Роза и Скорпион. Что у них общего?

-Я, конечно, не нагнетаю, — пробормотал Альбус, помогая в палатке Скорпу с обмундированием, состоящим из черной формы (черные сапоги, черные штаны, черные перчатки и черная, плотная куртка, всё из драконьей кожи. Единственное яркое пятно — искусно вышитый на груди символ Слизерина и изумрудные буквы «С.Г. Малфой» на спине), очень легкой, прочной и максимально огнеупорной, — но на кой тебе этот плащ? Его же проще всего подпалить будет! -Есть много, друг Горацио на свете, что и не снилось нашим мудрецам, — Скорп продолжал сохранять спокойствие и некое равнодушие, хотя в душе у него скребли кошки, и скребли так, словно планировали отодрать от него душу вместе с мясом. Виновник происходящего между друзьями спора, обыкновенный чёрный плащ с капюшоном, покоился на столе. Скорпиус купил его в Хогсмиде еще неделю назад, но достал только сегодня. В палатку к слизеринцу ввалились Джарвис и Марселина. -Это просто жесть, товарищи, — пропыхтела Марселина. — Скорп, я присяду, да? Такая толпа народу! Такую громадную арену отгрохали, просто второй Колизей! Просто вавилонское столпотворение! -Оливер уже на арене, — доложил Джарвис. — Занимает нам места и следит за директорским составом. Ох и не нравится мне всё это… -Тебе вечно чего-то не нравится, паранойя ходячая, — подколол его Скорпиус и поймал вопросительный взгляд Нотта, которым тот уставился на его плащ. — Так, предупреждаю, хоть слово проронишь о том, зачем я его беру — я тебя отсюда колдану метров на сто. У меня есть план, и этот плащ мне в этом поможет. -Только не говори, что собрался накидывать его дракону на глаза, — ответила за Нотта Марси. -Ты серьёзно решила, я поделюсь с вами этим планом? Вам тогда смотреть неинтересно будет. -На что смотреть? Как тебя зажаривают? — Джарвис скривился так, словно ему попалась очень кислая клубника. -Джарв, не будь таким пессимистом. Заодно в бесплатный солярий схожу. -Хахахахаха, ты такой юморист. Пошути ещё пожалуйста. Кстати, забыл сказать — твой отец приехал… Скорп выпрямился так, словно проглотил рукоятку от метлы. Папа? Здесь? Неужели что-то серьёзное? Неужели эпсилоновцы сделали ход? -Твой, кстати, тоже приехал, Ал, — добавила Марси. Альбус кивнул. — Сюда их пока не пустили, правда. Они там, в судейской ложе сидят, о чем-то переговариваются. -Мистер Малфой! — раздался снаружи голос Тарквина Дэвиоса. Скорп пристегнул на плечи плащ, кивнул друзьям и вышел, Альбус последовал за ним. Организатор турнира, облачённый в тёмно-гранатовую мантию, явно был в приподнятом настроении. Учтивым жестом руки он пригласил слизеринцев следовать за собой. -Эй, Малфой! Чего это ты нацепил на себя? Ты похож на ходячий зонт! — Огаст, облачившийся в оранжевую форму загоготал на свою же шутку. Фанатки и фанаты, всё еще толпящиеся вокруг его палатки, захихикали. -Ты с себя сначала апельсиновую кожуру сними, янки недорезанный, а уж потом рот раскрывай, — парировал Скорпиус. -Что, задело, да? — гоготал Огаст. — То, что ты победил в первом туре — это всё фигня. Я уже забрал у тебя фанатов, и заберу победу. Точно также, как забрал девушку, которая тебе нравится! -Поосторожнее на поворотах, Огаст, — Скорп спиной почувствовал, как налился яростью Альбус. — Роза мне сестра, и я никому не позволю говорить про нее дерьмо. -Ну так дай по роже своему дружку, Поттер! Или че, думаете, Роза мне не рассказала про твой гнилой язык, а, Малфой? -А тебе, я смотрю, в рыцаря охота поиграть, придурок? — Скорпиус резко шагнул вперёд, пасмуро-серые глаза пустили искру льдисто-фиолетового цвета, а брови угрожающе подпрыгнули вверх, точь-в-точь как делал Драко в школьные годы, когда хотел кого-то припугнуть. Огаст вздрогнул, его лицо слегка позеленело. — Ну так давай. После второго тура, на берегу Черного озера. Считай, что я тебя вызываю. Поклонники Огаста взяли парочку в кольцо. Альбус сжал свою палочку в рукаве. -А какой смысл? — вдруг сказал Огаст. — Ты все равно это испытание не переживёшь. -Что такое, герой из Штатов струсил? Уже не такой храбрец, когда у соперника палочка при себе? Давай, кусок дерьма. Только дернись, только дай мне повод. Я уделал тебя во время скачек без палочки, а уж с палочкой и вовсе от тебя мокрое место оставлю… -Ты понятия не имеешь, что такое драконы, идиот, — мигом перевел тему Огаст, заметив, что в глазах некоторых его фанатов скользит недоумение. — А я в Ильверморни на них даже летал! -Наверное, также, как на единорогах ездил. Очнись, Огаст, все твои понты не дороже засохшего драконьего навоза. Ты просто тупорылый балабол, которому обидно, что здесь не все им восторгаются и от того пытается придать себе значимости. -Это ты мне говоришь, пожирательский сынок, который нагавкал на всех в интервью, а потом упал в обморок? Что ты можешь, Малфой? -Я могу предложить тебе пари, Огаст. Пари, что мне выпадет Чёрный Керогаз, а я выиграю это испытание и выйду на первое место, применив всего лишь два, максимум три заклинания и два волшебных предмета. И да, — Скорп крутанул в руке свою шикарную чёрную палочку и сунул ее Альбусу, — палочка мне не потребуется. Альбус побелел, как свежевыстиранная, накрахмаленная простыня. Лица фанатов Огаста вытянулись в гримасы удивления и восхищения. -Ты, я смотрю, психопат, Малфой, — нервно посмеиваясь, сказал Огаст. — Ты хоть знаешь, что это за дракон? -Огромный ходячий огнемет, который одним своим пердежом способен взорвать весь Хогсмид, — невозмутимо ответил Скорпиус. — Моя ставка пятьсот галлеонов. Решайся, Нейт. -Что здесь творится? — из палатки Огаста вынырнула Роза, встретившись глазами со Скорпиусом. Слизеринец слегка дрогнул. Увидев его, гриффиндорка смутилась и повернулась к ильверморнийцу. -Нейт, объясни, в чем дело? -Ни в чем, Рози, — пытаясь придать своему голосу покровительственное снисхождение заговорил Огаст. — Просто чемп вашей школы, кажется, головой ударился. Хочет победить Керогаза без палочки. Я пытался его отговорить. -Что?! — рыжая так и встрепенулась. -Затолкай себе свой доморощенный мачизм поглубже в прямую кишку и отвечай прямо — принимаешь пари или нет? — рявкнул Скорпиус и протянул руку в перчатке, добавив так, чтобы расслышал только Огаст. — Давай, ссыкло, покажи мне, какой ты крутой без директора, который тебе задницу вечно вытирает… -Пари?! Какое пари?! — воскликнула Роза. — Ал, какого глизня ты встал и рот разинул?! Помоги мне! Вы что, совсем дурные?! -По рукам! — яростно пролаял Нейт, до которого слова Скорпа долетели, и с хлопком пожал руку Скорпа. — Рич, разбей! Долговязый Шоу рубанул по рукопожатию своей угловатой, жилистой рукой. Джиззл, стоявший с другой стороны, что-то неразборчиво проворчал. -Нейт, ты с ума сошёл! — воздела руки вверх Роза. — Зачем?! Но Скорпиус объяснений американца уже не слышал — они с Альбусом уже входили в чемпионскую палатку. Тереза Лансиньяк улыбнулась слизеринцу, Фелисберта козырнул двумя пальцами, Айдзава подошел и пожал ему руку. И лишь Иорданов по-прежнему выглядел так, словно его заморозили. Вскоре в палатке появился Огаст в сопровождении Розы. Рыжая прошла к месту сбора помощников чемпионов, всеми силами стараясь не смотреть на Малфоя. Дейзи Дурсль неохотно подвинулась, дав ей присесть. Дэвиос взял со стола туго завязанный черный мешочек. -Ну что же, уважаемые чемпионы, правила вы знаете. Мистер Айдзава, вы первый! Кен вытащил из мешочка песочно-золотого дракончика с большими, серповидными крыльями и рыжей гривой, как у льва. Дракончик недовольно шипел. -Египетский Бурелёт. Самка. Хищница. Испускает облако жара, способна вызывать песчаные бури с помощью крыльев. Следующей в мешок руку запустила Тереза. Малахитово-зеленый дракон, которого она вытянула, злобно оскалился, обнажая змеиные клыки и истекая дымящейся, зелёной слюной. Его желтые глаза горели злобой. -Болотный Змеерот. Самец. Злобный и агрессивный. Самый ядовитый из существующих драконов. Дыхание — кислота, имеет длинный цепкий язык. Фелисберта вытащил из мешка настоящего красавца — стройного, элегантного дракона в чешуе цвета маренго, с красивыми рогами, гребнем и огромными, чёрными крыльями, которые, казалось, были шире крыльев пассажирского самолёта. Оказавшись на воздухе, дракон оскалился и по его гребню пробежал голубоватый электрический ток. -Полярный Темнокрыл. Самец. Быстрый и неуловимый. Лучший летун из всех драконов. Испускает из пасти молнии, способен пропускать электричество через себя. А у вас, Эмиль, кажется, Цветастый Призрак, — на руке Иорданова шипел, раззевая широкую, треугольную пасть приземистый дракон с разноцветной чешуей и короткой мордой. — Самка. Способна изменять окраску. Не летает. Желтый огонь, выдыхаемый этим драконом очень токсичен. Засадный хищник. Огаст, сверля Малфоя глазами, вынул из мешка толстого, кряжистого дракона грязно-серого цвета, чем-то напоминающего бегемота. -Асфальтовый Камнеед. Самка. Крупная. Плюется расплавленной смолой. Летает плохо, но способна закапываться в землю, используя зубы. Территориален и вспыльчив. Ну что же, мистер Малфой, ваш черед. На этих словах улыбка Дэвиоса стала какой-то бесцветной и натянутой. Скорпиус вынул из мешка последнего дракона и увидел, каким траурным стало лицо Альбуса. На руке Малфоя яростно испускал пламя и рычал тот самый дракон… -Чёрный Керогаз, — у Дэвиоса даже голос затрепетал. — Самец. Вид открыт совсем недавно. Обитает в тёплых краях, предпочитая селиться в жерлах вулканов. Агрессивный, безжалостный и смертоносный высший хищник, один из самых крупных драконов, известных на данный момент. Чёрно-красное пламя способно расплавить практически любой металл. Уязвимых мест практически нет… В чемпионской палатке висела такая звенящая тишина, что от нее закладывало уши. Скорп глубоко вдохнул и выдохнул. Второй тур явно обещал быть жарким, причем буквально… -Скорп, одумайся, я тебя умоляю! — умолял Альбус в палатке уже на протяжении нескольких часов. — Пожалуйста, возьми палочку, сними этот идиотский плащ и перестань почем зря бравировать! -Жребий брошен, Ал, — проговорил Скорпиус. — Я своих слов назад никогда не брал и теперь не возьму. Не переживай ты так. У меня почти всё продумано. -Почти?! Да с таким монстром… -Прекрати истерику. И потом, я не верю, что у этого чучела огородного нет слабых мест. Они есть у всех, даже у меня. -Годрик, Салазар и Мерлин! — возопил Альбус. — Ладно там Огаст, но ты-то что хочешь всем доказать? Или ты это всё затеял, чтобы произвести впечатление на… -Не без этого, дружище, — усмехнулся Малфой-младший. — Но в первую очередь это ради дела. Я уверен, что Керогаза на этот турнир привезли с подачи кого-то из Эпсилона, специально для того, чтобы он упразднил меня из этого мира. Это вызов лично мне, и я его принимаю. Если я справлюсь — ты хоть представляешь, как они хвосты подожмут? -А если нет? — чуть не плача, сказал Альбус. В этот момент снаружи донеслось. -Мистер Малфой, ваш черед! Скорпиус улыбнулся, подошел к Алу, кладя ему руки на плечи и глядя в зеленые глаза лучшего друга, в которых читалась такая искренняя боль и такое искреннее волнение, что Малфою стало немного не по себе. -Тогда не поминай меня лихом, братишка, — сказал он сдавленным голосом, но всё также улыбаясь. — И попроси у Розы прощения за меня. Хорошо? -Да… Конечно… — Поттер и Малфой крепко обнялись, а затем Скорпиус вышел из палатки и пошел вперед. Пошел навстречу своей судьбе. -Видели, как круто справилась Тереза?.. -Не повезло Иорданову. Такой удар получил. Благо, хоть жив остался… -Зато Огасту повезло! Этот тюфяк Камнеед минут пять только из земли вылезал… -Фелисберта очень хорош. Придумал же!.. -Как по-вашему, Айдзава так в лидерах и останется?.. -Если Малфой просто выживет, он уже герой. Но шансов мало… Грохот аплодисментов на огромной, открытой арене с четырьмя башенками по ее стороны, находящейся под серебристо-голубым куполом магического щита и холодным, ноябрьским небом, медленно и лениво сыпавшим снегом, оглушил Скорпа. Он не видел, кто ему аплодирует. Он вообще не смотрел на трибуны. Впереди него простирался вулканический пейзаж — теплая, красно-коричневая и черная земля, лавовые ручейки, тяжелые каменные глыбы и горячий, тяжёлый воздух. Значит, это не просто бой с драконом. Это бой с драконом на его домашней территории… Не успел Скорпиус осмотреться, как всю арену потряс яростный рык, напоминающий коктейль из звука взрывающейся бомбы, раскатов грома, протяжного рева слоновьего стада в несколько сотен голов и пронзительного визга тысячи циркулярных пил. -Ну привет, крутой парень, — выдавил из себя Скорп, одернув черный плащ. Керогаз оказался поистине огромным и пугающим. Расправив крылья с кровавыми узорами, дракон взревел опять, и вдруг сделал резкий выпад, испуская из пасти, в которой бы легко поместился внедорожник, поток чёрно-пурпурного пламени протяженностью метров на двадцать-двадцать пять. Вся арена ахнула, кто-то вскрикнул. Скорпиус метнулся за пемзовую гору, укрываясь от пламени. Соберись. Не поддавайся панике и страху. Этот ходячий духовой шкаф только этого и ждёт. Он — верховный хищник, а верховные хищники первыми гасят тех, кто их боится. Давай, Скорп. Это момент истины. Мистер Поттер это смог — значит, и у тебя получится… Очередной бешеный рев. Скорпиус кувырком выскочил из-за горящей пемзовой горы, но эта атака оказалась куда мощнее предыдущей. За спиной Скорпа грянул взрыв, ударная волна сбила блондина с ног. Малфой рухнул навзничь, ссадив себе половину лица об твердую вулканическую почву. -Осторожно! — откуда-то из звенящего тумана в голове прокричал испуганный, безумный голос, черт его знает кому принадлежащий. Скорпиус перевернулся на спину и вдруг увидел взметнувшийся под потолок арены черный семиметровый кнут драконьего хвоста, украшенный вытянутым, костяным моргенштерном размером с небольшой катер. Какая-то непонятная, внутренняя сила, (наверное, жажда жизни) рванула слизеринца в сторону от смертоносного хвоста. Керогаз не достал до юноши буквально на пару футов. Злобно взревев, он атаковал снова, но Скорпиус уже успел откатиться за громадную, наклонную скалу от нового мощнейшего потока черно-алого пламени. Становилось невыносимо жарко, словно его засунули в печку. Так. Каким бы крутым этот Керогаз не был, залпы пламени у него не бесконечные. Пора было действовать. Скорпиус на одном дыхании вытряхнул из перчатки какой-то маленький предмет и хрипло рявкнул. -Энгоргио! В руки ему упала его гоночная метла «Виверна-800», на которой он уже три года успешно играл в квиддич, всего лишь раз упустив снитч и уступив Хьюго Уизли. Драко выписал эту метлу Скорпу на день рождения прямиком из Японии по специальному заказу и заплатил за нее кучу денег. Глянцевая, изогнутая рукоять из черного клена с алмазным напылением и покрытая особым, огнестойким и водостойким лаком, подвижные стремена из хрома, автоматический тормоз, компас новейшей модели, пышный, аккуратный, длинный хвост из очень редкого материала — кипариса, прутик к прутику и японская надпись серебряными буквами на рукояти, гласившая: "ドラゴン-800" -Прости, папа, — прохрипел Скорп. — И ты меня прости, детка. Возможно, это наш последний танец в воздухе. Громовой рев, заложенные уши, еще один огненный поток. Потом еще один, самый продолжительный. А потом… Похоже, он ушёл на перезарядку. Сейчас или никогда! Скорпиус вскочил на скалу и побежал вперёд. Керогаз приготовился к броску, раззевая чудовищную пасть, и Скорп наконец заметил яйцо — оно болталось на огромном ошейнике в верхней части могучей шеи дракона… Та-а-а-ак… Всё стало ещё интереснее. Кто это такой выдумщик, что прицепил ему это чёртово яйцо чуть ли не под самую пасть, хотелось бы знать. Неужели… Прыжок со скалы на метлу. Горящие ненавистью и желанием убивать глаза дракона. Кажется, что эти несколько мгновений длятся вечность… -Персентум Копиум! — с этим криком над ареной сотня Скорпиусов взмыла в воздух. Промахнувшийся Керогаз шумно клацнул громадными челюстями над скалой, а затем, громогласно рыча, принялся ловить копии слизеринца, но те были гораздо проворнее, чем ожидал дракон. И это злило его еще больше, хотя казалось, что его ярости и без того нет конца и края. Крупные капли кипящей слюны, капавшей из пасти Керогаза, с шипением прожигали в земле чёрные дыры. Трибуны ревели, кричали, аплодировали, а некоторые болельщики прямо там падали в обморок. А настоящий Скорпиус воспарил выше, почти под самый купол волшебного щита, высматривая подходящий момент для маневра, и вдруг увидел такое, от чего едва не выпустил ручку метлы… В абсолютно чистом, покатом затылке усеянной со стороны щек рогами, шипами и наростами головы дракона, чуть поодаль от громадных рогов длиной в средний человеческий рост, зоркие глаза Скорпиуса выследили кое-что совершенно инородное — закопченную рукоять меча. Как раз в этот момент самый Керогаз отвлёкся, утробно и протяжно взвыл и помотал громадной головой. Похоже, ему было если не больно, то очень неприятно. Мозг Малфоя-сына моментально сложил два и два. Он должен не только забрать яйцо. Он должен вытащить этот меч. Возможно, именно с его помощью он сможет разрубить ошейник и забрать яйцо… Придется совмещать приятное с полезным. Осталось лишь определить, что здесь приятно, а что полезно… Скорпиус резко дёрнул метлу вниз, уходя в глубокое пике, прямо навстречу взгляду жутких драконьих глаз, цветом напоминающих расплавленный, кипящий металл. Керогаз вновь разинул свою пасть, но слизеринец увильнул от съедения — жуткие зубы сомкнулись на трех клонах, моментально растаявших. Уклонился Малфой и от когтистой лапы, удар которой бы с лёгкостью укокошил взрослого великана. Прекрасно. Пока что всё просто прекрасно… И тут Керогаз, окончательно выведенный из себя, явил Турниру Шести Волшебников свою истинную силу. Резким движением он встал на дыбы, опираясь на длинный хвост. Зрители вскрикнули в ужасе как один. Керогаз сделал такой глубокий вдох, что у него даже глаза на несколько мгновений закатились в бронированные глазницы, а затем… Из пасти дракона вырвался самый настоящий, неудержимый, сокрушающий всё на своем пути, черно-красный огненный смерч, которым Керогаз, крутя головой на длинной шее, принялся поджигать всё вокруг. Арена вскоре стала походить на огромный огненный аквариум. Макгонагалл, Деверекс, Невилл, Сонохара, Дэвиос, а также Драко и Гарри вскочили со своих мест, на ходу укрепляя магический щит заклинаниями. Жасмин Берзэ взвизгнула, Альварес закрыл ее собой. На трибунах началась паника, многие бросились выше, на последние ряды. Марселина завизжала, перепуганный Джарвис схватил ее за руку и бросился с ней под сиденья, Оливер Гойл кинулся через три ряда, заслоняя собой студентов помладше, Альбус, Фрэнк, Лили и Хьюго выхватили палочки, стремясь помочь взрослым укрепить щит. Нейт Огаст испуганно закричал, Витор Фелисберта громко и длинно выругался то ли от страха, то ли от восхищения. Роза стояла как замороженная. Ее синие глаза были прикованы к черной фигурке, кружащей на метле и всеми силами старающейся не попасться под разбушевавшееся пламя. Мерлин милостивый… Мерлин всемогущий… Пожалуйста… Пожалуйста… Только не упади, Малфой, только держись… Только не попади в огонь… Пожалуйста… Пожалуйста… И как будто сглазила — расползающийся на бешеной скорости вверх с разных сторон черно-багровый огонь закрыл фигуру Скорпиуса от глаз Розы. Теперь перед ними было лишь пламя. Жуткое, смертельное, безжалостное, всепожирающее пламя… -НЕТ! — Роза сама испугалась того, каким пронзительным, каким детским вырвался из нее этот крик. Сердце рыжей рухнуло в темноту, губы задрожали, ноги стали ватными и отказались слушаться, опрокидывая гриффиндорку в кресло под громогласный рёв Черного Керогаза, отдаленно напоминающего адский, безумный хохот. Дальше ничего не было. Ничего, кроме пустоты… Малфой… Скорпиус… Скорп… Нет… Пожалуйста, нет… -Смотрите! Смотрите все! — вдруг неожиданно и оглушающе проорала пустота захлёбывающимся голосом Тарквина Дэвиоса. — Чемпион Хогвартса жив! И он всё ещё на метле! Аплодисменты, друзья, вот это зрелище! Вот это шоу! Какой накал страстей! Какое мастерство! Какая отвага! Браво! Браво, Скорпиус Малфой! Вслед за этим грянул бешеный рев ликующих трибун, прокатившийся по всей арене подобно взрывной волне и не оставивший ни одного пустого угла, ни одного места, которое он бы не заполнил. Роза вскочила также резко, как упала на сиденье. Скорпиус с бешеной скоростью рассекал воздух на «Виверне», у которой дымился хвост — похоже, только свойство кипариса к плохому горению не дало метельному хвосту вспыхнуть в одночасье. Рукоятка метлы почти не пострадала — спас особый лак. Трибуны ахнули в тысячный раз за одно только выступление Малфоя, увидев, как горит на нем плащ с капюшоном, который так критиковали Альбус и Огаст… Но, похоже, Скорпиус только этого и добивался. Одним рывком он сорвал горящий плащ с себя, и держа его на вытянутой руке, как победное знамя, описал над ареной круг под аплодисменты и ликущие вопли. В тот миг, когда слизеринец должен был пойти на второй круг, плащ внезапно вспыхнул и распался на стаю из трех золотистых, огненных соколов, таких ярких, что многие прищурились. Не зажмурились — ибо кто вообще мог себе позволить пропустить хотя бы миллисекунду такого зрелища? -Оппуньо! — проревел кипящим, разрывающим грудную клетку голосом Скорпиус, оставшийся в чёрной, кожаной форме. Лицо и волосы его были опалены и покрыты сажей, из носа от подскочившего вверх давления брызнула кровь, и лишь его глаза безумно и ослепительно горели на фоне тьмы, копоти, жара, дыма и огня. Горели так, как горят глаза человека, почуявшего вкус победы и ощутившего, что до нее осталась буквально пара шагов. Со звонким клекотанием золотые соколы налетели на дракона. Двое из них атаковали бронированные глаза, хлопая перед ними крыльями, а третий понёсся наперегонки со Скорпиусом, и лишь у самой морды спикировал под нижнюю челюсть. Керогаз протяжно заревел, склоняя голову и пытаясь сцапать сокола... Сгруппироваться-прыгнуть-вырвать меч-проехаться по шее до ошейника, благо, тут гребень маленький-срезать ошейник с яйцом-уйти вправо-соскользнуть с шеи-приземлиться на метлу и молить Мерлина, чтобы она на морально-волевых дотащила меня хотя бы до трибун. Идеально сымпровизированный план действий. Три, два… Скорпиус сделал прыжок, «Виверна» с постепенно возгорающимся хвостом нырнула вниз. Слизеринец сгруппировался даже удачнее, чем можно было ожидать — приземлился прямо в центр мощного лба, сделал короткий кувырок и резко вырвал меч из затылка Керогаза. Тот злобно рявкнул, но огненные соколы не позволили дракону сделать лишнее движение. А Скорп, держа в руках меч, медленно расплавляющийся от горячей крови Керогаза, проехался по шее дракона вниз и наконец подцепил лезвием ошейник, на котором висело золотое яйцо. Ошейник коротко хрустнул, распался пополам и испарился, яйцо ухнуло вниз, минуя драконью пасть, а Скорпиус подался вправо, съехал по шее Керогаза на бок и приземлился прямо на дымящуюся «Виверну», которая словно поняла, что от нее требуется. Стоит ли в очередной раз упоминать о том, как возликовали трибуны… Скорпиус подхватил яйцо у самой земли, пришпорил метлу, хвост которой уже начал истлевать и рассыпаться по прутикам и рванул к трибунам. Но последнее слово в этом противостоянии всё-таки осталось за Керогазом… Уже больше по инерции, чем намеренно, дракон взмахнул черным крылом, испещренным кровавыми вензелями, подобно старинному гобелену. Мощный удар пришелся прямо в горящий хвост «Виверны». Единый вскрик трибун, долетев до ушей Скорпиуса, расколол мир в его голове напополам, он почувствовал, как его подбрасывает в воздухе, как он совершает кульбит через голову, потом еще один… Только держи метлу и яйцо, Скорп, только держи метлу и яйцо… Удар плечом в деревянную стенку башенки на арене, треск дерева и, кажется, кости… Нет, все-таки только дерева, плотная и крепкая кожа формы сыграла роль амортизатора. Падение… Ощущение, как на него сыплются щепки, стружка и прочие деревянные обломки… Тишина… Темнота… Из оставшихся чувств и ощущений — боль во всем ушибленном, обожженном, истерзанном, перенапряженном на весь свой максимум и даже сверх того теле, тяжесть увесистого яйца за пазухой и бешеная, переполняющая сладостью все существо радость в перемешку с пьянящим сильнее, чем любое огневиски, чувством выполненного долга… Я сделал это… Я справился… Да ну его нахер, блять, я справился! Я победил Керогаза! Я победил, уроды! Победа! Победа, чтоб я сгорел в Керогазовом пламени! Чёрт, но как же болит всё тело… Интересно, сколько ребер я переломал? Руки и голова, кажется, целы, ноги вроде тоже. Ай, к черту! Я победил, мрази. И вы у меня этого не отнимете… Скорп медленно и тяжело поднял голову. Больше всего он боялся того, что Керогаз сейчас сорвется с длинной цепи и обрушит весь свой гнев на башню, в которую сам же Скорпиуса и отфутболил своим крылом. Но этого почему-то не происходило. Слизеринец, несколько раз осев в деревянные обломки, наконец встал, и тут его чуть не смело обратно аплодисментами, ликованием и рёвом зрителей. Возвращаясь в реальность мыслями, глазами и телом, Скорпиус увидел, что на трибунах не осталось ни одного сидящего человека. И тут его обдало сначала потоком холодного ветра, потом еще одним, а затем — горячим, тяжёлым дыханием, но оно уже не было яростным и стремящимся убить. Могучая фигура Чёрного Керогаза висела в воздухе, медленно взмахивая крыльями. Сердце слизеринца замерло, но тут же отмерло — огненный дракон спокойно наклонил голову, как бы демонстрируя Скорпиусу то, что рана в затылке начала затягиваться, а затем выпрямился и издал глухой, низкий, утробный рёв, который, вероятнее всего, если бы Керогаз умел говорить на человеческом языке, означал бы «Спасибо.» Скорп в свою очередь низко поклонился дракону в ответ. После этого Керогаз тяжело опустился в центре арены и без каких-либо возражений позволил осторожным драконоводам увести себя с арены под бурные аплодисменты, лишь один раз сверкнув золотыми глазами в сторону судейских мест. Значит тот, кто воткнул тебе в черепушку меч, среди судий турнира. Не волнуйся, Керогаз. Я отомщу ему и за то, что он тебя мучал… -Дамы и господа, леди и джентльмены, мадам и мсье, синьоры и синьориты, друзья мои! — раскатился из громкоговорителей голос Тарквина Дэвиоса. — Что же вы молчите? Дайте максимального шума, максимальных почестей, максимальных аплодисментов нашему герою сегодняшнего вечера, чемпиону Хогвартса, Скорпиусу Гипериону Малфою, который не только справился со своим заданием, но и подарил нам самое настоящее шоу, самую настоящую драму, самый настоящий боевик и самые настоящие, живые эмоции! Браво! Браво чемпиону Хогвартса! Трибуны заревели, завыли, заорали, зааплодировали. Скорпиус, которого всё ещё болтало по сторонам, поднял вверх свою излюбленную «Викторию». И тут он вспомнил еще кое-что. Кое-что, что стоило бы сделать. -Сонорус. Рука Малфоя нырнула за пазуху и выудила на свет божий злополучное золотое яйцо. Скорп подкинул его на руке, поднял над головой и гаркнул на всю арену, чувствуя, что захлебывается от переполняющих его эмоций. -ЭЙ, ХОГВАРТС! Я СДЕЛАЛ ЭТО! Я СДЕЛАЛ ЭТО ДЛЯ ТЕБЯ! СЧИТАЙ, ЧТО ЭТО МОЙ ПОДАРОК НА РОЖДЕСТВО! СПАСИБО ВАМ ЗА ВСЁ, НАРО-О-О-ОД! Это было настоящее безумие… Профессор Макгонагалл в какой-то момент охнула и опустилась в кресло, но ее горящие глаза и улыбка говорили всё за неё. Берзэ, Альварес, Тодорович, Сонохара, все директоры, кроме Конуэя, по лицу которого можно было подумать, что ему за шиворот вылили прокисший буайбес, аплодировали. Тарквин Дэвиос выкрикивал Скорпу приветствия, пока наконец не сорвал голос окончательно. Деверекс попеременно аплодировал и утирал с усов набегающие слезы счастья, Невилл, Парвати и Эрни, не менее счастливые, хлопали его по спине. Хагрид громогласно бил в огромные ладоши и ревел «Молодец!». Но и это было еще не всё… Слизеринцы ревели и радовались так, что воздух буквально сотрясался от их воплей. Обессиленный Альбус просто повис на краю трибуны, отрешенным взглядом глядя на Скорпа, совершенно охрипший Джарвис прижимал к груди зареванную Марси, а Оливер вскочил на кресла, вновь заряжая факультет на скандирование. Но в этот раз вслед за Слизерином включились сначала остальные факультеты Хогвартса, а потом и все остальные школы. -Скорпион — Чемпион! Скорпион — Чемпион! — разносилось над ареной. Тереза Лансиньяк улюлюкала и била в ладоши так, что они через пять минут у нее заболели, Иорданов показывал класс двумя руками, Фелисберта аплодировал, уважительно кивая головой, а Айдзава поднял вверх палочку, запуская над ареной праздничный салют. Даже Огаст нашел в себе силы немного похлопать ненавистному оппоненту. Но особенно ликовали на арене двое, каждый по своему. -Это мой сын! Слышите, вы, все?! Это мой сын! Мой мальчик! Мой Скорпиус! Ты меня слышишь, Поттер, будь ты проклят и сто лет тебе жизни?! Это мой Скорпиус! Мой герой! Моя кровь! Куда исчез всегда холодный, ироничный и насмешливый Малфой-старший? Драко ликовал как ребёнок, совершенно не стесняясь своих эмоций. Он сначала просто аплодировал, потом вскочил так, что сшиб с кресла сидящего рядом Гарри и наступил ему на ногу, запустил из палочки салют, забыв вытащить палочку из трости, от чего чехол выскочил вверх вместе с салютом и куда-то улетел, несколько раз так ударил Гарри по спине, что едва не переломал ему кости и кричал так, как не кричал никогда и своей жизни. Гарри, тоже очень радовавшийся за Скорпа, как минимум, по той причине, что Скорпиус в чем-то повторил его тактику против венгерской хвостороги, поначалу даже решил, что Малфоя кто-то зачаровал. А Роза… Роза не могла кричать. Не могла она и аплодировать. Переизбыток эмоций настолько сильно высосал из нее все силы, настолько опустошил, пережевал ее ментально, что сейчас она могла только вперить незабудковые глаза в Малфоя и смотреть на него неотрывно и завороженно, как, возможно, смотрели динозавры на объятый пламенем астероид, несущийся на них с небес. Она не плакала, не кричала, не кусала губы и не грызла ногти — для этого она была слишком взрослой и умной. Или слишком измученной и уставшей. Или и то, и другое сразу. Она просто смотрела на него, на его чёрное от копоти лицо, опалённые волосы, покрытую пылью черную форму, засохшие струи крови, расчерчивавшие его отрешенное, немного безумное лицо… Роза знала — Скорп измучился гораздо больше неё. Также она догадывалась, почему Скорп избрал такую рискованную тактику. Только не попадаться ему на глаза в Хогвартсе хотя бы пару дней. Иначе я окончательно сломаюсь. Сорвусь. Спячу. Мерлин милостивый… Как хорошо, что здесь куча народу. Никому нет дела до того, что я пялюсь на него, как дура и ничего не могу поделать с собой. Это так ужасно… и так приятно… Как будто я сама пытаю себя Круциатусом и ловлю с этого собачий кайф… Словно я последняя, законченная, безнадежная извращенка и мазохистка… Мне одновременно стыдно и радостно… Да он сказал про маму мерзкие слова, но… Почему я больше не могу сердиться на него за эти слова? Я хочу — но что-то мне не даёт. Может, то, что в этот раз он был от смерти на расстоянии вытянутой руки? Или то, что он наверняка получит максимум баллов, как бы Конуэй не пытался его засудить? Скорпиус… Оставь меня… Не надо меня искать, не надо ко мне подходить после всего этого, не надо просить у меня прощения. Считай, что я тебя простила. Прошу тебя. Не дай мне вновь ощутить это чувство, это ощущение, словно я кайфую от самоистязания. Не искушай меня терять самообладание и голову еще раз. Ты победил. А я проиграла. -Скорп, ты просто сумасшедший! Сумасшедший! Сраный псих! — вопил Джарвис, прыгая по медицинской палатке, в которой Скорп лежал, ожидая окончания действия «Костероста». Как оказалось, у него было сломано пять ребер, два пальца на левой руке, выбит один из коренных зубов, имелась трещина в плечевой кости и повреждение нескольких связок. И это не считая сотрясения мозга, кровоточащей ссадины на пол-лица и неподдающихся математическому счёту гематом, ожогов и царапин. -И чего это мы ревём, а? — прохрипел Скорпиус, ласково глядя на Марселину, которая, судя по всему, планировала залиться слезами насмерть. — Дети в Африке без воды сидят, а она тут сырость развела. -Я тебя ненавижу, — всхлипнула мулатка, всячески борясь с прущими наружу вместе со слезами эмоциями. — Ненавижу. Ты… Ты самый… большой… и самый… дрянной… кусок дерьма… на свете… — Марси разревелась окончательно, плюхнулась на кровать и ткнулась лицом в грудь кузена. Скорп слегка поморщился от боли и погладил ее по голове. Снаружи раздались тяжёлые шаги, в палатку вошли Альбус, Оливер и Тереза Лансиньяк. -Скорпиус, ты был просто неподражаем! — восхищенно воскликнула француженка. — Folie parfaite! Bataille du siècle! Délice! -Да, дружище, навел ты шороху, — хмыкнул Оливер, похлопав Скорпа по плечу. — Мы сейчас проходили мимо палатки Огаста и слышали, как Конуэй орёт. Просто музыка для ушей. Альбус молча протянул Скорпиусу стакан сливочного пива. Он не проронил ни слова, за него всё говорили счастливые глаза. -Во всяком случае, мы теперь точно на первом месте, — сказал Джарвис, слегка косясь на Терезу. — Нет, я теперь неделю от этого буду отходить, минимум неделю! -Надеюсь, мне так долго отходить не придется, — буркнул Скорпиус. -Не придется. Скоро действие лечебных зелий закончится, — это вошла мадам Помфри, сохраняющая строгий вид. — Я, конечно, поздравляю вас, мистер Малфой, но не могли бы вы постараться не попасть на следующем испытании в лазарет? Я опасаюсь за ваше здоровье. -Слушаюсь, мадам Помфри, — весело сказал Скорпиус, садясь на кровати и ища глазами свою кожаную куртку. -Не зря я тебе эту форму подарил, бесстыдник, — тягучий баритон растекся по медицинской палатке, словно ртуть. — Ох и заставил ты меня сегодня понервничать. -Папа! Скорп вскочил на ноги, не обращая внимания на тупую боль и попросту рухнул в крепкие объятия отца. Мадам Помфри деликатно удалилась, слизеринцы и шармбатонка — за ней. Отец и сын простояли в крепких объятиях почти пять минут. -Я так тобой горжусь, сынок, — наконец сказал Драко, погладив сына по голове. — Ты превзошел все мои ожидания сегодня. Одолеть Чёрного Керогаза… -У него меч в голове торчал, пап, — проговорил Скорпиус. — Кто-то явно хотел раздраконить его посильнее. -Видел. Ну что же, теперь мы точно знаем, что кто-то пытается тебя устранить. И это точно не Конуэй и не Огаст. У них кишка тонка всаживать такому дракону, как Керогаз, меч в голову. Ты сам-то что думаешь? -Думаю, что всё решит «утка» с Азкабаном, — устало сказал Скорп и слегка пошатнулся. Драко помог ему устоять. -Тьфу, чёрт, что я, в самом деле? Ты еле на ногах держишься, а я тебя вопросами про наше дело заваливаю. Прости меня, пожалуйста. Давай лучше обсудим все наши вопросы позже, по камину. К сожалению, мне придется покинуть тебя после результатов. Еще остались дела. Да, Поттер просил передать тебе, что ты огромный молодец. Сказал, что шутил насчет того, что возьмет тебя в мракоборцы без вступительных, а ведь это, похоже правда. Ну давай, пойдём. Порадуюсь твоему триумфу еще раз… Арена вновь взревела, стоило Скорпиусу подняться к чемпионам. -Ты настоящий герой, Скорпиус-сама, — сказал ему Айдзава. -Молодец, — пробасил Иорданов с огромным ожогом поперек лица, от которого он постоянно морщился. -Parabéns, você teve um desempenho soberbo, — улыбнулся Фелисберта. Тереза лучезарно улыбалась. Огаст поморщился и ничего не сказал. Судьи подняли палочки. Минерва Макгонагалл, все еще слегка дрожа, начертила в воздухе десятку. Очередные овации. Берзэ, Дэвиос, Сонохара и Тодорович тоже нарисовали Скорпиусу по десятке. Альварес поставил девять. («Видимо, из-за того, что Керогаз мною в башню под конец зарядил» — подумал Малфой). Остался Конуэй… -Сколько?! — взревел Альбус на трибуне Слизерина. — Всего семёрка?! Козел старый! Своему Нейтику все десять вкатил! За что?! -Дайте я его прокляну! — зашипела Марселина. — Ну один разочек! -Посадите его в одну клетку с Керогазом, люди! — выкрикнул Джарвис. — Посмотрим, как этот чёрт справится! -Да пошёл он на… — непечатно ругнулся Оливер. — Он всех засудил. Терезе вообще пятёрку поставил. -И таким образом, — произнесла на всю арену профессор Макгонагалл, — наша турнирная таблица по итогам двух туров выглядит так! Стоило таблице материализоваться из воздуха, как все студенты Хогвартса взревели так, что вполне могли бы переорать рев Керогаза. Скорпиус посмотрел вверх и устало улыбнулся. Результаты по итогам обоих испытаний гласили: Скорпиус Малфой: 75 баллов Кенсэй Айдзава: 71 балл Витор Фелисберта: 69 баллов Тереза Лансиньяк: 68 баллов Нейт Огаст: 60 баллов Эмиль Иорданов: 58 баллов… -И всё-таки ты проиграл мне пари, Малфой! — оклик Огаста догнал Скорпиуса в коридоре, окруженного целым роем фанатов и фанаток со всех школ. — Ты использовал меч, значит предметов было три! Гони пятьсот галлеонов! Лицо американца плаксиво кривилось, а толпа его фанатов заметно поредела. Лишь Шоу и Джиззл неизменно оставались с ним. -Можно я его башкой об стол шарахну? — злобно прогудел Гойл. — Меня с его мерзкой хари уже блевать тянет. Но Тереза, находящаяся рядом, положила свою нежную ручку на плечо Оливера, и тот почувствовал, что ему становится уже не так противно. -Не надо, Оливье’г, — шепнула Лансиньяк. — Этот un bavard sans cervelle не стоит того, чтобы у тебя были проблемы из-за него. И она оказалась права, потому что Скорпиус моментально разрулил ситуацию. Сделав несколько шагов навстречу, он вытащил из кармана тугой кошелек с золотыми и вдруг резко метнул его Огасту прямо в лицо. От неожиданности ильверморниец подпрыгнул, споткнулся о свою же ногу, налетел животом на стол и свалился под дружный смех поклонников Скорпа. -Жри на здоровье, — безжалостно бросил Скорп, проходя мимо с чётким осознанием, куда он сейчас держит путь. — Сдачи не надо. С неба сыпал прохладный, ноябрьский снег. Скорпиус собрал волю в кулак. Ему оставалось одно дело. Дело, касающееся обладательницы небесно-синих глаз, чей взгляд был для Скорпа дороже победы в любом турнире…