Призраки Готэмского оперного театра

Питер

«У меня есть идея», — говорит Тим, опускаясь на пол и садясь рядом с Питером на краю сцены. Он всё ещё в школьной форме, в одной руке у него самая большая в мире дорожная кружка с кофе. Питер смотрит на часы и понимает, что Тим, должно быть, снова ушёл из школы пораньше, чтобы так быстро добраться до Оперного театра. Он приходит сюда почти каждый день с первой ночи. По крайней мере, между школой и патрулированием, а потом часто появляется, когда патрулирование заканчивается, чтобы переночевать в спальном мешке, который теперь стоит рядом с мешком Питера, или поработать над одним из многочисленных проектов, которые они придумали для улучшения Оперного театра. «Какой план?» — спрашивает Питер. Тим роется в рюкзаке и достает большой пакет конфет Skittles, который передает Питеру. «Отличный план», — говорит Тим. Питер подозрительно прищуривается, но Скиттлз — его любимые конфеты, поэтому он решает, что они стоят тех хлопот, на которые Тим готов их направить. «Питер, не позволяй ему тебя подкупать», — рявкает Джейсон. Он находится в том месте, которое Питер и Тим прозвали его злодейским логовом, стоя на коленях рядом со своим мотоциклом и пытаясь его починить. Кто-то выстрелил в него, пока его не было прошлой ночью, и ему пришлось разбудить Питера, чтобы тот помог ему занести мотоцикл в здание. «У меня совсем нет денег, — говорит Питер. — Я очень легко поддаюсь на взятки». Он подбрасывает конфету Skittles в воздух и ловит её ртом. «Думаю, тебе стоит пойти со мной сегодня вечером в патруль», — говорит Тим. Питер задумывается. Последние несколько дней он изучал карты Готэма, анализировал отчеты о преступлениях и вызовы полиции. Он быстро понял, когда только начинал свою карьеру Человека-паука, что нельзя просто так действовать вслепую, и в таком мире, где он ничего не знает, это может привести к самым разным неприятностям. Он решил, что лучше патрулировать днем, когда Бэтмен и другие злодеи с меньшей вероятностью будут создавать проблемы. Человек-паук начинался как способ помогать простым людям, и, похоже, Готэму это действительно нужно. «Это ужасная идея», — Джейсон встает и подходит к Тиму, чьи ноги свисают в оркестровую яму. Тим быстро убирает их в сторону, чтобы Джейсон не схватил его. «Отличная идея», — отвечает Тим. Питер достаёт несколько красных конфет Skittles и протягивает их Джейсону. «Почему это хорошая идея?» — спрашивает он. Джейсон показывает Тиму средний палец и забирает предложенные ему конфеты Skittles. «Сегодня вечером Б. со мной не будет», — говорит Тим. «У него есть дело, к которому он хочет, чтобы я держался подальше, поэтому он „даёт мне свободу“ патрулировать самостоятельно». «Он ни за что на самом деле этого не сделает», — говорит Джейсон. «О, я уверен, он будет отслеживать мое местоположение и прослушивать переговоры. К тому же, поскольку Найтвинг вернулся в город, он, вероятно, заглянет, чтобы понаблюдать за мной. Но переговоры довольно легко подделать с помощью Оракула». «Оракул», — вздохнул Джейсон. Он протянул руку, и Питер наклонился, чтобы поднять его на сцену. «Она тоже входит в клуб ненавистников Джокера, тебе рано или поздно придётся с ней столкнуться», — говорит Тим. Джейсон откидывается на сцену, глядя на дыру в потолке. Питер принёс на крышу брезент, чтобы попытаться защититься от дождя, но в последние несколько дней в Готэме было на удивление сухо, поэтому они снова открыли брезент, чтобы впустить свежий воздух. «Разве не все должны быть членами клуба ненавистников Джокера?» — спрашивает Питер. «В этот клуб можно попасть только в том случае, если тебя жестоко избил Джокер», — говорит Тим. «Я тебя чертовски ненавижу», — говорит Джейсон. «Взаимно», — отвечает Тим. Питер с нежностью закатывает глаза. Они, конечно, постоянно ссорятся, но Джейсон почти каждое утро встает рано, чтобы купить им завтрак, так что Тим не пойдет в школу голодным — видимо, он не будет есть, если его не заставить. Он также почти не жалуется на то, что Тим фактически живет с ними, хотя у него есть как минимум два особняка и, вероятно, пара летних домиков, которые он мог бы посетить, если бы захотел. Питер не понимает, почему Тиму так нравится быть здесь с ними, но ему нравится компания других подростков, так что он тоже не жалуется. «Хорошо, значит, мне нужно встретиться с Оракулом, чтобы отправиться с тобой в патруль?» Питер притягивает руку Джейсона ближе и заставляет его держать её неподвижно, чтобы отделить оставшиеся красные конфеты Skittles. «Вам следует познакомиться с ней, независимо от того, пойдете ли вы со мной в патруль или нет. Она работает в библиотеке Готэма днем. Я знаю, что вы оба хотите пойти в библиотеку», — Тим наклоняется через Питера, чтобы взять у Джейсона одну из красных конфет Skittles. Удивительно, но Джейсон, похоже, не возражает, и Питер почти уверен, что это просто из-за перспективы увидеть все эти книги. «Хорошо, тогда давайте так и сделаем», — говорит Питер. «Отлично, я быстренько переоденусь, а потом пойдем», — Тим встает и направляется к спальному ящику. Он берет с собой все больше и больше вещей, и там наверху начинается настоящий беспорядок. Одежда Питера и Тима настолько похожа по размеру, что они перестали разделять ее, а Джейсон, кажется, просто бросает свою одежду, где бы ни находился, когда переодевается. Скоро им нужно будет постирать белье, и Питер этого совсем не ждет. «Би будет наблюдать за вами, когда вы будете патрулировать с Тимом. Он уже обнюхал все вокруг», — говорит Джейсон. Питер съедает несколько конфет Skittles. «Я смогу его почувствовать, если он это сделает. Он не сможет последовать за мной сюда», — по крайней мере, надеется Питер. Ему не удалось почувствовать летучую мышь на крыше башни Титана, но там происходило много всего интересного. «Я тоже буду на связи. У меня сегодня вечером свои дела, но я приду, если вам понадобится помощь». «Не знаю, помните ли вы, но раньше я делал всё это в одиночку, в своём собственном мире». «Да, но это Готэм. Он не будет похож на твой Нью-Йорк. Здесь всё плохо, и ты пока избегал большей части этого места, но это не будет длиться вечно». «Тогда разве не лучше, если я пойду учиться этому с кем-то, кто действительно в этом разбирается? Мозг Тима работает так же, как и мой, только с большим количеством кофеина, вместе мы отлично справимся». «Я помолюсь за всех, кого вы, мерзавцы, встретите сегодня вечером», — Джейсон садится, засовывает в рот горсть конфет Skittles, а затем спрыгивает обратно в своё логово и хватает куртку, которую бросил на стол. Он прячет туда несколько пистолетов, но не использует свой обычный набор оружия и шлем, так что Питер посчитает это победой. Как только Тим переодевается из школьной формы, все трое выходят из Оперного театра через переулок и направляются к библиотеке Готэма. В воздухе определенно чувствуется холод, и Питер понимает, что зима — лишь вопрос времени. Ему нужно придумать, как лучше утеплить Оперный театр до этого. Пока что шторы вокруг ложи закрыты, а обогреватель наверху справляется со своей задачей, но он сомневается, что этого хватит на настоящую зиму. «Где библиотека?» — спрашивает Питер, когда Джейсон выводит их из Переулка Преступлений. Тим достал из кармана телефон и быстро что-то на нём набирает. «Недалеко, минут пятнадцать-двадцать пешком», «Если только нас никто не попытается ограбить по дороге», — добавляет Тим, перепрыгивая через трещину в асфальте, прежде чем она сможет его споткнуть. «Двадцать минут точно, если кто-то попытается нас ограбить», — соглашается Джейсон. Питер считает, что ему не стоило бы так сильно любить Готэм. Погода здесь всё время чередовалась с пасмурным, задымлённым небом и дождём, и он совершенно не умеет избегать грабёжей и карманных краж по пути куда-либо. Конечно, ему удавалось избежать этих попыток, не потеряв при этом кошелёк, но если бы у него не было паучьего чутья, ему бы конец. «Если днем ​​так много преступлений, почему Бэтмен и компания выходят на улицу только ночью?» — спрашивает Питер, поворачивая голову в сторону, чтобы как следует рассмотреть Тима. «Потому что самые влиятельные игроки выходят на арену ночью», — говорит Тим. «Кроме того, большинство дневных преступников вряд ли представляют угрозу», — добавляет Джейсон. «Жители Готэма знают, как справиться с ограблением или карманной кражей, и любой, кто не является уроженцем Готэма, скорее всего, сам напросится». «Я не уроженец Готэма», — отмечает Питер. «Да, но ты бы, наверное, был из этого мира», — небрежно замечает Джейсон. «Почему ты так говоришь?» — спрашивает Питер. Когда он осмысливает слова Джейсона, словно последний кусочек пазла встаёт на место, он останавливается. Джейсон и Тим останавливаются и поворачиваются, чтобы посмотреть на него. Питер удивляется, как он мог так медленно сообразить. Реакция Джейсона, Альфреда и Тима на то, что он без маски. Тим сказал, что он похож на Ричи Уэйна. Джейсон отвёз Питера в поместье Уэйнов. Потому что Джейсон тоже был Уэйном. Так что Ричи Уэйн был братом Джейсона, но единственным братом, о котором он говорил, был Найтвинг. Значит, Найтвинг — это Ричи Уэйн, и Джейсон спросил Питера о именах его родителей. Его отца, Ричарда, а затем спросил его о том, есть ли у него вообще семья в этом мире. Питер выхватывает телефон Тима из его рук и, прежде чем кто-либо из них успевает его остановить, набирает в поисковой выдаче «Ричард Уэйн». Он переключается на вкладку «Изображения» и нажимает на первую фотографию. Это его отец. Он моложе, чем Питер когда-либо его знал, и без очков, которые он всегда носил. Но это был он. Это был Ричард Паркер. Телефон трещит в руке Питера. Он больше не в Готэме. Ему четыре года, он сидит на ступеньках дома тети Мэй и дяди Бена. В руках он крепко держит своего плюшевого слоника. В любую минуту к обочине подъедет машина, и его отец выскочит из-за руля. Он побежит к Питеру, и Питер спрыгнет с верхней ступеньки, потому что знает, что отец его поймает. Отец подбросит его в воздух, и на мгновение Питер почувствует, что летит, и ему не будет страшно, потому что он знает, что отец рядом и что отец всегда его поймает. Но машина так и не остановилась. Питер сидел на ступеньке, пока солнце садилось. В доме звонил телефон, потом заплакала тетя Мэй, но Питер ждал. Он ждал, а потом Бен подошел и сел рядом с ним, обняв Питера за плечи, и дядя Бен заплакал, поэтому Питер тоже заплакал. «Питер! Пит!» На плечах Питера лежат руки, это не руки дяди Бена, но его паучье чутье шепчет ему что-то знакомое, безопасное, как друг. Поэтому Питер не волнуется. Не сопротивляется, когда руки поднимают его с земли, когда его прижимают к груди. В ушах слышится знакомый стук сердца. Он погружается в воспоминания. Почти забытый звук отцовского смеха эхом разносится в его ушах.