Роза и Скорпион. Что у них общего?

-Да уж, ну и названия у этих новых драконов! — бормотала Марселина. — Что это за Асфальтовый Камнеед? -Если Скорпу выпадет он, считайте, что ему охренеть как повезло. Этот здоровяк из всего перечня самый неопасный, — важно проворчал Джарвис, листая толстый трактат по драконам. Кажется, он упивался тем, что почти все в гостиной слушают его в оба уха. Джарвис Нотт имел одну очень интересную для слизеринца особенность — на своем курсе он был лучшим по Уходу за магическими существами, причем больше всего интересовали существа опасные. Неудивительно, что среди слизеринцев он был любимым учеником Хагрида. Но особенно обожал Нотт-младший драконоведение. Одной из его самых смелых мечт было вывести вид дракона, который будет поддаваться дрессировке и обучению. Из-за этой идеи фикс Нотта считали странноватым даже на родном факультете, но брюнета это не волновало совсем. Скорпиус, Марселина и Оливер знали, что Джарвис славится своим упрямством. Нотт-младший был настолько упрям, что однажды смог убедить своего отца Теодора, планировавшего, что единственный сын станет сотрудником «Гринготтса», что магический зоолог вполне себе достойная профессия. Хоть, конечно, в этом деле не обошлось без вмешательства его горячо любящей мамы, Пэнси Паркинсон, которая в единственном своём ребенке души не чаяла. Настолько не чаяла, что уговорила Тео купить сыну целое собрание сочинений по драконоведению. -Асфальтовый Камнеед, — зачитывал Нотт, водя по книге пальцем. Трактатом «Драконы XXI века» из своей коллекции он дорожил настолько, что никому не позволял брать его в руки. — Плюется сгустками расплавленной асфальтовой смолы. Летает медленно, неохотно, с большим удовольствием перемещается под землей. Для этого его передние зубы видоизменены. Они выглядят как бурав и способны вращаться. Обладает очень толстой шкурой. Характер — территориальный. Уязвимые места — глаза, крылья, мягкое брюхо, перезаряжается довольно долго, количество зарядов от пяти до восьми. Кто у нас дальше по списку, Ал? -Болотный Змеерот, — доложил Альбус. — Эй, Скорп, не хочешь спуститься к нам? -Мне это без надобности, я прекрасно вас слышу, — раздался мрачный голос из раскрытой двери сверху. -Ну тогда слушай, я тебе два раза повторять не буду, — фыркнул Нотт. — Итак, Болотный Змеерот. Мерзкая тварь. Обитает в болотистых местах. Коварен и агрессивен. Испускает едкую кислоту, обладает длинным языком с охотничьим шипом на конце. Самый ядовитый из ныне известных драконов. Уязвимы глаза, язык, можно отвлечь с помощью драконьего цветка. Дальше, Ал. -Египетский Бурелёт. -О, это интересный дракончик. Способен создавать песчаные бури взмахами своих крыльев. Дыхание — конус жара. Характер агрессивный. Очень быстр в полёте. На земле более уязвим, из слабых мест — крылья. Один из немногих драконов с защищенными глазами. -Цветастый Призрак, — проговорил Ал. -Еще одна неприятная гадина. Летать не умеет, но очень проворен и шустр на земле. Способен менять окрас подобно хамелеону. Дыхание — токсичный, желтый огонь. Слабые места — глаза и спина. Характер — злобный. Дальше кто? -Дальше Полярный Темнокрыл. -Ба, они привезли сюда этого красавца? Здорово! Очень красивый, мощный дракон. Обладатель самых сильных крыльев. Дышит молниями, что делает его особенно опасным. По характеру — территориальный и вспыльчивый. Прекрасно летает. Из слабых мест — глаза. И всё. Так, у нас последний остался, да? -Ага, — кивнул Альбус. — Чёрный Керогаз. -Кто?! — услышав название этого дракона, Джарвис подпрыгнул в кресле. — Я сейчас ослышался, да, Ал? -Нет, — пробормотал младший Поттер. — Тут так и написано — Чёрный Керогаз. -Приплыли… — лицо у Нотта было такое, словно на его глазах кого-то растерзали в клочья. Альбус похолодел. Марси и Оливер уставились на Нотта. -Джарвис, ты чего? — осторожно осведомилась мулатка. — Всё в порядке, милый? -Всё охереть как не в порядке! — выпалил Джарвис. — Они там чокнутые или да?! Ладно там Камнеед, ладно там Змеерот, ладно даже Темнокрыл! Но притаскивать на турнир эту дуру, которая одна стоит трех украинских сталебрюхов — они с какой крыши вообще рухнули? -Да объясни ты толком! — насупился Гойл. -Объясняю! Чёрный Керогаз был открыт совсем недавно, буквально полтора года назад. Так вот, чтоб вы понимали — у этого монстра нет слабых мест! Вообще! Размером он больше сталебрюха, шкура такая, что ее не то, что заклятием, ее ракетой не прошибешь! Дыхание… Давайте так скажу, Керогаз — это огромный огнемёт весом в десять-тринадцать тонн с вечной подзарядкой, зубами величиной больше моей ладони, когтями размером с полевой плуг, прекрасно летающий, обитающий в вулканах и жрущий других, более мелких драконов! Думаю, вам не стоит рассказывать, какой у него характер! Умный, жестокий, агрессивный и безжалостный зверь. Единственное, что в нем есть положительное — он уважает достойных противников. Но то, что он в турнире — это, если начистоту, полный пиздец. Тот, кому выпадет красть это чертовое золотое яйцо у Керогаза… Ему остаётся только составлять завещание. -Ну, в таком случае, я завещаю тебе все свои деньги на карманные расходы, Джерри, — почти ласково произнес Скорп, спускаясь в гостиную и поправляя чёрную рубашку. Выглядел он мрачным и удрученным. -Скорп, это не смешно! Молись Салазару, чтобы он не попался тебе! Ты, конечно, самый крутой студент Хогвартса, но бодаться с такой тварюгой ты не вывезешь! -Значит, сыграю в игру «Раз-два-три, ёлочка, гори!», тем более, что до Рождества всё меньше и меньше остаётся, — Альбус сжал пальцы в кулак. Уж он-то понимал, по какой причине Скорпиус сыплет мрачными шутками направо и налево… Месяц пролетел практически в один миг. Близилось двадцать пятое ноября — второе испытание в турнире. Его оставили практически без изменений — украсть золотое яйцо у дракона. Вот только драконов в этот раз привезли совсем новых… Альбус видел их. Так уж вышло, что помощникам чемпионов разрешили посмотреть на крылатых ящеров издалека. Сказать, что Чёрный Керогаз, наличия которого в турнире так испугался Нотт, выглядел жутко — это вообще не сказать ни черта. Огромный, могучий зверь густого ониксово-черного цвета с красновато-оранжевыми прожилками, раскидистыми чёрными крыльями со светящимися кроваво-алыми узорами, гребнем с зубцами, как у большой циркулярной пилы вдоль хребта, громадными, сильными лапами с когтями, длинным хвостом, одним ударом которого можно бы было срубить вековой дуб, поистине жутким оскалом острых зубов, горящими золотыми глазами и таким громовым рёвом, что он мог бы заглушить слоновье стадо и звук взрыва. Даже увидев этого дракона издалека, даже зная, что он сидит в огромной клетке и его держат в ежовых рукавицах, даже то, что рядом был Хагрид — всё это не уберегло Альбуса от ночных кошмаров. И тем больше его удивляло поведение Скорпиуса. Он был абсолютно спокоен, если не сказать, мрачен. Он максимально отстранился от всех, всё чаще проводя время в одиночестве. Даже с Алом Малфой стал общаться односложно и как будто бы неохотно. Ал, разумеется, подозревал, в чём причина такой резкой перемены в поведении у его друга. Эта причина была красивой, рыжеволосой и последнее время всё чаще проводила в компании ильверморнийцев. Большая часть студентов Хогвартса восприняла поступок Розы без особых эмоций, но нашлись и такие, которые углядели в этом предательство. А, ну и плюс фанатки Нейта Огаста, которые спали и видели себя на месте гриффиндорки. Сама же Роза на какие-либо выпады со стороны злопыхателей реагировала вроде бы спокойно. Вроде бы. -Скорп, я чего-то не понимаю, — недовольно упер руки в бока Нотт. — Тебе чего, совсем не страшно? -Больше одного раза не помрешь, Нотт. А учитывая, что этот дракон есть чистый огонь во плоти, смерть, если он на меня хотя бы лениво харкнет, будет быстрой. -Скорп, ну будь же благоразумен! — взмолилась Марси. — Ну не можешь ты быть абсолютно безразличен к этому испытанию. -Еще как могу. Более того, я хочу это испытание. И хочу, чтобы мне выпал непременно этот Примус, или как там это пугало правильно называется? -Чёрный Керогаз, — буркнул Нотт. -Да хоть Белый Огнемет. Я хочу самый сложный и опасный вызов. Не надо смотреть на меня, как на психа. Представляете, что будет, если я справлюсь с Керогазом? -А если не справишься? — вставил Альбус. Скорпиус сел на диван и засмеялся. -Тогда заранее назначаю тебя своим душеприказчиком, Ал. Всё, к черту драконов. Поговорим о нашем деле. Оливер? -Мне удалось подговорить домовиков Хогвартса присматривать за каждым из чемпионов. Грибс следит за Фелисбертой, Крюк — за Айдзавой, Шпулька — за Терезой, Бампи — за Иордановым, Тундрик — за Огастом и… -Отлично, Оли. Молодец. А что призраки? Как справляются наши бестелесные друзья? -Отменно, — вмешалась Марси. — Кровавый Барон великолепно выполняет то, о чем ты его попросил. Говорит, что для него честь помочь родному факультету. Если верить его сведениям, Конуэй и Альварес частенько выясняют отношения, причем порой выходит так, что Дэвиосу приходится их разнимать, Берзэ ведет себя как обычно — спокойно и дружелюбно, Тодорович порой прикладывается к бутылочке, Сонохара не вызывает подозрений. Короче, все себя ведут так, как вели по прибытию в Хогвартс. -А на предмет чего грызутся Конуэй или Альварес? -Наверно, мне лучше сообщить это вам самому. Все слизеринцы как один обернулись на замогильный, сиплый голос. Кровавый Барон медленно выплыл из натюрморта на стене. -Ваше кровейшество, — учтиво поклонился ему Скорпиус. -Добрый вечер, друзья мои, — просипел Барон. — Я только что имел честь быть невольным свидетелем диалога между Альваресом и Конуэем. Они бранились. Альварес угрожал Конуэю что, если его пащенок и испытание с драконами провалит, то все карты будут на руках у него, и вот тогда и Конуэю, и его сопляку, как изволил выразиться Альварес, вилы. Конуэй в ответ что-то бормотал, обещал, что пожалуется кому-то и вообще очень сильно нервничал. А потом они успокоились и заговорили про какой-то талисман Бранко. -Вот ведь мрази… — Скорп сжал ладонь в кулак. Альбус заволновался. -Папа рассказывал мне про этот талисман. Эта страшная штука — одна из тех вещей, с помощью которой можно открыть червоточину и выпустить души самых ужасных колдунов за всю историю существования магии. Но также для этого нужна особая палочка, коей является… -Палочка Салазара Слизерина, — закончил Скорпиус. Марси, Джарвис и Оливер хранили безмолвие. — Вот почему Ильверморни так рвалось на этот турнир. Руку готов дать на отсечение, что палочка ими уже изъята. -Значит, теперь они ищут того, кто знает слово для активации палочки? — уточнил Джарвис. -Я думаю, они ищут само слово. Если бы кто-то из Эпсилона знал его, палочку уже давно бы активировали, — вставила Марси. -Не скажи, — прогудел Оливер. — Станут они так подставляться? Палочка Салазара — штука мощная, и если бы она вновь заработала, это бы почувствовала как минимум Макгонагалл. Что скажешь, Скорп? -Думаю, что вы оба правы. Эпсилоновцы не знают слово-активатор, но в Хогвартсе либо есть тот, кто это слово знает, либо это слово само спрятано где-то в Хогвартсе. -Так значит надо найти его первыми! — Альбус подскочил. Но Скорп возразил. -Я предлагаю другое — пустим Эпсилон по ложному следу, чтобы выиграть время. Пока они растележатся, мы выиграем время. -И как мы сможем это сделать? Скорпиус встал и прошелся по комнате широкими шагами. -Сможем, народ. У меня как раз есть подходящий козел отпущения. Точнее — коза, которая уже третий год торчит в Азкабане. Помнишь ее, Ал? -Дельфи?.. — удивлению Альбуса не было предела. — Но… каким образом?! -Запустим газетную «утку», благо, у нас для этого есть Велма Стоунбэнкс. Мол, дочка Беллатрисы и Волан-де-Морта прервала молчание и хочет, скажем, за улучшение условий содержания в тюрьме, сообщить важные, по ее мнению, сведения. Только нам потребуется помощь мистера Поттера. -Я сегодня же позвоню папе и расскажу ему. Но… Не опасно ли это? Что если Эпсилон ринется в Азкабан? -А нам и надо, чтобы они туда ринулись. Во-первых, с такой главой мракоборческого центра, как твой отец, треть эпсилоновцев переловят уже при налете на тюрьму, учитывая, что Азкабан сейчас охраняется даже лучше, чем при дементорах. А во-вторых, у нас будет дополнительное время. Куча дополнительного времени. Конечно, вряд ли получится накрыть верхушку, но подточить Эпсилон снизу выйдет стопроцентно. Ну, как вам план? -Опасный, безумный, рискованный и сумасшедший, — перечислил Джарвис. — Короче, минусов не обнаружено. -Я тоже могу попросить папу о помощи, — заявила Марселина. — Он же сотрудничает с мракоборческим центром по вопросу магической защиты Азкабана. Он обязательно поможет нам. -Хорошо. Ваше кровейшество, — с уважением обратится Скорп к призраку своего факультета, — я вновь вынужден просить вашей помощи. -Готов помочь всем, чем смогу, — довольно энергично отозвался Кровавый Барон. — Я снова должен следить за кем-то из директоров? -Не совсем. Попросите это сделать остальных привидений. -Даже этого выскочку Почти Безголового? — Кровавый Барон недовольно поджал губы. -Да. А также подключите Пивза. Вы и профессор Макгонагалл — единственные, кого он слушается в школе. -Что есть, то есть, — согласился окровавленный призрак. — А мне, я так понимаю, предстоит что-то важное, юный мистер Малфой? -Жизненно важное для меня. Присмотрите за Розой Уизли, пока я готовлюсь к испытанию. Пожалуйста. Судя по лицу Кровавого Барона, он был несколько раздосадован. -Я выполню вашу просьбу, — сказал он после молчания, продлившегося минут пять. — Только ответьте, милый мой Скорпиус, вам не хватает девушек на родном Слизерине? -Простите? — Скорп напрягся. -Ну, обязательно было влюбляться в гриффиндорку, да еще и в старосту? О, великий Салазар! Сначала Альбус, теперь призрак нашего факультета, а дальше кто меня будет на эту тему допекать? Русалочий народ из Чёрного Озера? Никакой личной жизни, мать вашу… -Это не является основанием для моей просьбы, — наконец ответил Скорпиус довольно жестким тоном, но сохраняя учтивость. — Я просто не хочу, чтобы кто-то пострадал. Тем более — она… -Что ж, я вас услышал, мой юный друг, — кивнул Кровавый Барон. — Сегодня же я обращусь к своим коллегам-привидениям. За юную мисс Грейнджер-Уизли не волнуйтесь, я ее из глаз не выпущу. -Благодарю вас за содействие, ваше кровейшество. Скорпиус поклонился вновь. Барон ответил ему таким же поклоном, пролетел по комнате, громыхнув своими цепями на руках, и плавно вошел в стену. -Классный он всё-таки дядька, — восхищенно улыбнулась Марселина. — Ну, если знаешь к нему подход. -Он классный дядька только для нас, слизеринцев, — уточнил Альбус. — С другими он так мило себя не ведет. -Знаю, Ал. Поэтому он вдвойне классный, — хихикнула Марси. — Эй, Оли, ты чего такой? -Какой такой? — пробормотал Гойл с печальным и задумчивым лицом. — Обычный я. -Да не, нихрена ты не обычный, — покачал головой Джарвис. — Или скажешь, вот это у тебя под кроватью зря валялось? Нотт явил миру выпуск «Ведьмополитена» с красующейся на обложке Терезой Лансиньяк. Оливер совсем закручинился. -Ну да, да, смеркута мне на голову! — сказал он. — Да, мне нравится Тереза Лансиньяк! Довольны? Можете начинать ржать! Но ржать никто и не думал. Марселина сладостно вздохнула, а Джарвис ободряюще похлопал приятеля по спине. -Такая ты дубинушка, конечно. Стал бы я над тобой ржать по этому поводу. Ты же у нас крутой мужик — умный, сильный и весёлый. Да и она тоже хорошо одевается. Марселина и Альбус прыснули от шутки Джарвиса. Оливер слабо улыбнулся. -Не держи это в себе, Оли, — серьёзно добавил Джарвис. — Скажи ей. Не покусает же она тебя. -Да ты не понимаешь, Джарвис. Ей такое куча поклонников каждый день говорит. А я не хочу так. Я хочу… Ну сам понимаешь… Влюбился я, походу, братцы и сестра. Ни спать, ни жрать не могу. -Браво, Оливер! — вдруг почему-то обрадовался Скорпиус. — Поздравляю тебя с принятием, пусть мне и пришлось тебя на него замотивировать этим журнальчиком. Оливер выпучил глаза и разинул рот, становясь похожим на раздувшуюся лягушку. -Так это ты подкинул мне под кровать журнал? — взревел он. — Скорп! Mille Enfoirés, qu'est-ce que tu as fait, merde ta tête?! Марси ахнула, Альбус выпустил из руки волшебную палочку, Джарвис раскрыл глаза и как будто попытался заглянуть Оливеру в рот. Сам Оливер покрылся гранатовым румянцем. -И давно ты так намастырился шпарить на языке лягушатников? — обалдело протянул Нотт. -Я же в Квебеке родился, и почти все детство там прожил, пока отца не реабилитировали, — Оливер выглядел немного виноватым. — Да и потом, это же не чистый французский, а квебекский диалект. -Да и черт с ним! — горячо воскликнул Альбус. — Сколько еще поклонников Терезы так свободно разговаривает на ее родном языке?! Слушай, я бы тебе советовал пойти и поговорить с ней. Или даже стоп! Я знаю, что делать! Мне нужен профессор Долгопупс… Альбус выскочил из комнаты. Оливер, плохо понимая, что происходит, воззрился своими болотными глазами на Скорпиуса. -Chacun est artisan de sa fortune, — произнес тот. — Я пойду пройдусь, если что — вы знаете, где меня искать. -Опять пойдешь на Астрономическую башню? — спросила Марси. -А куда же ещё? Ноябрь постепенно погружал землю в свой печальный, и в то же время загадочный и завораживающий анабиоз. Стоя на вершине Астрономической башни Хогвартса, пожалуй, своего любимого места в Хогвартсе для приведения мыслей в порядок, Скорпиус вдыхал морозный воздух, от которого слегка кололо в лёгких и наслаждался тем, как с черного неба, оттеняемого медовым светом фонарей Хогвартса, сыплет снег. Сверху ему открывался вид на всю территорию школы. Внезапно его пасмурно-серые глаза увидели её. Роза возвращалась из Хогсмида в компании Фрэнка, Хьюго, Лили и Огаста, который откровенно вился за ней хвостом. На ней было темно-красное пальто с гриффиндорским шарфом, штаны винного цвета и чёрные сапоги чуть ниже колен. Она была без шапки, роскошные волосы даже в темноте словно отливали пламенем. До Скорпиуса почему-то внезапно дошло, что среди всего Хогвартса именно он и Роза реже всех надевали шапку даже зимой. В ясных, небесно-синих глазах радость, а на губах — жемчужная улыбка. Огонь. Она самый настоящий огонь в теле человека. Кому ты врал, Скорпиус Малфой? Безразлична она тебе, ну-ну. Тот факт, что во втором испытании ему вполне может попасться огненная тварь в лице Чёрного Керогаза, которому хватит просто чихнуть, чтобы провести тебе кремацию — даже это не так сильно занимает сейчас твои мысли, как она и то, как тупо и жестоко ты оскорбил ее. Мама, папа, вы родили идиота. Поздравляю вас. Хорошо, что меня снизу тяжело заметить. Роза… Ты никогда не была мне безразлична. Никогда, ни одной минуты. Любовь с первого курса, не взирая на то, что ты была победителем, а я лузером. А когда я вырос из лузера в победители, я решил, что обойдусь и без этой детской и наивной привязанности. И критически промахнулся, потому что эта детская привязанность как-то сама собой прошла акселерацию и переросла во взрослое чувство. Хотя, какой я, к чертям водяным, взрослый… Мне так хочется быть сейчас там, внизу. Забить на всю эту хрень, связанную с Эпсилоном, держать тебя за руку и смотреть на снегопад, пока глаза из глазниц вытекать не начнут. Больно и красиво одновременно. Да. Именно так я сейчас могу описать своё состояние. Мне больно тебя любить, и дело не в моей семье, не в моей репутации и прочем. Любить тебя больно, потому что ты — это благодать, больше похожая на катастрофу века. Но что если именно это добавляет столь болезненному чувству красоты и шарма?.. А не любить тебя я уже не могу, Роза. Потому что не любить тебя ещё больнее. Кто знает, может быть именно эта гребаная любовь и стала для меня мотивацией становиться лучше? Просто я уже нахрен ни в чем не уверен. Вероятнее всего, она стала меня мотивировать на самом глубинном уровне подсознания. Незаметно, и в то же время так неумолимо. И снова я прохожу за отцом его путь, пусть и в сокращенном варианте. Он ведь любил твою маму также, как я сейчас тебя, Роза. Ему было невыносимо осознавать, что он бывший Пожиратель Смерти, больно от мысли, что его нахождение в жизни Гермионы Грейнджер стало раковым пятном на ее репутации. И папа не смог с этим ничего сделать, хоть и пытался. Как же порой сложна эта проклятая жизнь. Как порой сложно поступить правильно. Как порой мало зависит от тебя, сколько бы ты не пытался убедить себя в обратном, чтобы не выглядеть в собственных глазах ничтожеством и слабаком. Как порой легко всё разрушить и как потом трудно всё это отстроить заново… Прости меня, Рози. Нет, не только за слова про маму. Ещё за то, что я так долго обманывал тебя и попутно обманывался сам. Ты мне не безразлична. Очень, чертовски, критически, космически не безразлична. И я непременно буду рядом, непременно буду защищать тебя. Как бы ты ни была против этого. Любовь делает человека сильным и уязвимым одновременно. Что же, коли так, на такую пропорцию собственной уязвимости я согласен… Вдоволь налюбовавшись снегом с вершины башни, Скорпиус пошел вниз спать. Лишь одно заставило его на время задержаться — сцена на одной из нижних лестниц, от которой сын Драко расплылся в улыбке, сам того не ожидая. -Прости, прости меня, пожалуйста! — звенел серебристый голос Терезы Лансиньяк. — Je suis si maladroite! -C'est bon, c'est bon, je vais chercher tout ça, — смущённый Оливер, присев на корточки, собирал книги, всеми силами стараясь не глядеть на красивые и явно недешевые туфли француженки цвета спелой сливы. -Tu viens aussi de France? — судя по возгласу, Тереза была приятно удивлена. — Tu as un très bon français pour un britannique. -Merci. Non, je suis britannique. J'ai grandi au Québec. Mon père a dû déménager, — пояснил Оливер, наконец поднимаясь во весь свой внушительный рост. Тереза заулыбалась. -Обожаю квебекский диалект, — заговорила она уже на английском. — Он так мужественно звучит. Кстати, я тебя, кажется, узнала. Ты друг Скорпиуса, чемпиона школы Хогвартс, верно? -Ну вроде того, — скромно сказал Гойл. — Да, мы со Скорпом учимся на одном курсе и дружим. Еще наши отцы дружили между собой. Я Оливер, кстати. Оливер Гойл. -Оливье’г, — повторила Тереза на французский манер, с прононсом и придыханием. — Какое хорошее имя. Моего дедушку так же зовут — Оливье’г. Прости, пожалуйста, что называю тебя как какой-то салат. Я все ещё не очень хороша в английском. Слушай, а ты не знаешь, где тут у вас библиотека? Профессора Долгопупса вызвала ваша директриса, а я немного заблудилась. -Я как раз иду туда сдать книжки, — с живостью отозвался Оливер. — Давай провожу. -О, merci beaucoup! -Ne remercie pas. -Господи, как же здорово встретить здесь того, кто говорит на твоем языке, ты бы знал, Оливье’г! И вот сладкая парочка направилась по лестнице вверх. Гойл изнутри так и сиял, но внешне это никак не выражал. -Ну хоть у кого-то всё в порядке, — проговорил Скорпиус… Малфой Мэнор. -Еще вина, сынок? — уточнила Нарцисса Малфой, даже несмотря на болезненность и худобу не утратившая своей царственной осанки и по-прежнему взиравшая на сына с любовью, которая явно была больше ее сердца. -Спасибо, мам, оставь нам бутылку. Чувствую, что разговор у нас будет долгий и интересный, — Драко в черном костюме и рубашке с черно-белыми узорами ответил спокойно, но его глаза тоже светились лаской и теплом. Нарцисса поставила на стол бутылку эльфийского вина и отошла. -Не хочу прерывать ваши любезности, семейство, но, кажется, кто-то говорил, что у него дело? Люциус Малфой криво улыбнулся и отряхнул рукав черной мантии. К своим семидесяти годам глава семейства Малфоев пережил один инфаркт и пять лет в Азкабане, откуда его освободили досрочно по личной протекции Кингсли Бруствера, которого, в свою очередь, об этом попросила Гермиона. Но ничто не смогло сломать надменного и гордого Люциуса. Самый старший из Малфоев похудел, покрылся несколькими морщинами, но взгляд льдисто-серых глаз был все также цепок, руки сильны, а волосы ложились на плечи подобно снежной лавине. Даже на фоне красавца сына с платиновым хвостом и более развитой мускулатурой Люциус не терялся от слова «совсем». -Давненько ты нас не навещал, Драко, — заметил он. — Не надо, не оправдывайся. Знаю. Семейный бизнес ты ведёшь безупречно. Настолько, что потери нашего бюджета по причине твоих излишне частых пожертвований этим магловским… -Только не заводи свою старую песню, настоятельно тебя прошу, — оборвал отца Драко. — Избавь меня от удовольствия в очередной раз выслушивать, какой я дерьмовый сын и как неправильно я воспитал твоего внука. Я к тебе за советом пришёл. -Даже не побеседуешь со своим стариком-отцом? — Люциус фальшиво обиделся. — Да уж, разбил ты мне сердце, сын мой. -Было бы там что разбивать. А все разговоры наши всегда вращаются вокруг трёх тем: маглы, новый мировой порядок и Гермиона Грейнджер. -Твоя ненаглядная и желанная Грейнджер, которая построила свою министерскую карьеру на твоих деньгах… — прошипел Люциус. — Стоит отметить, она весьма умна для грязнокров… -Не смей называть ее грязнокровкой! — грянул Драко на весь Мэнор. — Если бы не Грейнджер, ты бы сейчас догнивал в Азкабане. Чёрт меня побери, когда ты уже наконец поймёшь, что как раньше уже не будет?! -А ты, я смотрю, доволен новым порядком, да, сынок? — издевательски прищурился Люциус. Нарцисса попыталась снизить градус накала, но муж жестом приказал ей молчать. -Если честно — да. Наконец-то мне нет нужды ничего оправдывать по той простой причине, что я волшебник, чистокровный и Малфой. -О да, куда лучше кормить золотом магловских выродков и прихлебателей тупицы Поттера. -О да, стал бы я это делать, если бы мой родной отец в свое время не наворотил такого дерьмища, что оно не то, что мне, оно даже моему сыну отрыгивается. Этот удар заставил Люциуса замолчать. Несмотря на нелюбовь к новому режиму и частые разногласия с сыном, своего единственного внука Люциус Малфой просто обожал и всегда был готов придти ему на помощь. Пожалуй, в этом он был преисполнен даже сильнее Нарциссы. Известие о том, что Скорпиуса выбрали чемпионом школы, дедушка Малфой принял с огромной радостью и гордостью. Но только поначалу. Нарцисса рассказывала Драко, что после этого Люциус почти три дня промучился бессонницей и очень плохо ел. -А если со Скорпом что-то случится… — бормотал он, слегка раскачиваясь в кресле. — Если он покалечится… Там же наверняка будут твари по типу драконов… Мой дорогой внучек… Мой мальчик… Мерлин, дай ему и мне сил… Драко прекрасно знал, что его отец уже не переменится в силу возраста. Знал и принимал это. Частые споры с Люциусом он воспринимал как обязательный ритуал в общении. В глубине души Слизеринский Принц знал — отец любит его и дорожит им. И отвечал ему тем же самым. Пусть и выглядела такая любовь со стороны несколько… нетипично. -Что ты знаешь про медальон Бранко? — спросил Малфой-сын у Малфоя-отца. -Очень опасная штука. Руны, изображенные на нем, являются рунами для открытия червоточины. Они чертятся на стене, после используется палочка Слизерина и гримуар, который спрятан в закрытой секции Хогвартса. Также именно этот медальон подчиняет себе призванных из червоточины призраков. А что это он тебя так заинтересовал? -Я тебе рассказывал про наш совместный план с Поттером, помнишь? -Помню. Кстати, могу тебе немного помочь. Поттер ведь не всех Пожирателей поймал. Фенрир Сивый, Селвин и Пиритс ускользнули. -Я в курсе. Их искали, но так и не нашли. Думаешь, они примкнули к Эпсилону? -А что им еще делать остаётся? К нам они не сунутся, потому что боятся тебя и меня. Так что готовься встретиться со старыми знакомыми. И Поттера предупреди, если хочешь. Но я не сказал тебе главного про этот медальон. -Я весь внимание. -У этого медальона был ключ, с помощью которого можно его дезактивировать и тем самым закрыть червоточину. К сожалению для тебя, он был утерян. Так что придется вам что-то придумывать. -А что насчёт гримуара в Хогвартсе? -Тут я тебе не помощник. Если он всё еще там, то его хорошо стерегут. А касательно палочки… -Насчёт нее у нас с Поттером уже есть идея. Наши сыновья придумали. Пока они вычисляют этих уродов среди участников и организаторов Турнира, мы скормим Эпсилону ложную наводку на Азкабан. Если повезет — всех их там и накроем. Скажи, а ключ этот, от медальона, можно как-то восстановить? -Не думаю. Это даже гоблинам не под силу. Хоть я и слышал, что у него был дубликат, никому неизвестно, где он и сработает ли он при необходимости. В этом ключе столько темной магии, сколько в обеих наших коллекциях не наберётся. Драко замолчал и обернулся через плечо, на портрет красавицы-брюнетки с огромными глазами цвета темного ореха в обрамлении шелковистых ресниц. Бедная моя девочка. Моё солнце и воздух. Тебя уже пять лет нет с нами, а мне всё также больно. Больнее, наверное, только Скорпу. Как бы ты сейчас гордилась им, радость моя… Я так и не сошелся с Грейнджер, да. Но, учитывая с кем судьба моя, стерва и падла, свела меня взамен, это даже плюс. Грейнджер, при всех ее достоинствах, слишком зависит от того, что про нее скажут и подумают другие. Этого я не понимал, не понимаю и не пойму никогда. Точно также, как и ты этого не понимала. Впрочем, кто еще мог меня понимать лучше, чем ты?.. Люциус, уловивший взгляд сына, все понял без слов, потому как взял свою трость и поднялся с кресла. -Пойдём-ка, Драко, — похлопал он сына по плечу. — И вино с собой возьми. Я сейчас еще одну бутылку захвачу… Спустя пару мгновений отец и сын Малфои сидели на широкой скамье под раскидистым дубом, пили вино из одной бутылки и молчали. Перед их взорами расстилалась аккуратная, ухоженная могила, усеянная самыми разными цветами. -Ты уж меня прости, сын, — наконец разлепил губы подвыпивший Люциус. — Я таким идиотом был… -Давно простил. Давай не будем опять перепевать старую песню, — Драко вновь сделал глоток, пытаясь скорее залить что-то горячее и жгучее, растекающееся от сердца по всему телу. -Да я не про Тёмного Лорда, я про неё. Сколько я и ей, и тебе нервов помотал, страсть Мерлинова. -Знаешь, отец, — заметил Драко, — мне кажется, она воспринимала это как частность твоего характера. И понимала. Она вообще понимала всё. -А потом еще и такого внука мне родила, — вздохнул Люциус. — Внука, которого я так люблю. -Скорп тоже тебя любит. Тебя и маму. Просто сейчас он занят другим. -Надеюсь, занимаясь своей войной, он не забывает заниматься любовью, — хохотнул Люциус. Драко промолчал, вновь глубоко погрузившись в мысли. Как же мы похожи с моим сыном. Оба были наверху и побарахтались на дне. Оба боремся с призраками нашего прошлого, только он, в отличие от меня, ни в чем не провинился. И у обоих нас любовь сопряжена с терниями… Первую свою любовь я до нужного результата не довёл, а вторую… Вторую потерял. А ты, я более, чем уверен, все доведёшь до конца и ничего не потеряешь. Ведь ты гораздо лучше меня во всем, Скорп. Ты — самый лучший поворот колеса Сансары, о котором я только мог мечтать. Так что, Грейнджер, держи руку на пульсе. Не ровен час, мы с тобой ещё и породнимся. Драко улыбнулся своим мыслям. Ему вдруг стало хорошо и спокойно. Отец протянул ему бутылку, Драко с охотой чокнулся с ним своей и еще раз посмотрел на могилу, аккуратная надпись на которой гласила: Астория Эвридика Малфой, урождённая Гринграсс. 12.04.1982 — 12.08.2019 Любимая. Родная. Безвременно и слишком рано ушедшая.