Птица в клетке

Ток легко прошëлся по волоскам на теле, заставляя жмуриться лежащего Такемичи. - Че... - С трудом выдохнул он, поднимаясь на задницу, опираясь локтями на мягкий низ. Он открыл глаза, встречаясь лицом к лицу с роскошной люстрой на потолке, переливающуюся на свету. Он не помнит ни одного места, в котором был деревянный резной потолок, огромный, по меркам собственного тела, чёрный диван, с кожанной обивкой. Одна только эта комната в три раза больше квартиры Такемичи в будущем, так как он тогда тут оказался? Не может это быть его комната. Напрягая голову, тот пытался вспомнить последнее, что с ним было. Битва с Канто, в ходе которой он смахнулся с Майки и был проткнут катаной насквозь. Итоги были отвратительные, и Такемичи уверен, что даже пожертвовав своей жизнью, Майки только глубже зароется во тьму.              "Я пойду за тобой..." -... - Эти слова как шторм пронеслись в голове, снося все остальные мысли. Нет, Майки не глупый, чтобы идти за ним и убить себя. Он не мог так сделать. Что Такемичи делает не так? Вначале своих прыжков он думал, что проблема в Кисаки, а сейчас, только в этот блядский раз он услышал, что Санзу тоже знает о путешествии во времени. Как бы Такемичи не пыхался, Шиничиро мëртв, оставив после себя проклятие. Чëрный импульс уже пророс в его друзьях. В любом будущем невозможен идеальный исход: если Такемичи рассказывает Майки о том, что меняет прошлое и будущее, то появляется Бонтен, если он не говорит, то Майки всë равно свернëт не туда, под весом каких-либо угроз или манипуляций с его травмами или проклятьем. В некоторых плохих исходах виноват сам Такемичи, если бы он смог спокойно распрощаться с Тосвой, то может никакой битвы с Канто не было бы? Или Такемичи вновь получил бы письмо от Майки. Слишком много исходов от пары действий. Если бы можно было изменить его более далëкое прошлое, тогда всë могло бы обойтись. Предотвратить смерть Шиничиро, близких... Такемичи резко дëрнуся от чужого вскрика и поднял голову. У раскрытой входной двери стояла напуганная девушка, смутно ему знакомая. - Очнулся... Какое счастье, он очнулся! - Крикнула она в коридор. Уже подошедшая к царскому дивану, она осмотрела Такемичи. - Мальчик, у тебя ничего не болит? Голова, ещë что-нибудь? - Вспотевшая ладонь коснулась его лба, она думает, что он болен? В него катана вошла, а не ОРВИ. - Простите, а вы кто? И где я вообще? - Что? - Где я? Девушка, полностью шокированная, встала. - Не переживай, я сейчас вернусь. - Сжав в кулаке своë аккуратное пальто, она почти бегом вышла из комнаты, захлопывая за собой дверь. Такемичи слышал, как быстро стучали коротенькие каблучки по полу. Он пытался вспомнить, откуда бы мог еë знать, но на ум ничего не приходило. Его ноги порядком затекли ото сна. Он скинул с себя подогретое одеяло и огляделся. Ноги, руки — всë было каким-то не его, странным. Он кинул хмурый взгляд на комнату, пытаясь увидеть где-нибудь зеркало, но ничего не висело, не лежало. Ладонь прикоснулась к груди; катана до сих пор ярко ощущалась внутри, но он не чувствует швов, бинтов, чего угодно на месте дырки. Пальцы немели, в спешке он снял с себя разноцветную футболку и обнаружил, что его шрамов нет. Никаких. Он поднял холодные ладони к лицу: шрама от ножа Киëмасы не было, ничего не было. Вместо этого он увидел у резинки штанов начало синяка, тëмного и разложившего на половину его бедра. Дрожащие пальцы коснулись тёмно-синего круга, надавливая на него без тени сомнения. За секунду он пожалел о сделанном; от боли резко откинулась голова, ударившись об деревяшку, торчащию из дивана. Такемичи болезненно зашипел, изворачиваясь от собственной глупости. Чтоб он ещё раз такое попробовал. Глубоко вздохнув, он резко поднялся с дивана. Боль от страха из-за резкости тела хозяина отступила, оставляя странные мурашки. Такемичи обернулся и осознал: он ростом чуть выше этого демонического дивана. Когда он так укоротился? Силы медленно разливались по телу, ноги плелись друг за другом по голому полу и подмерзали. Среди всех вещей, Такемичи увидел потухший камин. Вот и вероятная причина его пробуждения. Видимо тут живут любители роскошного интерьера и мазохисты. Обрыскав все столы и всë что можно открыть, он нашëл кремень и металлическую пластинку, настолько серьëзно хозяева дома отнеслись к атмосфере своего жилища. Рядом с камином лежала коробка с трутом, он взял из неë жменьку и кинул в сердце камина, разбивая кремень о металл. Искры залетели на трут, разгораясь благодаря осторожному поддуву Такемичи. На его счастье, огонь не потух, а перешëл на ещë тëплые спаленные дрова, разжигая их во второй раз. Он откинул спину назад и упëрся руками в пол, протягивая пятки ближе к камину, наблюдая как кусачие язычки растворяются в воздухе. Тëплый воздух прилегал к телу мальчика, растерая замëрзшую кожу. По коридору опять застучали каблуки, вместе с ними ритмично шагали ботинки, ударяясь об что-то. Двери тяжело открылись, из них вышло двое человек: та самая девушка в пальто и отец Такемичи. Кто? Такемичи в шоке рассматривал мужчину. Он смутно помнил своего отца, из-за стольких прыжков и жизни без семьи, как он только не забыл лицо своей матери. Что здесь делал этот недо-папаша? Такемичи он уже давно не нужен, поздно спохватился. - Такемичи, я же попросила тебя подождать. - С упрëком в уши залетел звук приближающихся шагов. - Тут почему-то камин потушен был, я его разжëг и греюсь теперь. В кровати очень холодно. - Он поднялся, смотря на возмущëнную девушку. - Ты просто опять лунатил, затушил небось пока ходил. За тобой пришёл папа, он отведëт тебя к маме. - Разревнувшись, она поспешила выйти. Такемичи вернул своего внимание на отца. Он с недоверием осматривал его, Такемичи помнил что матери ещë работать и работать, так что все сказанные девушкой слова - сплошная ложь. - Почему ты смотришь на меня так? - Холодно спросил отец. - Мне сказали что ты забыл, что мы в суде. - Он ответно рассматривал своего сына. - Суд? - Растерянно повторил за ним мальчик. Он сжал в кулак свою штанину, теребя еë. В глазах папки от не видел ничего, за что можно было бы зацепиться. Он не помнил чтобы хоть когда-то был в суде, так почему сейчас здесь? Нужели его родители написали заявление на Манджиро? Нет, они бы не смогли без показаний Такемичи, наверное... Как ему оправдать Майки? Он не виноват в этом! - Чëртов импульс.  - подумал Такемичи, съежившись от собственных выводов. Такаши Ханагаки кинул чемодан на кровать, похлопывая по нему пару раз. - Я принëс вещи. Надень футболку и иди за мной.  -  Рявкнул он и ушëл, прикрыв за собой дверь. Такемичи ничего не понимал, дрожь охватывала его всего. Он точно помнит всë. Он помнит что не такой короткий, помнит что отец их давно бросил и не интересуется ими, он ни разу не был в суде, он прекрасно помнил что такой ситуации не было, помнил что его матери тут быть не должно. Если он жив, то должен быть в больнице под присмотром врачей, а не в незнакомой комнате. Он точно помнил что его не били в детстве и до таких синяков, он помнит всю боль от каждого полученого им ножевого или чего-то ещë, так где они? Это не может быть реально. Он в коме? Ему это сниться? Он вскочил, вырывая из тумбочке ящики, судорожно ища то, чем можно проверить не спит ли он. Среди всех скиданных вещей ему в глаза что-то блеснуло. Он увидел выдвижной нож, вот оно. Схватив его и пройдясь несколько раз по плечу, лезвие точно разрезало кожу. Мичи зажмурил глаза, кряхтя от боли, но ничего не происходило, кроме вытекания алой крови из порезов. - Блять... Такого быть не может... Сука. Это конец? - С ужасом осознал Такемичи. О чем он думал, держа за руку Майки? Куда он хотел переместиться? Туда, где все живы? Уйти из своего блядского мира? Что он там надумал себе, что попал неизвестно куда? Такемичи подбежал к окну, придерживаясь за больное плечо. Вокруг этого суда всë было тусклое. Облысевшие от старости деревья, рядом с ними большие кучи листьев, от жëлтых до коричневых. Мощные марки машин идеально парковались, важные толпы людей расхаживали по дороге, что-то обсуждая. Такемичи открыл окно, вдыхая ворвавшийся холодный ветер. Разгорячившиеся нервы успокаивались, не требуя тепла.   И что ему теперь делать? - Так... Я перемещаюсь с помощью триггера, чтобы вернуться мне вообще он нужен? Я его здесь найду? - Он провëл рукой по волосам, вспоминая что последним его триггером был Манджиро. А если его вообще нет? А если он уехал? - Кого я тут знаю, чтобы сказать что " я занял это тело и мне надо домой, тебе ведь дорог тот Такемичи? Вот, пожелай чтоб я съебался и пожми мне "... Ебучий бред блять. - Он опëрся на оконную раму, ударяя со всей силы по ней локтями. Боль пришла быстрее осознания того, что он сделал. потерая красные уголки косточек, он был счастлив что не разбил их об эту раму. - А кого мой предшественник-то знал... Такемичи резко дёрнулся от грохота. Запрокинув голову, он увидел трясущуюся люстру, а затем перевëл взгляд на стену, за которой шëл его отец. Он услышал недовольные возгласы о том, что мальчик ещë не вышел и чуть ли не звериное рычание. Маленькое тельце, не слушаясь хозяина, побежало к двери, схватив и натягивая футболку так быстро, что Такемичи подумал что побил мировой рекорд по надеванию одежды. Плечо ещë кровоточило, но футболка это смягчила, впитывая в себя часть крови, а остальное стекало волосками по локтю.  Тонкие ножки первые вылетели из комнаты, встречаясь взглядом с разъярëнным отцом. Скомандовав идти рядом с собой, мужчина быстро зашагал по коридору, то и дело что озираясь, вероятно из-за своего удара по стене. Такемичи хотел спросить где его мама, как почувствовал что ноги подкашиваются. Только появившаяся бордость улетучилась, но он не предал этому значения. Он шëл, пока силы окончательно не покинули ноги, делая их до странного холодными. Он споткнулся и упал на колени, протерая ими пол. Головная боль пришла так резко, что решила мальчика способности двигать ногами.  Такемичи не хотел привлекать внимание криками и прикусил нижню губу до крови, шумно вдыхая и выдыхая безвкусный воздух. Колени горели, он умудрился их разбить. На звук повернулся и отец, что-то крича о том, что им надо быть в зале и что он не хочет проблем из-за любопытного сына. Крик заложил уши, свист больно бил в не без того расколотую голову уже хмыгающего от боли и страха ребенка. Он не различал что происходит вокруг, крик слился с писком и болью, превращая всë это в огромную кашу. Он не заметил как и сам хрипло кричал, тихо, переходя в слëзы. Такемичи еле разлепил заплаканные глаза. Перед глазами тут же появилось чьë-то лицо. Подумав что это отец, Мичи закрыл уши, ожидая крика, но почувствовал лёгкое прикосновение к голове. - Не болит? - Спокойный тон смог пробраться сквозь ладони, заставив Мичи успокоиться. Это была девушка, та что и привела его отца в ту комнату. - А папы нет рядом? - Не узнав свой охрипший голос, Такемичи дëрнулся и рука потянулась трогать собственные губы, словно он впервые заговорил. Растерянные голубые глазки поднялись, видя виновато поджатые губы. За что эта девушка себя винила? - Нет, его здесь нет. Он больше не подойдет к тебе. - Еë рука аккуратно перебирала чëрные прядки на макушке ребенка. - Я твоя тëтя. - Она запнулась, нервно вдыхая. - Это моя вина, я его привела к тебе, не зная ваши отношения. - Она задумалась, решаясь на что-то, но выдохнула. - Ты знаешь что такое зал суда? Конечно Такемичи знает что это такое. Кто не знает? Размышлять о глупом вопросе ему не дала резкая боль в плече. Он зажмурился, рука потянулась к ране, чтобы хоть как-то перекрыть жгучую боль. Плечо зажали, а ведь оно даже не зажило. Он вспомнил, что сам сделал эти порезы, вот ему и аукнулась его беспечность. Пальцы нащупали знакомый материал - бинт. Слишком много раз он попал в больницу или получал ранение, чтобы не узнать своего лучшего друга. Как долго он был в таком странном состоянии, что не заметил как ему плечо перевязали? Голубые озерца вновь поднялись, разглядывая лицо своей тëти. Честно, он узнавал еë только по шрамам, что были на фотографиях в семейном альбоме у неë с молодости. Сейчас она не выглядит старой, больше двадцати пяти ей дать невозможно. Мичи висел на еë руках, как куколка, невесомая и красивая. Баланс, который он держал в еë хватке разрушился; резко положение изменилось, одной рукой Наоки отправила в секундный полёт ребенка, открывая свободной конечностью дубовые двери, а Такемичи пытался осмыслить то, что его только что вертели на руке. Приземлившись, Ханагаки быстро началась осматриваться. Он увидел места ответчика и истца, за которыми были его родители. Точно, развод. Только появившийся весëлый настрой как рукой сбило, стоило Такемичи понять что происходит. Точнее, понять где он, но окончательно потеряться во времени. Его родители развелись когда ему было четыре, но здесь всë не так. Ему точно лет восемь, если не больше. Почему они разводяться сейчас, и тогда зачем? Он чувствовал себя напуганным котëнком, что смотрел с невидимой надеждой на свою тëтю, будто эти переглядки могли ему что-то дать.                         Суд окончен.

***

Такемичи помнил, что сидел на руках у Наоки, хотя и хотел выбраться. После первой попытки он понял, что ей страшно. Она вцепились в него то ли из-за вины, которая так и шла за ней шлейфом или из-за недалëкого будущего вердикта судьи. Такемичи помнил, как его подозвали и спрашивали о его травмах, на что он без колебаний ответил, что это с ним сделал его отец. Мичи не хотел и думать о том, чтобы эта сволочь приближалась к его матери, не то чтобы жила с ней под одной крышей. Хисако, мама Такемичи, мутно рассказывала о причине развода, но Таке явно помнил, что после этого он не желал иметь дел с ним. Сейчас он ребëнок и его словам поверят, из-за его плачевного состояния точно. Конечно, периферийным зрением мальчик подмечал шиканья и взгляды отца на него, видимо слышал местами то, что он говорил. Такемичи так даже легче, пусть он представляет как огребëт за сделанное с детским телом. Точно, его тело. Как Такемичи мог упустить деталь того, что показал судье свою худую тушку под одеждой. Сначало на мальчика даже ругались, ведь он творил непотребства в общественном месте, но потом это отошло на дальний план, куда-то за двери. Ошарашенные глаза бегали по собственной коже в ужасе. Он помнил только один синяк, и то он увидел его случайно, думая что он один, но ни как не несколько. По ногам тянулись ссадины и синяки, выглядившме слишком отвратно на белоснежной коже. Такемичи помнил жалостливый взгляд тëти, ему захотелось где-нибудь спрятаться от еë глаз. Мичи помнил как и мать и отец утверждали, что это травмы от фигурного катания, на которое ходит ребëнок, но Такемичи точно помнил, что никуда он никогда не ходил, так что на такие заявления уверенно отвечал, что всë это вранье. Тогда и его мать открыла глаза, но было слишком поздно. Суд прошëл, Такемичи ехал в чëрной лакированной  машине, с очень опытным водителем, ведь мальчик даже не чувствовал кочек, которые явно были под шинами. Отца лешили родительских прав, тогда Такемичи думал, что он останется с матерью, но у неë не было работы. Ей выставили условия, что после того, как она найдет работу, она может забрать своего сына со всеми документами на него. У тëти были проблемы с деньгами, а на его руках был и так собственный мальчишка, за которым надо глаз - да глаз. Как не Такемичи было судить о Масару? Но она все равно пыталась доказать что сможет потянуть двоих детей и сказала что еë сестра, как никто другой это понимает. Только вот мать Мичи утверждала обратное, не желая чтобы сын рос с тëтей. Через тяжело тонированное окно детсткие реснички затрепетали от неожиданности. Они проехали табличку, где Такемичи разглядел для себя самое главное - приют работает. От суда и почти до конца дороги мальчик спал, пытаясь так переварить то, что с ним случилось за пару часов. Ему было страшно. Он помнил, что родители расставались, но не помнит такую отдачу на себя после этого, да и тем более то, что над ним никто не смог взять опеку. Никто не захотел или не мог. Впервые он испугался прошлого сильнее, чем будущего, в которое он так боялся возвращаться. Плавный рывок, просьба водителя выйти говорили о том, что они приехали. Побитые ножки зашумели на заднем сиденьи, подползая к двери и выпрыгивая с салона. Он уверенно встал, хоть и энергия отдала ему в ноги и хотелось при крикнуть от своей недалëкости. Расстояние от кресла до тротуара довольно большое, так что встать с ровными как штык ногами было идиотским решением. Они припарковался у самого входа на территорию приюта, Такемичи не надо было вертеть головой, чтобы увидеть в окнах заинтригованные макушки жителей большого "дома". Вещи приехали раньше своего хозяина, подготовив жителей к пополнению. Мичи искренне не знал как вести себя, у него не было опыта общения с выпускниками детдома. На ум пришли фиалковые глаза, полные власти. Нет, он общался с такими людьми, даже с двумя. Так себе пример если честно, если сравнивать на короле такое место, то ему придется выживать даже во сне. - Такемичи, я твоя воспитательница, Рена Умэко. - К нему подошла женщина. Она легко протянула руку, что отвлекла от последующих размышлений. - Меня же не заберут? Я здесь надолго? - Такемичи спросил это без страха. Это то, что терзало душу всю поездку, так может такая опытная в этом вопросе Рена ответит на это? Еë лицо дрогнуло, но лишь на секунду. На него вмиг налетела та же мягкая улыбка, которая казалась Ханагаки настоящей, если бы он не увидел это представление. Он решил, что если она идëт назад с улыбкой, значит так лучше всего будет и для него. Он улыбнулся и не отпустил еë руку, идя вперёд слоновъеми шагами, утаскивая за собой ошарашенную воспитательницу. Рена бысто встала с ним вровень, открывая вполне обычную дверь, пока Мичи не заметил несколько щеколд и замков по другую еë сторону. Быстро вернув свою внимание вперëд, он увидел толпу неизвестных голов. Его представляли, говорили обходится как с новым членом их семьи, но Такемичи искал голову по выше в толпе не обращая внимания. Он надеялся на судьбу, надеялся провести ещë какую-то часть детства со старым другом. Голубые глаза встретились с такими разными, но удивлëнными глазами. Он никак не мог отлипнуть от чужого шрама, идущего от верхушки лба и рассекающего белый глаз. Жаль он не попал сюда до этой травмы, может он мог предотвратить такой исход? Такемичи уже хотел поздороваться, как его перебили. -Бакамичи?! - Не выдержал Какучо. По нему видно что он бы мог выпалить  что-то ещë, если бы не был в шоке. Кукольное личико растянулось от озорной улыбки, Мичи было смешно видеть таким его друга детства, в будущем серьезного человека. - Всем привет, будем знакомы, надеюсь мы поладим, старшие! - Он быстро отдëрнул ладонь воспитательницы, весело подбегая к до сих пор не отошедшему от удивления другу. От них все отошли, как от огня, беря в кольцо. - Какосик, а ты-то здесь откуда? - С ребячливым интересом, будто его это не интересовало несколько лет, попытался разузнать Такемичи. - Это я должен у тебя спрашивать! - Не унимался он. - Ну получилось так, не зацикливайся на этом. - Отмахнулся от вопроса так, будто несколько часов назад не был в истерике. А вот его воспитательнице известно о сегодняшней ситуации чуть ли не всë. Она натурально скривилась от такого весëлого настроя, хотя должна быть довольна. Ей сказали, что в суде мальчика чуть не зарезал собственный отец, так ещë и отношения у него в семье были не лучше. Его папаню лишат родительский прав, и мать его по хорошему бы тоже их лишить, но она отделалась лëгким испугом. В документах указывали, что его надо водить к психологу, физическое насииле не шутки, но что она видит сейчас? Счастливый ребëнок спокойно общается с другими, хотя только что пытался узнать не бросили ли его навсегда. Ей было противно от мысли, что это его естественная реакция на стресс. Улыбаться после такого было слишком странно. Или страшно, Рена ещë не решила, но рада что он хотя бы легко идëт на контакт с остальными, видимо, дружелюбный ребёнок. Пока Такемичи пытался вытягивать что-то из Какучо, его резко одëрнули на шиворот футболки, под шумные обсуждения. - Ты хоть знаешь куда попал, клоун? - Угрожающе спросил пацан, вышедший из толпы. Чем только Мичи успел ему не понравиться он не понимал, но портить отношение к себе не хотелось портить ещë больше. - Знаю, но я хочу с вами подружиться! - Крикнул он с наигранной злостью. Все собравшиеся это понимали, ведь Такемичи не скрывался от них. - Мы же тут все спим под одной крышей, а хочешь ты или нет, но я теперь с вами, и хочу, как сказала Умэко, стать с вами друзьями! - Фальш быстро слетела. Он нервно улыбался, выговаривая мальчику то, что репетировал от страха в суде, после вердикта судьи с небольшими поправочками. Мальчик ушëл назад, шепчась с другими, но Мичи это уже не особо волновало. Он, как солдат, развернулся на сто восемьдесят градусов и взял Какучо за руку, идя прямо в толпу. Дырка в круге быстро образовалась для них, и Такемичи увëл их от этой толпучки подальше. Он не знает куда их привëл, но решил, что этого достаточно и больше никто не будет задать вопросы. Хотя бы не в той токсичности толпе. - Такемичи, тебе не страшно так кричать на первых встречных? - Какучо смотрел с изумлением на вороньи волосы, поблëскивавшие от света из окна. Такемичи надеялся, что он не показал ничего враждебного и после такого дети поймут что он прошёл с миром. - Очень страшно, если честно... - Неловко выплюнул мальчик, виновато оборачивались к другу, будто он где-то провинился. - Ты крутой, Такемичи, даже не поменялся! - Радостно понял для себя Хитто, но его радость быстро померкла, сменившись сложным выражением лица. - Как ты тут появился? Тебя же точно не было... Такемичи понял, что Какучо смотрит куда-то за его спину и сам обернулся, но испугавшись, отшатнулся на пару шагов. Перед ним были недавно вспоминавшиеся фиалковые глаза, спрятанные за белоснежным рядом ресниц. Мичи как рыбка открывал и закрывал рот. На секунду ему превиделось, что перед ним тот самый Курокава, великий король, собравший себе в свиты лучших. Тот, кто с воспоминаниями прошлой жизни веселья ради наверное точно вдарил бы Такемичи, или за то, что тот не защитил от пули его единственную семью - Какучо Хитто. Он перевëл на него взгляд, убеждаясь в том, что сейчас ему не кажется человек перед ним, что это не один из призраков его совести. Каку, увидев такую смешную реакцию на лице своего друга, взглянул на причину этого лица с укором. - Изана, ты его напугал. - Сказал Какучо, прижимая к себе ещë не отошедшего Мичи. - Я-то? Да это та толпа, а не я. Он сам сказал, что боится. - Обиженно скрестил молодой Курокава руки, ревносино смотря на Такемичи. - Отпусти его. Он только с улицы пришëл, грязный и заразный. - Сказав всë, что он думает о новоиспечëнном жильце, прошëл мимо парочки. - Нельзя так говорить о людях! - Каку быстро метнул взгляд на Мичи. - И не заразный он! -Но грязный же! - Крикнул в ответ Изана. Хитто отпустил не разу ни зажившие тельце и рванул за своим хохотавшим "королём", который очень успешно оторвался от него. Мичи тихо выдохнул. Какучо схватил его прямо за изрезанное плечо и сжимал его. От резкой боли Такемичи и пискнуть не мог, а сейчас нежно поглаживал свою рану, которую по хорошему вообще нужно не беспокоить. На весь остальной день для Изаны и Какучо их новый-старый друг пропал, как и для остальных детей. Его водили к врачу, отмывали от чудом незамеченной другими запëкшейся крови, которой было достаточно, чтобы додумывать самое разное излияние багровой жидкости. Старую одежду выкинули, выдали новую и отвели к своей новой койке, на которой уже были его вещи. Он рассартировывал всë в тумбочку, понимая, что жить ему будет тяжело. Из головы никак не мог вылететь Изана. Сегодня была их первая встреча, и несмотря на смутно знакомые замашки, Такемичи не видел в нём того же человека, кем он станет через несколько лет или все чуть ли не двадцать. Он расплывался от мысли, что мог бы помочь такому тяжëлому случаю и без страха в будущем сходить с ним в кафе например. Мичи сравнивал безумные улыбочки из первой жизни и ту, которую смог разглядеть, пока Изана дурачился с Какучо. Она была такая светлая, какая и должна быть у хороших людей. Такемичи почувствовал тëплый укол в грудь от мыслей об улыбке этого безбашенного ребëнка. Он не даст ему умереть, не допустит этого. Он не хочет снова видеть грустного Какучо, он хочет увидеть такое же милое лицо и через несколько лет, а не ту глубокую ненависть и грязную зависть. Ему нельзя дать упасть на дно герою его дорогого друга. - Вот ты где. - Раздался холодный стон сзади. Такемичи повернулся на звук и увидел того, о ком думал всего пару секунд назад. Вспомнишь солнце, вот и лучик. - подумал Такемичи, но виду не подал, полностью развернувшись на пятках к недовольному белому пятну. Был бы Изана полностью чëрным, назвал бы его кляксой, но судьба не даëт таких подарков. Как ему спасать того, о ком он так думает? - Чего лыбишься? Случилось что-то хорошее за пару часиков? - Палец прибывшего подлетел к собственному безрадостому лицу, вырисовывается от щеки до щеки полумесяц. Было бы неплохо улыбнись этот кусок льда, но он снизошел хотя бы до жестикулирования, Такемичи позже покланяется ему в ноги за такую щедрость. Только он пытался понять в какой момент он начал улыбаться, но быстро оставил это дело. Не заметил - с кем не бывает. - Случилось. - Отрезал Такемичи, оставляя улыбку. Она ему так легко далась, что он не хотел с ней расставаться. - Ты пришëл без Какучо к грязному и заразному мальчику. Чем я обязан? - В ответ он услышал смех, от которого его выворачивало. В голову пришли испуганные изумрудные глаза. Он никогда бы не подумал, что с трепетом будет вспоминать о Санзу. В битве с Канто Манджиро Розоволосовый смеялся так же. Остранëнно. Это растормошило заснувшую тревожность путешественника во времени, после такого ничего хорошего не бывает. - А ты у нас шутник, да? - Смех резко прекратился. Изана уверено подошëл к Такемичи и опустил голову, смотря прямо в душу Ханагаки. - Бу! - Палец упëрся в маленькую грудь, заставляя упасть на скрипучую кровать Изаны. А тот же, с полной уверенностью в том, что его с неë спихнут, но получил лишь всепожирающую атмосферу. Мичи отвëл взгляд, не собираясь дальше ëрничать на ночь глядя с тем, кому захотелось утались своë эго за счёт новичка. - Ладно, Эльза, ты победил. Сдаюсь. - Он опëрся на зудящие руки и уже встал, как резко всë перед ним расплылось, оставляя только белоснежные локоны в зоне видимости. Его повалили со всей силы назад. Сдавленный выдох вышел из искусанных губ, вместе с последней надеждой на что-то благоразумное в этих появившихся перед ним гипнотизирующих глазах. Такемичи смотрел в них не отрываясь, но так и не смог разглядеть там нарастающую тьму, среди умело построенной стены. Но вот в его собственных глазах никакой преграды не было. Изана не упускал ни секунды, запоминая всë. У воронов, которых он встречал, глаза чёрные, сколько не разглядывай их, ты будешь смотреть в хорошо созданное зеркало. Также Изана думал и о Такемичи впервые, увидев в ошарашенных глазах себя. Сейчас он удовлетворительно заполнял гештальт. Он видел целый океан, разбушевавшийся лишь из-за него одного, перемешиваясь в шторме с туманом, закрывший такой необходимый свет, без которого можно было заглянуть и дальше, если бы не резко прилетевший кулак, заставивший туман рассеяться над океаном также неожиданно, как он и появился. Переплетая ногами, чтобы не рухнуть на пол, Изана схватился за нос и смотрел на причину боли в переносице. Кровь закипала в венах от желания отвесить удар в три раза больнее по безобидной морде, но его прервали. - Такемичи, я тебя весь день найти не мог, ты там... - Радостно затараторил за бежавший Какучо, пока не услышал как скрепит доски под кем-то, кроме него самого. Его расстерянный вид пал на краснеющего то ли от злости, то ли от стыда Изану. Каку зацепился за нос своего друга и повернулся к растрëпанному Такемичи, у которого рука от внезапности так и застыла кулаком. - Вы че угараете? - Выдохнул с осознанием он, как мама, застукавшая своих детей за шалостью. Хотя оно так почти и было. - Даже дня не прошло. - Ураганом он подлетел к Изане, беря его за ухо и оттаскивая ближе к стене, заставляя сесть на колени. Провинившийся от страха за свой, ещё нужный слух, понуро опустил голову. -А ты че сидишь? - Переключился он на уже собравшегося убегать Такемичи. Когда-то он также разозлил своего друга детства и получил так, что помнил об этом даже после смерти. Мичи вскинул руки вверх, осторожно идя к стене и усаживаясь поодаль от Изаны, на что получил снисходитеьный смешок от него. В глаза разъярëнному другу он не решился посмотреть, как и его сосед. Они так бы и сидели как на ноже, если бы кто-то не начал говорить. Первым стал Такемичи. - Я его Эльзой назвал. -Сухо выдал Таке. - Ну и получил за это... - А еще? - Спросил Какучо. - Что ещë? -Вклинился Изана. - Это всë. - На Такемичи ничего нет, а вот на тебе - Указал Хитто пальцем на провинившегося номер один. - цветëт и пахнет синяк! И от удара он бы не смотрел на тебя, как на врага народа. - А почему меня вообще отчитывает младший?! - Вспомнил Изана сквозь весь переполох и захотел встать, но его огрели кулаком по голове. - Потому что тебя больше некому отчитывать, кроме меня! У Какучо не было столько власти, чтобы долго держать двоих на коленях. Ну, нету такой власти над Изаной, Такемичи не рискует своим здоровьем пока что. Он запомнил, что его новые друзья сейчас вдвоем что-то обсуждают, ему же лучше что о нем лишний раз не вспоминают. Смерть Шиничиро окончательно добила Изану, а до этого он узнал что они не родные друг друга братья и у Шиничиро вообще есть другой младший брат. Начало пиздеца начнется через три года, но это не означает отдых. Скоро его мать найдет работу и наверное он также будет жить с ней. Ну как с ней, с еë призраком командировок. Потом Изана должен исчезнуть и создать Поднебесье, если Шиничиро не умрет. Как девятилетний мальчик вообше должен предотвратить смерть того, кого он даже не знает? Может, он им что-то типа подарка подкинет для Майки вместо байка...        А этот Шиничиро-то жив вообще? Из писем, которые Эмма показала ребятам в прошлой жизни Такемичи, он частенько навещал не кровного брата. Сегодня никого, да и от Изаны он и мельком ничего не слышал, хотя не будет же он трепаться о кумире всë время? Нет, он точно проверит жив ли первый путешественник во времени. Не торопясь он вышел на первый этаж приюта. К вечеру все возвращались с гулянок или сидкли кто где. В окне промелькнула толпа, идущая к входу, вот оно. Он подошёл к двери и ждал когда вся эта шумная масса зайдет и быстро прошмыгнул мимо последних зашедших. Сердце колотилось, как его только не заметили?Ладно, пока его не заметили, ему надо быстрее выйти с зоны окон, скоро отбой и всем нужно быть в кроватях, а не идти прогуливаться. Знать что будет за побег ему не хочется, так что понадеевшись что на него забьют, он оглянулся. Как он рад, что в две тысячи третьем году не все приюты настолько обеспечены, чтобы иметь на территории камеры. Взглянув на окна понял что люди рядом не околачиваются и пока что внимание взрослых приковано к только по дошедшим детям, так что он рванул к выходу, убегая подальше. Ему явно влетит, но это будет после того, как он убедится жив ли один человек. Сбавляя темп, он начал оглядываться. Приют он и подавно уже не видел, но зато понял, что вышел на какую-то большую улицу. Лишь бы где-то было метро. Дом Сано отсюда далековат, пешком он точно не успеет туда-сюда. Пошарясь в карманах, он таки нашел мелочь на проезд. В знак хоть каких-то извинений отец дал ему деньги, да с таким видом, будто отрывает от себя свое сокровище. Не думал Такемичи, что купюры так скоро пригодятся. Сколько бы мальчик не вертел забитой головой, сколько бы не прыгал, он не мог увидеть хоть что-то похожее на спуск в метро. Тогда план Б, просто спросить прохожего. Такемичи выдохнул, всë-таки он уже убежал, так что нужно продолжать. Дëрнув проходящего его мимо человека за рукав, тот остановился и опустил голову, увидев замученного от попыток пролезть сквозь плотную толпу ребëнка. - Извините, не подскажите, где здесь метро? - спросил Такемичи, на что его одарили изучающим взглядом. - Мальчик, где твои родители? Детям не положено так поздно вечером гулять. - И тут Такемичи разжал ладонь, держащуюся за край чужой одежды. Он начал яснее вглядываться в черты лица собеседника. Как из всего месива Токио он смог напороться на Такеоми? Он уже начал что-то подозревать по знакомому голосу, но шрам на глазу уже грех с чем-то спутать. Он слегка отшатнулся от осознания своей гипер-удачи, но повторился. - Не знаете, где метро? - Голубые глаза сверкнули с просьбой. Всë будет гораздо хуже, если друг старшего Харучиë погиб. Он же будто игнорировал все ментальные волны в свою голову от Такемичи. Жизнь с младшими научила его на такое не вестись. - Как тебя зовут? Ты едешь домой? - напирал Такеоми. Да какая ему, на хуй, разница, педофил, блядь. - Дядь, метро где... - Такемичи сглотнул. Он на допрос пришел или что? Быстро покрутившись вокруг, мальчик понял, что если сейчас уйдет от Такеоми, то свободный уголок в этих джунглях пропадет. Его затопчут. А вот старший будто понимает, о чем думает Мичи, и встал в ожидающую позу. - Я Такемичи. - сипло начал он, решаясь смотреть прямо в глаза уже раздраженному Такеоми. Он пожалел, что открыл рот, но, смирившись со своей удачей, продолжил уверенно. - Заехал к родственникам сюда, а назад пути не вижу из-за толпы... Я живу в районе Канто. Скажите, где метро? У меня есть деньги, просто покажите, пожалуйста! - Уже умоляюще закончил мальчик. Почему из всей этой толпы достался его не знакомый знакомый? Что за отрицательная удача? - Мне тоже туда, пошли, провожу тогда. - На удивление старшего, за его спиной затопали ножки, когда он начал уходить. Что это за доверие? Пару секунд назад такого не было. - У меня ведь у самого двое младших есть. Сестра и брат. Тебе на вид столько, сколько и им. Стрëмно так увидеть потерянного ребенка одного, когда у самого такие же есть. - Такеоми не знал, поможет ли это откровение в том, чтобы о нём не подумали лишнего, но, видимо, помогло, потому что на него уставились ясно голубые глаза, полные удивления. Такемичи был в приятном шоке. Не думал он, что Такеоми будет печься так о первом встречном. Он не знает, какой был в прошлом этот человек, но точно помнит, что бандитская жилка у него никуда не делась. Вообще. Да и, может, он изменился чем-то. Хотя нет, такой же хмурый. Хоть у Такемичи и были сомнения, но они и вправду поехали на метро. Правда, там его чуть снова не растоптали, поэтому он сидел на колене Такеоми, слушая его нервозное тыканье в телефон. Стыд пробирал его до костей. Он в состоянии стоять, но его как-то мало слушали. Такеоми. [ Шин, я пацана подобрал. ] Шиничиро. [ Такеоми, ты еблан? Нахуй ты детей воруешь? ] Такеоми [ Не видел у Майки друга черноволосого, с голубыми глазами? Низенький такой. ] Шиничиро [ Нет, а имя знаешь? Может, по нему узнаю. ] Такеоми [ Такемичи. ] Дальше он сообщений не получал. Шиничиро, вероятно, спрашивать пошел у семьи, и, покивав для себя, Такеоми хотел отложить тëплый телефон, как получил ответку. Шиничиро [ Такемичи Ханагаки? Он? Если да, вези его ко мне домой, я его знаю. Ему только не говори, куда ты его ведешь, он Майки боится. ] Такеоми выключил телефон, оглядев своего спутника. Как только этот фарфоровый мальчик связался с семейкой Сано? Хотя Шин часто бегает в этот район, но до детей вроде не докапывается, он не замечал такого за бывшим главой. Дымка перед глазами Такемичи развеялась, он не заметил, как Такеоми уже стучал в чью-то дверь. Единственный раз, когда он не отвлëкся от дороги, так это когда их кто-то окликнул, но Такеоми, видимо, было перпендикулярно на это даже сейчас. Оглядеться и понять, куда его привели, он не успел, им открыли дверь. На пороге был высокий парень с угольными глазами, с чёрными как смоль волосами. Эти радужки, их и в правду словно нарисовали углëм. Не у всех Сано такие глаза, по крайней мере себя так убеждал Такемичи, а если это правда, тогда это проблема. Он всегда засматривается в них. Иногда он чëтко видел, как у Манджиро рассыпалась чëрная обëртка, рассыпалась пылью, открывая просвет для хозяина убийственной пары глаз. У стоящего они тоже были такие, но не настолько они и тëмные. Шиничиро перебросился парой фраз с приволокшим его Матерью Терезой и уставился на Такемичи. - Ты. - Чëтко выговорил Шиничиро, у которого не осталось сомнений. Это Ханагаки. Тот самый Ханагаки. А вот Такемичи понял, что время драпать. Он вспомнил это лицо, за чëрной рамой и и такой же лентой. Тот, с кем его сравнивали, Сано Шиничиро. Блять, какой у Такеоми ещë есть друг, к которому можно было бы детей приводить? Вот тупица он. Развернувшись, Мичи уже дëрнулся бежать, как натолкнулся на кого-то. Лишь бы не Майки, вторял себе в голове Такемичи, а открыв глаза, выдохнул. Перед ним были медовые волосы, растекающиеся по плечам и чуть ниже. Золотистые глаза уставились на гостя, ладонью потирая ушибленный лоб. - Ой, Эмма, прости... - Начал Мичи, но его одëрнули назад. - Куда? Поздно убегать. У меня к тебе разговор есть. - Шин толкнул яро сопротивляющееся тельце на себя, беря его пальцами по бокам и поднимая, уводя в глубь дома. - Не-ет! - Завопил от безысходности мальчик. Ему явно врали все, кто говорил, что Старший Сано не умеет драться. Да он как мышь в мышеловке, хер выберешься с этих ручонок. Он перестал вырываться, руки затекли. Всë равно бы они встретились. Только вот не так же, не с такой странной реакцией. Его провожали похоронные вздохи. Кто бы смог подойти и утихомирить безбашенного взрослого? Правильно, более взрослый взрослый, которого Такемичи не видел. - Дедушка Мансаку, Шиничиро сервиз разбил! - Заорал мальчик, да так, что каждая пылинка услышала его заявление. Он должен был попытаться хотя бы трюком Манджиро, но почувствовал лишь щекотку из-за пальцев Шиничиро на своих рëбрах, но это не было весело. Судьба хотела его добить ещë до того, как с ним что-то сделают, защекотя его до смерти. От участи быть жертвой основателя Чёрных Драконов его отделял жалкий стульчик в комнату, в которой он, вероятно, проведëт не один час. Верещащего зверëныша медленно опустили на пол, но хватка на его рëбрах ни на грамм не стала слабее. Холодный воздух пробежал по всему дому, ознаменовывая расправу над кем-то, но точно не над Мичи. Спина почувствовала знакомый толчок — Шин вдавливал ладони в крохотные плечи, одним лишь рывком заставляя чуть ли не слиться со стенкой Ханагаки и телом, и духом. Шипя от боли и, по его мнению, тупости ситуации, он хотел было выговорить Сано уже скомканно придуманное завещание, но застыл. Он был готов поклясться, что на секунду увидел, как едкий дым выходил изо рта Шиничиро, заставившего младшего поморщиться. Чёрные глаза бегали в беспорядке, ладони то разжимались, то сжимали Такемичи ещë сильнее. Ему рассказывали, что основатель Чëрных Драконов чаще всего спокойный, позитивный. Редко чтобы он взаправду на кого-то так бы рассвирепел. Этот конченый шмали для смелости перед встречей взял или почему у него так бегают глаза? Мичи сглотнул, в голову опять пришли фиалковые глаза. Плевал путешественник на то, что они не кровные друг другу братья. Сейчас они были почти одинаковыми, но если с Изаной он понимал, что точно рано или поздно получил в глаз, то тут он не понимает, что ему будет, а от этого страшно. Он видит, что нависающее над ним тело скоро начнёт трясти, но это от злости на Такемичи или нет? Откуда ему знать? - Ты злишься за то, что я выкрикнул? - Голос дрожал, он отвëл взгляд в сторону шума у лестницы и зацепился за то, что потихоньку начинает светать. Он снова проебался. - Выкрикнул? - В момент Шиничиро растерял весь грозный вид, но быстро вернулся в изначальное состояние. - Где ты был? - Его ладонь пошла наверх, к плечу, постукивавшая по бинтам под футболкой. Мичи ощутил, будто он сейчас не убежал из приюта, лишь бы за этот день убедиться хоть в чëм-то адекватном для себя, а сбежал из этого дома, от этого пристального взгляда и теперь огребает. Он мог бы вообще не печься об этом механике и спать себе в кровати, но нет, чëрт дëрнул его выбежать, а теперь что? Его тут четвертовать собрались? - Да отъебись ты от меня, я не хочу быть вжатым трупом в ваши стены! - Такемичи дëрнулся и укусил Шиничиро за более слабую руку на плече, и пока тот пытался понять, что его укусил ментально двадцатишестилетний парень, Мичи перепрыгивал ступеньки и, чуть не свернув себе шею на развороте, побежал к выходу или хоть куда-нибудь, но опять в кого-то врезался. Он сразу понял, кто это был. По морщинкам на руках, которые первым же делом увидел Мичи, по седым ухоженным усам и каким-то приятным запахом старости. - Дедушка Мансаку, где можно спрятаться от Шиничиро, очень надо! - Выпалил мальчик, но вспомнив, кто перед ним, сразу склонился. — Простите за мою неосторожность! - Если он не сможет спрятаться и понять, за что он заслужил такое тëплое приветствие, то хотя бы не должен опозориться перед главой семьи Сано. Он видел этого человека, наверное, только на похоронах. Чужих и собственно самого Мансаку. Его оглядели и с глухим вздохом вернули в вертикальное положение. На лестнице мелькнул виновник неуклюжести мальчика. Сразу увидев сбежавшего, Шин метнулся к нему и было хотел забрать, не увидев своего же деда, но его остановили. - Пугаешь своих гостей, семью, друзей, так ещë и на дзюдо не ходишь, Шиничиро... - На плечи Мичи легла твëрдая, но успокаивавшая ладонь, растирая следы неконтролируемости внука на них. — Не так я тебя учил гостей встречать, Шин. Пошли, мальчик, налью тебе чаю. - Такемичи, включившись в реальность, активно закивав, последовал за Мансаку, озираясь на словно только проснувшегося Сано. Он смотрел в коридор, откуда выглядывала нахмуревшаяся Эмма и стоял в откровенном шоке Такеоми, смотря то на друга, то на помятого ребëнка. А ведь именно он привëл его сюда. Надо было сразу разок въехать Шиничиро, чтоб тот очнулся, а не давать волю, видимо, за короткое время отстранившемуся от социума человеку. Такемичи усадили за стол, реально наливая чай. По правде, он слегка подмëрз, всë-таки он был в лëгкой одежде, а он вышел чуть ли не ночью, ещë и осень на носу, холоднеет. Горячая чашечка не помешает. Мансаку, поставив на стол травяной чай, молча вышел, прикрыв за собой дверь. Подушечки пальцев прислонились к разгорячëнной окраине простенькой посуды, без всяких узоров или чего-то подобного. Мичи вертел его и так и сяк, смотря за замеревшими частичками заварки. За стеной глухо послышались голоса, разговор. Такое же было и при его пробуждении в этом прошлом. Такемичи вообще не мог здраво оценить весь этот день, всë наваливалось лавиной, игнорируемая головная боль медленно, но уверенно подступала к выжитому разуму мальчишки. Весь адреналин рассеивался с каждым вдохом усыпляющего аромата чая. Ему ещë нужно дойти до приюта, выслушать возможные угрозы, а только потом уснуть. Сейчас нельзя расслабляться. Он только что увидел Эмму. Живую. Как он испугался, увидев еë не на фото и не во снах, а прямо перед глазами, удостоверившись лбом о том, что это не иллюзии или побочки сомнительного перемещения. Он увидел уже несколько живых трупов, и что-то ему подсказывает, что ему потребуется много времени, чтобы привыкнуть к тому, что этих людей можно посетить не только на могиле. Шум двери заставил Такемичи дëрнуться, спрятав руки под ноги. - Обжëгся? - С порога спросил Шин. Мичи рассматривал зашедшего: такой же спокойный, как когда открыл дверь и увидел Такеоми. Не было той внезапной взбешëнности, осталась только их неловкость за ту сценку. — Прости, я просто не ожидал... - Запнулся он, оборачиваясь к щели между дверью и косяком. На него смотрели несколько человек, очень обвиняюще. Это ещë Манджиро до сих пор не дома, тогда бы Шин сгорел от стыда. Плотно закрыв дверь, ставя точку закрытой щеколдой, он шагает и садится напротив напряжëнного Такемичи. - Как долго ты здесь? Когда переместился? - Утром. Этим утром я проснулся. - Констатировал Таке. Он успел свыкнуться с тем, что этот Шиничиро что-то знает о его путешествиях. - Как сегодня? - Брови приподнялись, заставляя только успокоевшегося Такемичи думать, перед тем как говорить. - А ты думал иначе? Как ты вообще узнал, что я именно из будущего? - Взял инициативу Мичи. Как-никак у него тоже были вопросы. В прошлой временной линии он один раз виделся с Сано, и то когда тот передал ему способность, как тогда он может что-то знать о нëм неясно. Лицо напротив дрогнуло. - Мне сняться кошмары. О перемещениях. - Чтобы найти в себе силы продолжить говорить, Шин зациклился на стëртых локтях мальчика, разглядывая их куда живее, чем фотографию Мона Лизы. - Ну-у... - Маленькая ладонь прислонилась к затылку, теребя его в надежде нормальных мыслей. — Мне тоже сняться кошмары о разных исходах будущего и прошлого. Думаю, для нас это... Э-э... Норма? - О твоих перемещениях. Не полностью, но всë от твоего лица.             Такемичи застыл. - Как давно? - Месяц, наверное. - И ты решил, что если тебе это сниться, то я переместился сюда? - Фыркнул Мичи, медленно возвращая руки на стол. - А ты бы так не подумал? -... Если что, я не знаю, как от такого избавляться... - Нахмурившись, Такемичи опустил голову. Человека кошмары из-за него мучали, а он ему в ухо кричал. Надо будет потом извиниться перед Шиничиро. - Если бы ты жил у нас, то думаю, мы бы решили проблему. - Нет, Такемичи поторопился. Он не дождëтся его извинений, наизвенялся в прошлой жизни. - Ты из меня домового хочешь сделать? - Ты сам это предложил. Я тебе ни о чëм таком не говорил. - Всë равно я не смогу. - С твоими родителями мы можем поговорить. - Я в приюте. Мать скоро в командировку уедет, успеешь время найти? - Сано напрягся. - Я не знал, прости. - Трагичную паузу ему не дал сделать Такемичи. - Я тоже. Прикинь, просыпаешься и ты едешь в приют. Вот так новость дня. - Он тихо похихикал со своих слов. У него до сих пор не улеглись все события за сутки. Он просто что-то делал, пытался вклиниться и подумать, но не успевал. Ему нельзя было плакать и вести себя как умолишëнный от паники, а он хотел. Очень хотел. Даже сейчас от страха происходящего он хотел перевернуть этот стол с чаем, который перестал его успокаивать, как Шин зашëл к нему. Выбежать и спрятаться где-то, пока он всë не обдумает. Всë давило на него, но ему нельзя паниковать. Паника всегда выходила ему боком. — Ты сказал Изане о том, что вы не родные братья? - В приюте ведь спит этот ещë вполне вменяемый парень, с аппетитной лапшой на ушах. - Сказал. - Да ну нахуй! - Такемичи резко встал, чудом ничего не опрокинув за собой. — Че... Типа, прям вот в лоб сказал?! - Ага. Мы с ним это обсудили. Конечно, где-то у нас ещë не всë улажено, но я не скрываю от него ничего. Мальчик упал на стул, с которого только вылетел. Вот так просто предотвратилась ненависть, ссоры и в будущем смерть? Да чтоб у него так легко получалось предотвратить всë плохое. - Волшебник, бля... - Выдохнул Мичи, закрывая лицо ладонями. За весь день он почувствовал божественное облегчение. Они так и сидели за столом, иногда начиная беседу. Чай остыл, а солнце кидало на их парочку свои ранние лучи. Как же Такемичи прилетит за этот побег.