На три буквы

Негромкий топот раздается по школьным коридорам каждую перемену. Глаза бегают по углам, и это начинает раздражать сильнее, чем шум. Больше всего Аделину бесит желание посмотреть в карие, чтобы понять, что всё хорошо. Хотя бы сегодня. — Беснова, — голос Ирины Петровны пронзает уши девушки, которой хочется начать шипеть от произношения фамилии. — Где Ваня Кислов? На моем уроке его не было... — — От...— «Откуда мне знать?!» — горело внутри, но язык резко сменил направление. — Он маме на работе помогает, — сказала девушка намного спокойнее, чем ожидала. Ирина Петровна смотрит поверх очков, будто примеряет ответ на правдоподобие. Аделина не отводит взгляда, держится без доли совести внутри. — Ладно, — наконец кивает учительница. — Передай, чтобы подошёл завтра — А в это время другой громкий топот желал раздолбить асфальт под ногами. Каждая секунда сопровождалась вязким напряжением, хотелось сморщить лицо и провалиться под землю. «Сколько уже обещаний себе дал?» — пронеслось в кудрявой голове. Точного ответа всё в той же голове не нашлось. Количество было несуразно большим, чтобы продолжить верить самому себе. От него исходил запах перегара, хоть он и не пил. Руки пахли едкой примесью, запах которой можно отличить из тысячи. Усевшись на ближайшую лавочку, Киса с еле заметной дрожью в руках достаёт пачку сигарет. Думать, злость это или страх, он не желал. Хотя всё равно второй вариант, как назло, лез в голову. Тяжёлый дым окутал лёгкие парня, а тело — облегчение. Он ненароком укусил губу, тут же почувствовав металлический вкус во рту. Короткая вибрация телефона заставляет его тело дрогнуть от неожиданности. На экране виднелось сообщение: «сказала ирине что ты маме на работе помогаешь» Брови резко сдвигаются к переносице. — Бля...— короткое и совсем не злое вылилось изо рта само собой. Пальцы блуждают по экрану, но написать он так и не решается. На долю секунды дрожь захотела вернуться, когда он увидел обои телефона, которые давно пора сменить. Засунув смартфон обратно в карман куртки и зажмурив глаза, Киса делает последнюю затяжку. Но остаётся сидеть на месте, даже потушив сигарету. Именно в эту секунду, с зажмуренными глазами, ему хотелось резко очутиться в безопасности. А по его мнению, безопасность была только с теми, рядом с кем хочется спать. Мимолётные воспоминания всплывают в его кудрявой голове в виде гулянок в недалёком прошлом, на которых по большей части он не спал. Но не потому, что не хотел. А потому, что рядом всегда находилась хрупкая девчачья физиономия с розовой карешкой на голове. И это было не то чтобы сложной задачей. В ту пору он мог считать себя телохранителем. Если бы не был идиотом, решившим, что у него всё и всегда схвачено. С того времени многое поменялось. Но он понимал, что в итоге они двое потухли, а думать наоборот и таить надежды на возрождение общения — останавливал эти мысли, пожалуй, только страх. Кислов выдохнул, а вместе с этим встал с лавочки, направившись в сторону подъезда. Самочувствие было паршивым. От вечных заёбов времени на сон было крайне мало, отчего начали появляться подозрительные круги под глазами. Хотелось думать, что если бы он начал употреблять, то забил бы огромный болт на экзамены. Но, поняв, что со стороны его поведение именно так и выглядит, самочувствие стало ещё хуже. Киса, зайдя домой, где стояла гробовая тишина, первым делом скинул с себя вещи, нацепив одни висящие на бёдрах шорты. Он открыл окна лишь в гостиной — духота хоть и донимала его на каждом шагу, но он больше не мог двигаться. И, уложив своё тело на кровать, ему тут же приспичило перечитать недавно пришедшее уведомление. Но ответить было нечего. «Спасибо» — а за что? «Ок» — как ебанат, лучше вообще не отвечать. Но напряжение моментально увеличилось, когда он почувствовал ещё одну короткую вибрацию. Сообщение было всё от того же контакта: «у тебя точно все окей?» Темноволосый тут же заблокировал телефон. Уткнувшись в подушку лицом, он устало вздохнул. Врать не хотелось точно так же, как и говорить правду. И от того и от другого, по мнению Кисы, ничего бы не поменялось. В кудрявой голове крутился вопрос — «зачем она идёт на контакт?». Он был уверен, что ей это нужно меньше всего; себя он уверять лишь пытался, но выходило криво. Не хочет, чтобы она его прощала, но хочет её вернуть. Резкий стук во входную дверь заставляет тело съёжиться. Мама придёт с работы намного позже. А если это очередные разборки о том, что ему скоро дадут конкретной пизды, если он не продолжит работать без передышек? Сердце колотилось предательски быстро. Даже посмотреть в глазок было затеей не из лёгких. — Ваня, открой, — женский голос по ту сторону двери ещё больше сбивает с толку шатена. Он прислоняется ухом к двери. — Блять, да чтоб его...— следом шаги, спускающиеся вниз. Кислов приоткрыл дверь уже без капли страха. На лестничной клетке стояла Аделина, сжимающая ручки рюкзака сильнее, чем нужно. В её глазах моментально можно было разглядеть ярость. Она тут же подбежала обратно к двери: — Тебе нравится издеваться надо мной?! — девушка повысила тон, но была слышна сильная отдышка. Она раскрыла перед собой руки в знак недовольства. В ответ она получила лишь молчаливое мотание головой. — Кис, просто скажи, ты выебываешься таким образом, тебе внимания не хватает? — возмущение пронзало уши парня напротив. — Ты переживала? — короткий и точный выстрел явно попал в Аделю. Её лицо окаменело от неожиданного вопроса, который она себе задавала из раза в раз, пока бежала к этой двери. Спустя пару секунд неловкой для двоих паузы русая всё-таки подаёт голос: — Т-Ты мне не незнакомый человек, Ваня! — она продолжает громко возмущаться, хотя всё и так прекрасно слышно. Кислов усмехается довольно едко, но лишь над фразой «не незнакомый человек». Уж слишком криво она обошла слова «друг» или хотя бы «приятель». Безмолвная усмешка только подлила бензина в огонь девушки. — Тебе абсолютно плевать? — она даёт миллисекунду, чтобы переварить вопрос. — Я за тебя в школе впрягаюсь, хотела узнать, всё ли хорошо, ведь ты пропал отовсюду... — продолжила она. Слово за словом лилось из её рта так, будто это откровенное признание. — Но ты ведь могла этого не делать? — он пытался сделать серьёзный вид, сдерживая уголки губ, которые хотели приподняться. — Но я сделала, Кис — длинноволосая шагнула ближе. Парень кусает язык, стараясь не сорваться. — Но я не просил, — он проводит рукой по шее, уводит взгляд, тем самым только дразня Аделю. И как только она открывает рот, чтобы ответить, он продолжает: — Но я ценю это, Деля — кудрявый всё-таки улыбается, увидев мгновенное смущение на лице девушки, которое она пыталась скрыть нахмуренными бровями. Рекомендуемая музыка для дальнейшего прочтения: Свидание — Помнишь Парень со вздохом вернулся в квартиру, оставив открытую дверь, как делал всегда. Аделина замечает этот жест с тоской внутри груди. И в выборе между тем, чтобы закрыть дверь снаружи или внутри квартиры, она выбирает молча зайти. Гордость внутри хотела её сожрать, но вылезти ей девушка не давала. Кудрявый приземляется на кровать, чувствуя два противоречивых желания. Хочется расслабиться и отдохнуть точно так же, как и просто поговорить. Без идиотского обществознания, которое почти ему не всралось. Но это «почти» играет слишком большую роль в его жизни. — Стоп, эта кружка у тебя стояла на этом же месте неделю назад...— Аделя аккуратно присаживается на край кровати, окидывая парня презрительным взглядом. — Молчи... — сквозь хрипоту отвечает Киса. Девушка хмыкает, но и не говорит ни слова. Лишь взглядом упирается в до жути измотанное лицо парня. В её русой голове сразу всплыла мысль о том, что скоро его лицо покроется веснушками. Но сейчас... Бездонные синяки под глазами и болезненно светлая кожа. Как бы ни хотелось думать о плохом, девушка с догадками не справлялась. И это одна из причин, почему она примчалась на всех порах. Один эфемерный взгляд через пару секунд переродился в пристальное рассматривание. Девушка не хочет ни прерывать его сон, ни задавать вопрос: «А зачем тут я?». Она просто сидит и пристально изучает его лицо, за пару лет изменившееся, а недавно и вовсе побледневшее. Русой хотелось съёжиться от плохих воспоминаний, связанных с ним. Ведь они вспыхивали больнее именно в такие уязвимые, по её мнению, моменты. Не было никакого смысла тут находиться, слушать его ровное дыхание и разглядывать рассыпанные по лицу завитки. Но она всё равно сидела неподвижно. Желание вдохнуть свежего воздуха заставило Аделину попытаться аккуратно встать с кровати. И ей почти удалось, но ладонь парня несильно схватила ткань кофты, на что девушка моментально обратила внимание, и её лицо дрогнуло в непонятной гримасе. — Сбежать решила? — совсем тихо, даже не открыв глаза, пробормотал Кислов, не отпуская ткань кофты. Девушка немного занервничала, но не подала виду. — Нет, конечно, я...— — Тогда посиди ещё чуть-чуть, — перебил темноволосый, пытаясь скрыть своё довольство за волосами. — Пожалуйста...— почти шепча произнёс он. У Аделины тут же забегали глаза. Она села обратно, медленно сжимая губы. Сидела не двигаясь. Чувствовала, как ткань кофты всё ещё зажата в его пальцах. Не крепко, но достаточно, чтобы понять — отпускать он не хотел. Его лицо в полусне выглядело иначе. Без усмешек, без идиотского упрямства. И вечно недовольной морды, которая ждёт, над чем простебаться. Почти тем самым четырнадцатилетним пацаном с костра, который смеялся слишком громко и всегда стоял чуть впереди неё, если кто-то подходил слишком близко. — Ты идиот... — почти беззвучно прошептала она, не вкладывая в это ни злости. Пальцы Кисы едва заметно сжались — он не спал. Хоть и безумно хотел. Аделина поняла это по тому, как изменилось его дыхание. И по едва заметным движениям мимики. — Я знаю... — шепча, ответил он. Но так, чтобы девушка смогла услышать. Её глаза рефлекторно обратили внимание на экран, который вспыхнул на секунду и почти сразу оказался перевёрнутым. Но этого мгновения ей хватило, чтобы увидеть до жути знакомую фотку у костра. Отрывались они тогда и вправду — не по-детски. Слишком глупое воспоминание обожгло сильнее, чем должно было. Всё это ощущалось как сон, пока она в действительности не начала в него проваливаться, открывая глаза всё реже. Солнце загородилось облаками, дав их глазам полностью расслабиться. Кофта продолжала быть сжатой пальцами парня. А он перестал притворяться спящим только тогда, когда её дыхание выровнялось.