Птица в клетке

      Ранее утро оповестило всех о себе своим завсегдатаем-напарником, солнцем, с жгучими лучами, борясь с давно не новыми шторами на окнах, успевшими выцвести в белый цвет. Детям в приюте, спящим на нижнем ярусе кровати, повезло почувствовать на себе приход палящего надсмотрщика их голов, недовольно отвечая ему хныканьем или прячась глубже в одеяло, подушки, надеясь, что сегодня выходные и они успеют уйти в свои сны. Изане повезло с этим больше, чем остальным его сожителям. Какучо с криками начал его утро, хотя обычно это старший его распинывает из-за того, что тот наслушается страшилок на ночь и не спит допоздна.       — Как это нету? — Среди всей непрекращающейся паники разобрал Изана. Не верил он в то, что в первый день воронëнок убежал от них.       Быстро отодвинув от себя паникëра, Изана запрыгнул на второй ярус. Его рука упала на матрас, хаотично ища хоть один намëк на лежащее тело. Затем он полностью поднялся и оглядел аккуратно заправленное спальное место.       «Он даже не садился сюда. Когда успел съебать...» — Смуглая ладонь вжалась в бортик до побеления костяшек. Этот пацан создаëт слишком много проблем.       Из-за него Какучо выходит из строя, начиная вести себя странно. Он дерзит Изане, хотя по его выражению лица он явно побаивается серьëзно задеть Курокаву. В голове не укладывалось, как слабый, зашуганный мальчуган может в незнакомой обстановке дать дëру? Или он из любителей побегать? Проверит он это на нëм позже, сейчас надо понять, где беглец, ведь Королю не нужен слуга с ранней депрессией из-за какого-то клоуна.

***

      Такемичи сладко развалился на выделенном ему диване, вытягиваясь в приятных мурашках. Впервые за сутки он остался в умиротворяющей тишине с возможностью принять то, что всë это не сон. Уставшая рука потянулась в сторону, нащупывая на крепком столе около дивана, временно считавшегося его, стакан с мутной холодной водой. Сжав в ладони стекло, он затянул его в клетку своих голубых глаз. Болтая стакан из стороны в сторону, он приподнялся по спинке дивана, извиваясь плечами, как змея, опираясь ногами в край мягкой обшивки. В комнате витал запах кислятины, исходящий из того, что Мичи предстоит выпить. Он поднëс к губам кромку, задержав дыхание, залпом сделал пару глотков. Пожалев о сделанном, Такемичи резко согнулся, изо рта вылетело струëй всë гадкое выпитое лекарство. Откашливая остатки жидкости, Мичи не понимал, как порошок от простуды может быть таким кислым и горьким. Хрипло вздохнув, он увидел корявую лужицу на паркете. Такемичи гость, даже если успевший заболеть, он гость. Уже успевший насвинячить, неуклюжий парниша. Хоть ему и сказали пока что не выходить с этой комнаты и отдыхать, тряпок тут нет, так что он тихо выйдет. Никому не помешает.       Таке выпрямился, скидывая голые ноги с дивана на пол. Опираясь пальцами рук за деревянную часть спинки, он зашевелил на своë удивление мозолистыми пятками к выходу. Почему-то до этого он не замечал странное ощущение в ногах.       Если подумать, то Сано Шиничиро сейчас жив, хоть есть нюанс в виде ещë не прошедшего двенадцатилетия Майки, во время которого неизвестно что случиться. Было ли такое у Шина? Умирал ли он или был на гране смерти, а потом также перемещался во времени? Конечно нет. Если бы такое было, то он точно бы всë исправил, лучше чем Мичи. О предшественнике Шиничиро Ханагаки ничего не знал, чтобы как-то найти его в этой линии, если он тут есть, так что спросить тоже не получится, придëтся разбираться самому. Не хочется нагружать и без того ошеломлëнного Шиничиро таким вопросом. Такемичи надеется на то, что никто из тех, кого давно нет в его первой жизни, не имеют таких же кошмарных снов. Он уже встретил Эмму и Изану. По ним не видно, что они хоть что-то знают о Таке. Он робко прищурился. От этой мысли грудь налилась свинцом. Его никто не знает, кроме Шиничиро, которому он не может доверять, он не знает его, а тот может судить о своём преемнике лишь по отрывочным воспоминаниям. Ему нужно делать всë заново, абсолютно всë. Часть всех событий он уже давно позабыл, но а этот раз он... Никого не ввяжет в свои дела. Постарается. Таке не выдержит ещë раз приходить к семье погибших из-за его ошибок. Их смерти на его счету, горе их родных — его вина.       От мысли о смерти и Сано перед глазами вспомнилась одинокая серьга-колокольчик, покачивающаяся на воздухе. Да, помимо Сано есть ещë одна проблема. Сейчас он может разве что помочь Казуторе не сесть в колонию.       Ханемия в одном из итогов будущего рассказывал о каких-то проблемах в своём детстве, но не то чтобы сильно что-то объяснял, просто дал знать Такемичи, что проблемы в его голове не потому, что мальчика могли ронять, когда он в пелëнках был. Но как помочь Казуторе? Попробовать подружиться со Свастонами на их рассвете? Идея кажется хорошей.       Дверь открылась, чëрная, отливающая синевой макушка вылезла, осматриваясь на наличие кого-нибудь. Шума не было, как и жильцов дома. Ханагаки переминался с ноги на ногу, пытаясь вспомнить, где можно найти тряпочку. Он всего пару раз был в доме Сано, и то сразу шëл к Манджиро. Проклиная свою невнимательную голову, аккуратно шагая и осматривая поверхности мебели на наличие своей цели, он нашел кладовую. В которой нет вообще тканевых изделий.       — Может, на втором этаже... - Расстроенно промямлил Мичи, осматривая полки. На первом этаже он ничего не нашëл, а он не знал, когда его надзиратель-удача перемещения-временная мамочка может явиться в комнату, в которой он должен по идее сейчас быть и допить ту смертоносную жижу. Пальцы теребили край кофты Шиничиро, который тот натянул на мальчика, узнав, что он заболел. Он хотел ещë надеть на Такемичи одну тëплую кофточку Эммы, но Мичи успел сбежать и рассказать хозяйке кофты о кознях брата ранним утром, пока та собиралась в школу. Она не знала человека перед собой, но знала своего брата. Шиничиро было запрещено даже стучаться к Эмме на протяжении недели. Уж очень ей не хотелось обнаружить пропажу своих вещей.       Разревнувшись, Мичи спокойно шагал к лестнице. Пальцы касались стен, ласковая отвечая ему запахом истории этого дома. Яркие шуточные споры, беготня и забота. Сколько бы Такемичи не пытался ходить также по собственному дому в прошлом, дом ничего ему не говорил. Все искорки там уже давно погасли, оставляя лишь крупицы благодаря самому Ханагаки.       С другой части дома послышался девчачий голосок. Эмма вернулась домой. Мичи метался, не зная куда уйти. Торопливые ножки направлялись в его сторону, он ничего не успел предпринять, как напоролся на золотистые аккуратные глаза.       Эмма глядела на него несколько секунд, прежде чем до неë дошло, кто перед ней. Мичи смотрел сквозь неë, пытаясь понять как быстрее уйти в свою комнату или куда-то ещё, будто они сейчас и не встречались.       — Больной сбежал! - Выкрикнула она, подходя к нему ближе и осматривая.       — Я не больной... - Оскорбился Ханагаки. Он живее всех живых, но он смотрел прямо в глаза девочке, отстаивая свою правоту. Когда этой ночью он смог нормально поговорить с девочкой, она думала, что ему страшно, ведь он не мог ей и слова сказать, а потом он расплакался. Такемичи не мог быть спокойным с человеком, в смерти которого был виноват. Она умирала на его глазах, он был на еë похоронах и видел убитых горем еë близких.

***

      Тогда Эмма хотела объяснить куда он попал и что лучше ему не шуметь ночью, и эти объяснения плавно вылились в то, что она рассказывала ему о том, что еë братьям не даëтся тихо пробираться в дом после своих долгих гулянок со своими друзьями и охватывают от дедушки так, что не доходя до кроватей отрубаются.       Такемичи слушал еë, не осмеливаясь перебить. Он смотрел в еë глаза не моргая. Он видел как она пыталась не улыбаться, ведь она ему рассказывала какие у неë глупые старшие, но от Мичи никуда не денется этот мягкий взгляд. Когда Чифую рассказывал о Баджи, его глаза сверкали также ярко, как звëзды ранним утром, ещë не успевшие уйти, сверкая для всех до последнего. Такемичи лешил Сано возможности слышать этот голос, лешил Дракена той, кто души в нëм не чаяла. Если бы он только успел подбежать к Эмме, оттолкнуть еë, то она бы, наверное, также говорила Такемичи о том, какие в еë семье твердолобые братья, с такой же любовью в голосе. По щекам текли солëные дорожки от слëз, скатываясь по подбородку. Он мог заслонить еë собой. Она слабая, а он был тогда выносливее неë. Капли разбивались о ноги Мичи, одна за другой.  Эмма заметила это быстрее самого Такемичи, пытаясь понять почему он плачет, Мичи пытался понять как он посмел дать ей переживать за себя. Он не тот человек, за которого эта чудесная девушка могла бы тратить нервы. Это он должен был получить удар битой, он был выжил, вытерпел. Мичи вытирал слëзы рукой, оправдываясь что не моргал и глаза подсохли, а они и вправду высохли. Только вот Ханагаки этого не чувствовал, а Сано ему поверила, ведь он не моргал весь еë монолог. Убедившись что мальчик больше не ревëт, она ушла, наказав ему спать. Она что-то смущëнно шептала себе под нос, а Такемичи с грустной улыбкой провожал еë взглядом. Он не даст ей умереть.

***

      Девочка анализировала внешний вид их гостя. Она не рассмотрела его в их первую встречу, но он не выглядел как мертвец из разговоров взрослых. Вполне в форме, если сравнивать с еë одноклассниками из школы и друзьями Манджиро. Она оторвалась от своих мыслей, вспоминая, что до того, как встретила гостя, она хотела идти кушать. А его додумались покормить?       — Ты искал что-то? - Мичи на мгновение застыл.       — Тряпку. Я воду разлил, думал убрать, но не нашëл ничего... - Он стыдливо отвëл взгляд. В обычном доме тряпки найти не может.       Вспоминая жалкий вид заплаканного гостя, она не могла не помочь ему. Вдруг он опять начнет реветь из-за... Воды. — Давай я тебе помогу, а потом пойдëм кушать? - Вопрос, видимо, был риторическим. Эмма прошла мимо парнишки, уже ища в привычных местах несчастный кусок ткани.       Мичи поднял взгляд, уже хотел тоже начать искать вместе с Эммой, но, получив угрожающие: «Ты наш гость», быстро передумал. — Покушать? — Такемичи и вправду хотел есть, так что вопрос был искренним, исходя из глубин его желудка. — Да, не хочу есть одна... Они всë время где-то пропадают, не удаётся вместе поесть. — Жаловалась девочка, в руках держа не тряпку, а находку, казалось бы, от еë счастливого лица целого человечества. — Глупые у тебя братья. — Эмма уставилась на Такемичи с возмущением. — Ну просто у меня в семье нет ни братьев, ни сестëр, я единственный... Если бы у меня была сестрëнка, думаю, я бы был с ней постоянно.       От этих слов стало стыдно. — Не в этом дело... — Замялась она. — Просто...       Они молча прошли на кухню. Эмме было что сказать. Майки берëт пример с Шиничиро, в прошлом байкера с собственной бандой. Она надеется на то, что он никуда не влезет, ведь он сильный. Мало ли что ему придет в голову. Ей рассказывали, какие люди в бандах, причём говорил еë старший брат. Конечно, она слышала о том, что не все плохие, но конкретно с членами банд связываться не стоит. Сейчас мало где есть парни с совестью, а если еë брат попадет в плохую компанию...       — Эмма, у тебя там горит... — Мягкий голос и запах гари вывел еë из раздумий. — Суп! — Крикнули они одновременно. Эмма отключила газ, чуть не опрокинув кастрюлю, а Такемичи успел подбежать, ещё когда заметил запах, и схватился за железные ручки, ставя кастрюлю на место. Эмма аккуратно взглянула на ладони, лежавшие на раскалëнном железе, затем на лицо спасителя супа.       — Такемичи, твои руки!       — Что? Ой... — Мичи притянул ладошки к себе. Только после этого его руки опалила острая боль.       Он скривился и присел на пол, не осмеливаясь трогать свои пальцы. Эмма бегала в поисках мази от ожога, а Мичи просто пытался вообще не шевелить руками.

***

      Дети сидели в саду, играя в Чарли-Чарли. Только Такемичи и Эмма.       Шиничиро к этому моменту уже давно вернулся, наблюдая в проходе двери за тем, как забинтованные ладони крутили карандаш.       — Чарли-Чарли, ты в моих бинтах? Покажи на меня, если да! — Карандаш глухо упал на землю.       — Мне кажется, ты его обидел... — Прошептала девочка, хмуро смотря на упавший предмет.       — Да не, тебе кажется... — В ответ пропел Таке, опять беря в руки карандаш, слегка почëсывая им бинты.       — А мне кажется, что ему неинтересно играть с тем, кто с перевязанными ладонями вертит его указатель. — Шин подошëл к малолетней секте, отбирая листок, фломастеры и прочие вещи, что лежали на ровной дорожке. — Можем порисовать на госте. На его бинтах.