На три буквы

В школе сегодня было светлее, чем обычно. Возможно улыбка Риты — одна из причин. Девушка радостно лепечет рядом с Аделиной, покуривая электронную сигарету. Тепло от вчерашнего вечера ещё держалось где-то внутри, не мешая, но и не давая забыть о себе. — На улице становится все теплее и теплее... — оторванная от реальности Аделя резко обратила внимание на луч солнца, пробравшийся в кабинку туалета. — Лето приближается, тусовочки-хуёвочки, будем рвать и метать? — Рита прикусывает язык в улыбке. Русая хмыкает, приподнимая уголки губ. — Ещё бы дожить до лета, экзамены, теперь, выматывают вдвойне — она съезжает по стене вниз, присаживаясь на корточки. Холод кафеля неприятно отдаётся в бёдрах, но почему-то заземляет. — Че, он вообще полный ноль? Я бы хотела учиться, если бы у меня такая репетиторша была — блондинка продолжает поддерживать сквозь шутки, вставляя их между делом, что и в самом деле работает. — В его случае — я скорее преграда от тусовок, — Адя пожимает плечами, не поднимая взгляд. Но уголки губ попрежнему приподняты. — Не знаю, вроде даже словились на нейтралитете друг к другу — Рита удивленно хлопает ресницами. — Перемирие? Звучит неоднозначно... — Она тоже присаживается на корточки, словно специально, чтобы держать зрительный контакт. — Это Кислов, он так и звучит, — выдыхает голубоглазая, делая паузу. — Думаю, это лучше, чем ненависть — Кудрявая фыркает. — Конечно! Только представь как бы все ахуели, если бы вы помирились годика два тому назад — На лице Аделины появляется кривая улыбка — короткая, почти незаметная. Та самая, что прячет тоску по временам, о которых не принято говорить вслух. — Адь, ну ты чё уныла резко? Киса это не приговор. Скажу честно, он нихера не поменялся с того времени и ошибочно думать, мол «мы выросли» — глупо! — Рита пожимает плечами, недовольно хмуря брови. — Да и к чёрту это взросление, я так тебе скажу — Последние слова попали прямо в яблочко. Последнее чего хочется — взрослеть. Но и взаимоотношения с Кисой переросли в ненависть не из-за этого процесса. — Он сказал что жалеет — выдавила из себя Аделина, чувствуя что ей жизненно необходимо сказать об этом подруге. Глаза блондинки на миг округляются. — Ты ждёшь извинений? — Аделина медленно мотает головой, хотя движение выходит вялым и очень неуверенным. Она помнит, что хотела этого раньше. Тогда это казалось жизненно важным. Сейчас — от желания остался лишь след. — Нет, я просто опять поверила ему на слово, — усмехается она, переплетая пальцы рук. — Все не так как раньше. Наверное, это к лучшему — Кудрявая кивает, немного прижимая губы. — Ты права. Но я считаю, что давать ему иногда подзатыльники, все таки, уже традиция — ухмыляется, после чего приподнимается с корточек, отряхивая ноги от невидимой пыли. Школьный звонок звучит настолько резко, что на миг у обеих перехватывает дыхание. Школа, наконец-то ожила. Шум, голоса и хлопанье дверьми. Прогулять физику для девушек казалось лучшим решением. Все куда-то спешат, обсуждают планы, смеются. Аделина идёт рядом с Ритой, но взгляд всё чаще ускользает к выходу. Где кудрявую макушку она замечает почти сразу. Он стоит возле выхода, накидывая на себя бомбер. На таком серьезном лице трудно распознать эмоцию. Но он сейчас был таким, каким видела она его редко. Аделина большим пальцем указывает на Кислова подруге, на что та кивает. После чего Беснова ускоряет шаг. — Вань, — окликает она его, когда расстояние между ними сокращается до пары шагов. — Ну что, сегодня во сколько занимаемся? — Киса не сразу оборачивается на голос девушки. Смотрит лишь мельком, даже не повернув голову. — Аделин, перенесем занятие, сорян — мимолетное пересечение взглядов сопровождается сдвигом бровей друг к другу. Он ускользает на улицу, не дожидаясь реакции на очередной побег от обществознания. «И всё?» — проносится в мыслях у девушки. Аделина остаётся стоять у дверей, ощущая, как тепло, окутывающее ее еще со вчерашнего дня, медленно оседает куда-то вниз. Она пожимает плечами — слишком спокойно для того, чтобы это было честно. — Вот что за упырь... — Рита неожиданно оказывается позади, охватывая меня за плечо рукой, немного поглаживая. Аделя натягивает подобие улыбки на лицо. — Ну вот, денёк отдыха появился — она старалась произнести это воодушевленно, но Рита, в ответ, презрительно оглядела ее с приподнятой бровью. Девушки мигом оказываются в раздевалке, накидывая на себя ветровки; в которых на улице, с каждым днем, становится все жарче. Каждую весну девушки ждут тот самый день, когда можно будет выйти только в толстовке. Ждут они этот день намного сильнее, чем экзамены, висящие на носу, которые несут за собой печаль, тревогу и радость. Печаль, потому что школа заканчивается, кто-то уедет, в том числе и Аделина, в ее планах первое место занимает сбежать из затягивающего Коктебеля, когда Рита, пока что, не понимает что ближе к ее сердцу. Мечта стать дизайнером одежды, или работать в сфере стилистики — давно яростно зудит в груди, и старательно хочет дать о себе знать родителям, которые относятся к ее «планам», как к детским капризам. Что сильно отличается от бытовухи Адели с ее родителями. Они лишь твердят о том, чтобы она хорошо закончила школу. А в ее планы насчет педагогического — не лезут вовсе. Она для них и маленькая и взрослая одновременно. И эта неопределенность выматывает своей неоднозначностью. Оттуда и тревога. Сдать хорошо ЕГЭ — это одно из важных событий, которым суждено сбыться. Когда на плечах не только ответственность за свои знания, но и за другого человека; уже сложнее. А с наседающими родителями — еще сложнее. Остается лишь надеяться на дальнейшую радость. За которой стоит освобождение. Хоть и после школы идет учеба, она хотя бы по специальности. Можно выдохнуть тем, кто точно знает кем хочет стать. Хотя и там и там выгореть как по щелчку пальцев. Наверное, никто из живущих в Коктебеле не является фантазером. В реализме жить, наверное, безопаснее. Учит быть начеку и быть уверенным в том, что ты все делаешь правильно. Правда, не задумываясь что ты можешь идти по болоту... Я я — И чё ты, получается, тоже общество сдаешь? — Локон, прилипший к девушкам пару минут назад — уже охотно интересовался их планами. Аделя пожала плечами. — У меня, как раз, всё получается... — она выдохнула, пытаясь сделать это с облегчением. Локон придержал дверь, дабы девушки тоже вышли на свежий воздух. — В этом я тебе завидую, — он начал идти задом вперед, удерживая зрительный контакт. — Я бы хотел сдавать ЕГЭшку по ОБЖ, было бы счастье хоть у кого-то в этом сраном городе...— Рита взмахнула пальцем возле его лица. — Ты тут самый несчастный человек, я смотрю? — хмыкнула она, сдерживая улыбку. — Самый тупой, Рит, это тоже своего рода несчастье — кудрявый пожал плечами. Русая хихикнула под нос, перекидываясь смешком с блондинкой. — Я бы взяла тебя учить, но извини, место забронировано — Беснова наигранно вздохнула. Локон цокает языком, скрестив руки на груди. — Д ну пиздец, ему это меньше всех всралось. Он-то вряд ли захочет из этой дыры выезжать! — — Протестую! — перебивает его Рита. — Он упоминал, что собирается в Севастополь, что-ли...— Аделина резко хмурит брови. — Севастополь?— томно переспрашивает она. — Да какой нахуй Севастополь? — перебивает разъяренный Локонов, повысив тон. — Не дай боже он отсюда уедет, а я нет. В первую очередь я не прощу это тебе! — он несильно тыкает пальцем в Аделину, отчего у той удивленно расширились глаза. — Я работаю за «респект», — русая недовольно смахивает его ладно. — И я пыталась уволиться — сжимает губы, всем видом показывая, что идея была провальная. Но ребята это и так знали. Потому что Ирина, кажется, единственный учитель обществознания на всю школу. И у кого не спросить — мозги она ебет каждому. Они останавливаются на небольшом перекрестке, перед тем как разбежаться. Рите в этот момент не хватало лишь попкорна. Но как назло — пришло время расставаться. Девушки решили, что нужно воспользоваться ситуацией, под названием «папа уехал»; и пойти «кумарить» к Аделине. По пути они зашли в местный магазин, где было абсолютно всё, хоть он и не был гипермаркетом. Многим жителям казалось, что он тут вообще незаконно стоит, да и продавцы там бесили многих родителей, мол; продают детям всё что вздумается. Алкоголь, сигареты — без возрастное развлечение. — Были бы у меня не светлые волосы... — Рита показывает упаковку с тоникой; оттеночным бальзамом для волос синего цвета. В ответ, Аделя хватает пачку с темной краской, натягивая ухмылку на лицо. Рита цокнула языком. — Меня Лариса убьет сразу, как увидит — она выхватывает упаковку с рук подруги и ставит на место, лишь бы не дразнить глаза. — То есть тебя только это останавливает, а не твой блонд? — русая продолжает неосознанно дразниться. Кудрявая сетует. — Да ладно, ты хоть раз помнишь, чтоб я свою копну жалела? — Аделя молча кивает головой в знак согласия. Одна из любимых фраз девочек была: «Волосы не зубы — отрастут». Но и этой фразе порой мешала консервативность в обществе. Потому что для них это значало, что они сегодня ебанут микс из красок всех цветов, а не сделают нежно каштановое мелирование. Взрослые с легкостью их вылавливали на улице, и ругали за их «непристойное поведение». Но все понимали что значили слова: «Вот такие как вы». Даже если сами девочки себя считали фриковатыми. И ничуть не относили это определение к оскорблению. Но спустя, около трех лет — они как домашние кошечки, выбирают посидеть дома, а не гулянку. Накупив вкусностей, девушки вышли с магазина. Небо потихоньку меняется с вечно серого на ярко голубое. Облака, похожие на перья — еле закрывают солнце. Весь снег почти растаял, оставив за собой много грязи. Легкие наполнены свежим воздухом, будто ментоловым. Запах электронной сигареты, к сожалению, напоминает времена их дружбы, когда им исполнялось по пятнадцать. Коктебель — и есть пропаганда. Интересно, есть ли тут люди, не имеющие ни одной зависимости? Через десяток минут, девушки уже чувствовали, как лучи солнца активно проникают внутрь комнаты Ади, грея две женские физиономии, раскинувшиеся на хлюпенькой кровати. Ни блондинка, ни русая — не весили больше пятидесяти пяти килограмм, но кровать продолжала скрипеть. В непрерывном разговоре, Рита быстро прыгает с темы на тему. — И как оно? Больно было? — она указывает пальцем на прокол в носу, не дотрагиваясь. На личном опыте знает, что заживают «дырки» не с самыми приятными ощущениями. Аделина пожала плечами. — Не особо, неприятнее когда щипит, если притронуться случайно, — девушка на несколько секунд уходит в себя. — Ну да, прикасаться к тому что болит — явно плохая идея...— уже тише, медленно сдвигая свой взгляд на ладони. Тонкие пальцы переплетаются в замок. Ногтями хочется въесться в кожу. Кудрявая сетует. — Прикасаешься, потому что привыкла что там ничего нет? — сверлит глазами подругу, прижимая губы друг к другу. — Ты что-то хуже меланхолика, Адь, прекращай...— Русая фыркает, приподнимая уголки губ. — К черту, не хочу быть похожей на Егора! — она сползает спиной со стенки на бок. — А прикасаюсь, потому что забываю что болит — облизывает губы, специально концентрируя внимание на своих руках, дабы не видеть лицо подруги. Рекомендуемая музыка для дальнейшего чтения: Ravyn Lenae, Rex Orange — Love Me Not Которое было со скептическим взглядом. Но она ее не останавливала. Хоть и понимание к подруге — Рита показывать не хотела, закатывая глаза. Она достаточно прошла бок о бок с Аделей, чтобы знать, что «если сегодня ясно — значит завтра ненастно». И в глубине души; хотелось уберечь подругу от лишнего пиздеца. — А если так? — Рита корчит хитрую морду, резко начиная теребить ткань кофты девушки напротив. Лицо Бесновой тут же превращается в не скрытное недовольство. Она пытается скинуть руки подруги, но бесполезно. — Ну вот... Бляха, это же вообще никогда не было смешно! — Блондинка начинает смеяться, все таки убирая руки с одежды девушки. — Ну тебе же нравились тактильные ощущения? — она выдает это слишком кривой интонацией, сдерживая смех, дабы договорить. — А теперь, блять, метафоры, мол «больно, но продолжаю». Не те прикосновения ты делаешь, значит! — уже ровным голосом продолжает она. Русая фыркает, отворачивая голову, в попытке скрыть нарастающую улыбку. — Ну давай, представь что у меня мужские руки — воздух, который кудрявая набирала в легкие — тут же выходит вместе со смехом. Ей стало еще смешнее, при виде краснеющего лица подруги, в котором была угроза уже собственной жизни. Аделя, всё же, усмехнулась через шок, смотря на то как блондинка смахивает с лица капли слез. Решив, что пора поглядеть на время — снова зависла, рассматривая и так наизусть знакомые обои. Внутри буря снова стихла. Тёплый ветер, морской запах и веснушки. Слова настолько ей знакомы, что въелись в ассоциации с летом. И эта фотка о лете напоминает как никто другой. Но экран почти всегда пустой, уведомления только от приложений. Хотя даже это было не всегда так. Даже сейчас он молча потухает и становится полностью черным. Аделина откладывает его подальше от себя, экраном вниз. Так, будто бы вот-вот на него обидится, если он не завибрирует. — Давай начнем нормально думать завтра? — кудрявая ложится рядом с подругой, начав также сверлить потолок. — Сегодня не хочется загоняться — выдыхает, глазами поглядывая на лицо Ади. — Давай лучше никогда не загоняться — лениво предлагает русая, после чего они обе кидают короткий смешок. В редкой тишине, начинают слышатся жизни других. Сигналы машин, чей то смех, чья то спешка успеть пожить. Телефон продолжает беззвучно лежать экраном вниз. Аделине начинает резко казаться, что даже если сейчас всё также больно, но все равно уже не так, чтобы не дышать. Хочется плыть по течению, а не перелазить через преграды.