Как бьются сердца сильнейших

Ночь. Хиросима. Старая школа, забытая богами и людьми. Идеальный инкубатор для ненависти. Идеальное место для охоты. В пустом коридоре цокот каблуков отдается от стен эхом выстрелов. Ханами Юкико, маг особого уровня, третий курс. Моя фигура скользит в полосах лунного света, пробивающегося сквозь грязные стекла. Волосы — рыжая лава, стекающая по спине до пояса. Глаза — голубые, как океан в штиль, но в их глубине — сталь и абсолютное, убийственное спокойствие. Говорят, я безумно красива. Если бы не эта бесконечная война с нечистью, строила бы карьеру в Милане. Но это так. Мысли в такт шагам. Тень. Мелькнула впереди и растворилась. Я не ускоряю шаг. Я знаю, кто это. Из темноты проявляется она. Высокая, гибкая, с кожей, отливающей фарфором в лунном свете. Черные как смоль волосы, изумрудные глаза. Сугуру Юрико. Тоже особый уровень. Тоже третий курс. И младшая сестра того самого Сугуру Гето. Смотря на неё, всегда думаю: будь вампиры реальностью, она стала бы их королевой. Мы проходим мимо, не удостоив друг друга взглядом. Ни слова. Ни жеста. В этом нет нужды. Мы — два лезвия, скрещенные в ножнах. Каждая знает свой манёвр. Юкико Захожу в кабинет. Классический постапокалипсис: сломанные стулья, перевернутые столы, многовековая пыль. Пусто. Так кажется на первый взгляд. Но воздух здесь густой, как кисель. Он дрожит. Из тёмного угла, из самой черноты, на меня вылетает ОНО. Огромная пантера. Но глаз нет — вместо них бельма, тусклые, как перегоревшие лампочки. А из пасти свисает ржавый школьный звонок. При каждом движении твари он издает тошнотворный, дребезжащий звук. — Мило, — шепчу я. — Экспонат в копилку. Взмах рукой — огненный шар срывается с пальцев. Пламя проходит сквозь тушу, как сквозь мираж, не причиняя вреда. И тут же из стен, из пола, из теней начинают проступать новые. Серые, бесплотные, но их сотни. Воздух наполняется ледяным дыханием. Резкий бросок слева! Я ухожу кувырком, но когти всё же полоснули по плечу. Не больно. Но неприятно. — И это всё? — усмехаюсь я, вставая в стойку. Новый залп пламени. Бесполезно. Теней всё больше. Я замечаю закономерность: каждый раз, когда из соседнего зала доносится этот чертов звон, ряды врагов пополняются. Это не атака. Это диверсия. — Поняла, — усмехаюсь я. — Ты просто приманка. Резким движением я обрушиваю потолок, хороня под обломками рой теней. Но как только пыль оседает, меня накрывает. Странная, липкая слабость вползает под кожу, высасывая силы. Ноги подкашиваются, и я хватаюсь за дверной косяк, чтобы не упасть. Царапина. Вот сука. Проклятие наложило дебафф. Значит, это была не просто царапина, а яд истощения. Теперь нельзя уклоняться. Нельзя дать коснуться себя. Я захожу в спортзал. Огромное помещение, где эхо гуляет под сводами. В дальнем конце, на куче прогнивших матов, развалился ОН. Главное тело. Пантера смотрит на меня бельмами, лениво позвякивая своим жутким языком. — Ну здравствуй, — с хищной улыбкой произношу я и сокращаю дистанцию до пары метров. Звон! Пронзительный, разрывающий барабанные перепонки. Тени ломанулись сквозь обломки, подгоняемые сигналом. Я делаю шаг назад и меняю тактику. — Кис-кис-кис, — мурлыкаю я, приседая на корточки и глядя прямо в глаза монстру. — Иди сюда, моя хорошая. Пантера зарычала. Тени замерли в нерешительности. А потом прыгнули. Все разом. Я кувырком ухожу в сторону, уворачиваясь от десятков ледяных лап. Против орды у меня нет оружия. Только скорость. Пока есть. — Не хочешь по-хорошему, — выдыхаю я, начиная разбег. — Получи по-плохому. Рывок к пантере. Тени за спиной, я чувствую их дыхание на затылке. Когда до монстра остается метр, я резко приседаю и взметаю руки вверх. Между мной и преследователями из пола с грохотом вырастает толстая земляная стена. Слышно, как они скребут её когтями, но у меня есть пара секунд. Главное тело передо мной. Оно рычит, пригибается к земле. Прыжок. Я выбрасываю руку вперёд. Магия льда окутывает его гигантскую лапу. Она летит в меня, целясь в голову, но, не долетев каких-то сантиметров, застывает. Корка льда разрастается, сковывая суставы. Я игнорирую клацающие в сантиметре от моего лица зубы, запускаю руку прямо в пасть и выдёргиваю проклятый звонок. В моей ладони он мгновенно замерзает. Щелчок — и он рассыпается на тысячу ледяных осколков. Сзади с грохотом обрушивается стена. Огромная тень летит на меня, но в полёте просто истаивает, растворяясь в воздухе, как дым. — Легкотня, — бросаю я через плечо, поправляя рыжие волосы, и выхожу из спортзала. Впереди главная цель. То, ради чего мы здесь. --- Юрико Она чувствовала их. Каждое проклятие в этом здании пульсировало в её сознании, как больной зуб. Каждый сгусток ненависти, страха и боли отзывался где-то под ложечкой. Поглощать их — её сила. Её проклятие. Так же, как и у брата. Мысль о нём вспыхнула в голове, и перед глазами встала картина: тот день, его последний вздох. Она не видела этого, но представляла сотни раз. В груди заныло тупой болью. Самая глубокая рана, которая никак не желала затягиваться. Юрико тряхнула головой, отгоняя видение. Черные волосы хлестнули по лицу. — Не время, — прошептала она в пустоту. — Почему ты всегда лезешь в голову так не вовремя, братец? Тишина. Ответа не будет. Никогда. Она толкнула дверь. Проклятие здесь давило на виски так, что хотелось зажмуриться. Внутри было пусто: перевёрнутые скамейки, пыль, старая куртка на полу. Женская раздевалка. В центре комнаты стояло огромное, в человеческий рост, старое зеркало в тяжелой раме. — Странно, — хмыкнула Юрико. — Никогда не думала, что в школах ставят такие. Она мельком глянула в своё отражение. И чуть не вздрогнула. Сзади, за спиной, в стекле мелькнула тень. Чёрный силуэт. Юрико резко обернулась. Никого. Но давление стало почти невыносимым. — Я знаю, что ты здесь, — ровно сказала она. — Хватит прятаться. Тишина. Проклятие не спешило показываться. Оно играло. Вдруг боковым зрением она уловила движение. У стены. Повернулась — и увидела ЕГО. Человеческая фигура, полностью покрытая мелкими, потрескавшимися осколками зеркал. Они тихо и зловеще позвякивали при каждом движении. Лица не было — вместо него в плечах вращалась воронка из стекла, искажающая реальность. А в груди, там, где должно быть сердце, пульсировало живым светом целое зеркало. Юрико заглянула в него. И мир перестал существовать. В зеркале отражался не зал. Там стоял ОН. Её брат. Но не тот, кого она знала последние годы. Не холодный фанатик, вырезающий деревни. А старший брат. Из детства. Тот, кто гонял монстров под кроватью. Тот, кто улыбался и говорил, что создаст мир, где не будет проклятий. — Юри... — беззвучно прошептало отражение, протягивая к ней руку. Юрико отшатнулась, споткнулась о скамейку, но устояла. Проклятие надвигалось. Медленно, неумолимо. Когда до него осталось не больше двух метров, она решила действовать. Поглотить. Ошибка. Вместо того чтобы втянуть энергию проклятия, она начала втягивать образ. Свою боль. Свою вину. Свою тоску. Чужие и свои собственные воспоминания о фанатизме, о преданности, о желании быть с ним любой ценой накрыли её с головой, сбивая с ног. Она рухнула на колени, сражённая не магией, а горем. Осколки зеркал поползли к ней, шелестя: — Будь с ним... Стань одним целым... Только так ты сможешь быть верной... Не бросай его... Её пальцы наткнулись на рукоять «Костяного дракона». Любимый клинок. Одно движение — и тварь рассыплется. Но сил не было. Боль душила. Парализовывала волю. Ей хотелось шагнуть в это зеркало. Туда, где он жив. Собрав последние крупицы воли, она заставила себя поднять голову. Посмотреть в зеркальную грудь чудовища. На брата. Сквозь слёзы, сквозь спазм в горле, она выдавила, чеканя каждое слово: — Ты... не мой брат. Ты — жалкий комок страха одинокого дурака, который так и не понял, что верность, требующая уничтожения себя, — это просто трусость. А мой брат... — её голос дрогнул, но она продолжила: — Мой брат сделал СВОЙ выбор. И я делаю СВОЙ. Я больше не обязана нести его крест. Прощай. Резким, выверенным движением она вскочила и вонзила клинок прямо в зеркало, в самое сердце образа. Проклятие взвыло беззвучно. Миллиард осколков взметнулся в воздух, сверкая в лунном свете, и осыпался пылью. Тишина. Только тяжелое дыхание Юрико. Боль никуда не делась. Но теперь это была просто боль. Не паралич. Она поднялась, вытерла пот со лба и медленно побрела к выходу. Впереди встреча с рыжей. И это ещё не конец. Главная цель этого рейда всё ещё ждала их где-то в недрах школы.