокли глаза, даже если на то не было точной причины. Поля что-то лепечет на фоне, но у Аделины ментальные слезы, вырывающиеся наружу, уже смешиваются с ветром.