Роза и Скорпион. Что у них общего?

Драко пребывал в ярости. В такой ярости, что все его бледное лицо горело пунцовым на скулах и щеках, густые волосы растрепались, а глаза метали грозовые молнии. -Какого, вашу мать, чёрта?! Чем вы вообще думали, а?! Почему я узнаю об этом последним?! Вы оба, вы хоть соображаете, что сделали?! -Перестань оскорблять мою мать и свою бабушку, - спокойно сказал Люциус, избавившийся от длинных белоснежных прядей и теперь щеголявший с аккуратной, короткой стрижкой, с которой его голова казалась чуть меньше, чем обычно. - Сознаюсь, мы немного проштрафились. Но как было тебе об этом сказать, когда... -Только не надо прикрываться любовью к внуку и боязнью за мои нервы! - прорычал Драко. - Соломон, ну ладно он параноик, вечно боится, что к нему вновь придут с проверкой, но ты-то куда?! Крепкий, коренастый колдун с черными волосами, подернутыми сединой, небольшой, аккуратной бородкой, ясными глазами и бычьей шеей виновато вздохнул. -Извини, Драко. Я пытался переубедить Люциуса, но ты же знаешь... -Я знаю, что будь жива Астория, она бы вас уже прибила за ваше тихушничество! Поверить не могу! Вы отправили это Розе, не предупредив меня! -Поправочка - уже предупредив, - вставил Люциус, улыбаясь. - Скорп сегодня прислал нам два письма, и Геркулес принес их в Мэнор. Прочитав письмо, что предназначалось мне и Нарциссе, я немедля отправил юной Розе ответное письмо с объяснениями. Думаю, она получит его сегодня вечером. Так что мне не ясны причины твоего негодования, сынок. -Прикажешь список тебе составить? По пунктикам разжевать? -Мы же вместе с тобой решили поменять этот план. Несколько раз его обсудили. Поттер тобой в известность поставлен, а значит Грейнджер и Уизли тоже. Со Скорпиусом ты всё обсудил, пока он лечился от последствий своего, не побоюсь этого слова, беспрецедентного героизма. Что тебе не нравится? -То, что ты снова что-то провернул за моей спиной, папочка! Зачем ты отправил эту штуку Розе, да еще и перед этим сказал мне, что дубликатов у этой штуки нет и воссоздать их невозможно?! -Как видишь, для твоего тестя это оказалось возможным, - весело сказал Люциус. - Как тебе это удалось, Соломон, старина? -Я на это весь наш вояж в Австралию убил. Пока Хильда писала свою научную работу, я штудировал древние трактаты и подбирал материалы. И ты представляешь, на тысячный раз у меня получилось! Ох, сколько же я вытачивал эти камешки... Более того, я нашел замену кровавым алмазам, которые известны своей негативной энергией. Заменил их родолитами. Так наша маленькая помощница останется в безопасности, эти минералы не такие активные. Лишь бы только не порезалась об него, а то штучка активируется раньше времени -Вы не должны были отсылать это Розе! - взвыл Драко. - Как до вас не доходит, старые вы филины! Она еще совсем девочка, причем совсем недавно пережившая такой удар! -Ну, не сказал бы, что она девочка, - пробормотал с улыбкой Соломон Гринграсс (а это был именно он). - Она всего на пять месяцев младше нашего милого Скорпа. И я видел её фотографию. Должен сказать, у нашего с тобой внука, Люциус, глаз на прекрасный пол наметан. -Соломон, пожалуйста, пока ничего мне про это не говори, - недовольно проворчал Люциус. - Мне еще нужно время, чтобы привыкнуть к тому факту, что мой внук, возможно, последний истинно чистокровный волшебник втюрился в дочку Уизли и Грейнджер. Драко, услышав это, как стоял перед креслом, так и сел. Краска с его лица сошла так быстро, словно он получил удар ножом в печень. -Я сейчас всё правильно расслышал?.. - медленно и удивлённо проговорил он. -Люциус, да покажи уже Драко письмо, что предназначено ему! - заулыбался Соломон. - Я хочу видеть, как мой дорогой, любимый зять радуется, а не сердится. -Читай, - Люциус передал сыну длинный, светло-зеленый конверт с маркой Хогвартса, в которых обычно посылали письма домой слизеринцы. Конверт был подписан элегантным, аккуратным почерком Скорпиуса и черно-фиолетовыми чернилами, которыми тот пользовался чаще всего. "Для дорогого и любимого мною отца. Передать лично в руки. Очень важное письмо" -А нам с Цисси подписал так: "Любимой бабушке и любимому дедушке. Бабушка, пожалуйста, держи под рукой успокоительное, ибо деду оно может понадобиться", - мрачно осклабился Люциус. - Шутник. Да уж, хорошую штуку он отколол. Хотя соглашусь с Соломоном, чисто по внешним данным Роза весьма и весьма мила. И она хотя бы не веснушчатая, как ее папаша. Пропуская все слова отца мимо ушей, Драко вскрыл конверт и вынул из него длинное письмо и фотографию, которую отложил в сторону и углубился в чтение. Здравствуй, дорогой папа! Я выписался из лазарета три дня назад. Чувствую себя хорошо, бок зажил, лицо и голова тоже. Ем, как взрослый дракон, сплю, как убитый. Третьим испытанием назначена магическая дуэль, и я каждый день тренируюсь. У меня есть план, как прижать и Огаста, и Фелисберту. Но для этого необходимо, чтобы мы встретились в финале состязания. Насчет этого у меня есть кое-какая диверсия, но, боюсь, она довольно... Давай так, если остальные чемпионы узнают, что это сделал я или кто-то из моих друзей, меня мало того, что прогонят с турнира, меня еще и испепелят за школой. Но коней на переправе менять уже поздно. В Хогвартсе пока что спокойно. Ну как спокойно, если не брать в оборот, что все довольно сильно взбудоражены и напуганы. Мракоборцы дежурят по всей школе. Да, мистер Поттер передавал тебе привет. Сказал, что хочет прочесать Чёрное озеро - вдруг анимаг-акула так в нём и сидит? Чемпионы ведут себя спокойно. Фелисберта вновь обратил внимание на Дейзи Дурсль, которая сама не своя. Давеча кто-то очень сильно накостылял Огасту, я видел, как Конуэй вел его к Помфри с разбитым в мясо лицом. Огаст вообще перешел в касту отребья почти для всех в школе. Ну, кроме Конуэя и Дэвиоса, и то только потому, что один - его директор, а другому приходится сохранять беспристрастность, как организатору турнира. А, ну и пара-тройка фанатов из Ильверморни у него всё-таки осталась. Сумасшедшие люди. Дэвиос очень печален. Он явно не ожидал, что у этого турнира будет такая антиреклама. Мне его даже немного жаль. Спасибо, что делишься новостями. Удалось ли еще что-то узнать про Сальвадора Фелисберту? Если он жив, вполне вероятно, что именно он возглавляет Эпсилон. Касательно того, что сделали дедушки... Я тоже поначалу рассердился и высказал им все в письме, которое прислал вместе с тем, что адресовано тебе. Но с другой стороны, Роза, как и было указано в первом письме, хранит эту вещь в самом надежном месте, что у нее есть - в моем кошельке из шкуры дуриворана, в запертом отсеке своего чемодана. Да, мне пришлось отдать ей кошелек, что ты подарил мне на восьмилетие. Надеюсь, ты не сильно рассердишься, пап. Ты оказался прав. Я действительно неслабо припугнул Эпсилон и обратил на них внимание мракоборцев и Министерства. Теперь им станет еще труднее. В целом у меня всё хорошо. Гримуар в Запретной секции никто не трогал и не трогает. Да и если тронет - ты узнаешь об этом первым. Зря ты что ли наложил на него такое сильное заклинание. И, пожалуй, самое главное, о чем я хотел тебе рассказать, пап. Самое важное лично для меня. Три дня назад я объяснился перед Розой, выложил перед ней все свои карты и козыри. Так вот - она сказала мне "Да". Сказать, что я сейчас дурной от радости - это вообще ни черта не сказать. Но ты не волнуйся. Я не теряю голову уж совсем. A la guerre come à la guerre. Роза практически полностью восстановилась после потрясения, правда, порой всё еще жмется ко мне, зная, что со мной она точно в безопасности. И это чертовски приятно. Ни с чем несравнимое ощущение. Ну разве что с колыбельной, которую в детстве пела мне мама... Ты только не подумай, что она меня как-то использует, пап. Роза замечательная. Маме бы она очень понравилась, да и тебе понравится, когда ты узнаешь ее поближе, я уверен. Вот тебе факт - я случайно подпалил себе на тренировке боевых заклятий шарф, и Роза три дня шила мне новый. Без магии. Сказала, что это у нее такая разрядка для нервов, а я и так шапку редко надеваю, и без шарфа она мне ходить не позволит. Хорошо, что сейчас каникулы. Есть возможность на время успокоиться, сосредоточиться и хоть немного переключиться на более приятные вещи, чем эти черти из Эпсилона. Мне осталось только дождаться, когда дедушка Люциус отлучит меня от нашей семьи и вычеркнет из завещания. Буду держать тебя в курсе всего, что происходит в Хогвартсе. Если что - шли Патронуса, а то бедняга Геркулес и без того трудится на пределе своих совиных сил. Если бабушка Хильда и дедушка Соломон уже приехали - передавай им большой привет. Ну, и само собой привет дедушке Люциусу и бабушке Нарциссе. У нас всё будет хорошо. У нас всё получится. Я обещаю тебе. Да по-другому и быть не может. Ты приложил для этого слишком много усилий, папа. Спасибо тебе. Тысячу раз спасибо. Всё то, что теперь у меня есть и всё то, что у меня еще будет - всё это я получил в первую очередь благодаря тебе... Ты всегда был рядом. Всегда и везде. Всегда знал, чем утешить, как поддержать и в какой момент указать мне на то, что я ошибаюсь и делаю что-то неправильно. Ты всю свою жизнь вкладывал в меня свои силы, свою мудрость и свой опыт. И я безмерно это ценю. Ценю и надеюсь, что мои ответные действия хоть немного покрывают твой вклад в меня. Роза просила послать тебе эту фотографию, как первый шаг к знакомству. К сожалению, у Ала был только магловский фотоаппарат, но, думаю, и так вышел неплохой снимок. Я очень люблю тебя, папа. Скорп. P.S.: Прости, больше писать не могу, надо идти отбывать наказание и помочь Хагриду почистить стойла гиппогрифов. Я сегодня поджег мантию на этом придурке Салиасе. Если честно, цена за такое удовольствие вообще небольшая. Драко медленно и аккуратно сложил письмо, всунул в конверт и рассмотрел фотографию. На ней Скорп и Роза стояли на берегу замёрзшего Черного Озера, напоминающего большое зеркало, чуть запорошенное снегом. Они улыбались в объятиях друг друга. Роза была в том же темно-синем пальто, теплых штанах коньячного цвета и тех же черных сапогах, подчеркивающих ее красивые, стройные ноги. Скорп - в черной дубленке на меху, черных брюках и теплых ботинках, а на шее у него был повящан тёмно-изумрудный шарф с черно-золотым скорпионом. Похоже, это и был подарок Розы. Оба стояли без шапок. Огненные волосы Розы были сплетены в пышный хвост, а отросшие платиновые волосы Скорпа ложились чуть набок небрежной чёлкой. Драко почувствовал, как у него дрогнуло сердце. Его сын действительно был счастлив. Так счастлив, как, наверное, не был никогда. А Роза выглядела еще счастливее. Казалось, ещё немного - и она запылает от радости с ног до головы... -Ну, как тебе это понравится? - буркнул Люциус. - Наш наследник и дочка этого Уизли и этой Грейнджер! Нет, я ничего против пока что не говорю, но... -А по мне, так ты уже надоел со своим вечным брюзжанием, дорогой, - в комнату вплыла Нарцисса Малфой с радостной улыбкой. Её сопровождала Брунхильда Гринграсс. Она была чуть ниже Нарциссы, но более дородной, с короной темных волос и позолоченных очках. Соломон при виде жены смущенно заулыбался. -Я надеюсь, Солли, ты не разделяешь недовольства нашего уважаемого свата, - грозным контральто спросила она. -Ну что ты, Хильди, что ты! - забормотал Гринграсс. - Совсем нет! -Я всегда знал, что ты боишься свою жену, - сокрушенно шепнул Люциус так, чтобы его расслышал только Соломон. -Очень хорошо, что нет, потому что эта девочка мне очень приглянулась, - Брунхильда обратилась к зятю, заговорив очень ласковым голосом. - Драко, мой милый, по-моему, ты должен радоваться, а не сидеть в раздумьях, твой сын наконец обрел любовь. Я даже больше тебе скажу, эта фотография чем-то похожа на ваше фото с Тори из Скандинавии, где вы были во время медового месяца. Тори... Моя звезда, мой маяк, моё счастье среди тьмы, холода и всепожирающего быта... Ты ведь так рано сгорела, так быстро растратила себя... Я ведь до сих пор помню этот день... Этот сумасшедший, но такой жизненно важный для меня день, день после дуэли с Уизли и всех допросов, когда я под дождем кинулся сначала на квартиру, которую вы снимали с Дафной, а потом... Девятнадцать лет назад. Лондон. -Драко! Драко, прошу, я... -Дай пройти, - его голос груб, холоден и мрачен, а рука как будто всё еще ощущает ворсистую, приятную на ощупь коробочку с дорогущим кольцом, которая буквально пару секунд назад была отправлена в полет прямиком до водной глади Темзы. Он оказался прав. Она струсила. Струсила и предала его, хотя убеждала в обратном и говорила об обратном. Драко поворачивается и уходит. Ветер свистит ему в лицо с неприятным, зудящим воем, который обычно издаёт бормашина в кабинете стоматолога, дождь накрывает его крупными каплями, но он не чувствует никакого холода. Куда он уходит? Хрен его знает. Да и так ли это важно? Он уходит не куда-то, а затем. Затем, чтобы больше никогда не возвращаться в эту прошлую, лживую и ненастоящую жизнь. Чтобы не возвращаться в жизнь, в процессе которой он, дурак, решил, что дракон сможет примерить на себя роль прекрасного принца и рассчитывать на хэппи-энд... Потом, конечно, была дуэль с разъяренным Уизли, завершившаяся оглушением последнего и наполовину сожженым парком. Потом месяц допросов и разбирательств. А потом... -Драко? - красотка Дафна явно только что вышла из ванной. На ней коротенький, бордовый халатик, еле прикрывающий ее прелести и полотенце на голове. -Здравствуй, Дафни. Я помешал? -Да нет, проходи. Блейз, правда, сегодня задерживается, тебе придется его подождать. -Да я не к Блейзу пришел, - Драко одет в шикарный черный костюм, судя по которому можно понять, что он прямиком с работы. - Скажи... Астория дома? -Вот это ты вовремя спохватился! - кисло смеется Дафна. - Ты что, не получил моё письмо? -Какое письмо? -Я-я-я-ясно... Короче, Тори уехала в аэропорт, у нее самолёт в Канаду через пару часов. Всё-таки решила поехать к тому своему другу по переписке. Дурак ты, Драко. Она ведь тебя так ждала, так надеялась. Кстати, а чего это ты вспомнил вдруг про нее? Грейнджер не заревнует? -Нет больше никакой Грейнджер, Даф. -Тю... Дядя Люциус ее все-таки прикончил? -Не время, Дафни! Из какого аэропорта она вылетает?! -Из Лондон-Сити. Драко, постой! Драко, ты же не успеешь!.. Но Драко уже влетел в салон своего шикарного, вороного "Мерседеса W223", едва не оторвав водительскую дверь. Газ в пол, рев двигателя - и машина уносится, рассекая тьму бело-голубым светом своих матричных фар. Только бы успеть, только бы увидеть ее хотя бы на одну минуту... -Простите, сэр, но вам сюда нельзя. Посадка на рейс до Канады уже началась. Ничем не могу помочь. Драко был готов растерзать первого попавшегося ему человека в клочья. В висках у него долбили кузнечные молоты, руки тряслись, как у похмельного, сердце так и норовило проломить грудную клетку и раскрошить рёбра. Но Драко Малфой не был бы Драко Малфоем, если бы так легко сдался. Он вышел на улицу и бросился в обход - сразу через посадочные полосы. -Куда?! Стоять! Стоять, туда нельзя! Стойте, мистер! Я вызову полицию! - ни один из этих криков охранника своего действия не возымел. Драко перемахнул через забор и бросился бежать к самолету, не обращая внимания на свистки и крики. Он так торопился, что даже не заметил, когда упал на трапе и, судя по всему, повредил мениск. Он успел. Успел, черт его побери. -Тори! - гаркнул Малфой так, что все пассажиры подпрыгнули в креслах. - Тори! Тори, постой! И тут он увидел Асторию, сидящую у иллюминатора в компании какого-то добродушного старичка. На ней было нежно-фиолетовая блуза, чёрная юбка и туфли. Черный жакет девушка держала в руках. Малфой поймал себя на мысли, что только теперь заметил, какая она красивая. Стройная, воздушная, черноволосая, с огромными глазами орехового цвета, полными печали и... надежды? -Тори! -Драко? Почему ты здесь? Что ты здесь делаешь? -Тори, выслушай меня, я тебя очень прошу, иначе окажется, что я зря раскурочил себе колено пару секунд назад. Я люблю тебя. -Абсолютно несмешная шутка, Драко. Уходи. -Это не шутка, Тори. Я правда люблю тебя. Грейнджер... Ее больше нет. Я порвал с ней. Навсегда. Окончательно. -С чего это? Вы же были такой красивой парой! - в голосе Астории звенящая тоска и горькая усмешка. Оно и понятно - она ждала его после войны практически четыре года. -Теперь это неважно, Тори. -А что тогда важно? Неужели мои былые чувства к тебе? Неужели они вдруг стали важнее? -Тори... Я знаю, я последний идиот, бесчувственная скотина и придурок, который тебя недостоин. Я знаю, что причинил тебе чересчур много боли и страданий своим с виду благостным равнодушием. И я не прошу у тебя прощения. Я даже не прошу тебя не уезжать. Потому что ты достойна лучшего! Гораздо лучшего, чем я! -Тогда к чему ты устроил все это? Зачем прибежал сюда? - Астория отвернулась. На ее шелковистых, густых ресницах блеснули крупные слезы. - Ты же... Ты же мог просто... -Не мог, - перебил Драко. - Такое по телефону не передают. Я... Я просто не мог иначе. Когда Дафна сказала мне о том, где ты и что ты делаешь... - Малфой сглотнул так, что кадык едва не уперся ему в нижнюю челюсть. - Я не смог иначе, Тори. Не смог. Со мной случилось какое-то помутнение рассудка, когда я вдруг понял, что моё счастье всё это время ходило рядом со мной. Ходило, ловило меня в трудные моменты и было готово принять меня таким, какой я есть. Ему было плевать, кто я - Малфой, слизеринец или сын бывшего преступника, который сам в своей жизни натворил кучу того, за что ему сейчас невыносимо стыдно. Но поверь, за то, как я обошёлся с тобой, мне теперь стыдно в три, в четыре, в десять раз сильнее, чем за любой свой другой недостойный поступок. Я был так слеп, так глуп и так равнодушен к тебе, Тори. Бежал за иллюзией, за химерой, за миражом, не замечая того, что вокруг. И прозрел только теперь. Только теперь, когда уже налетел со всех ног на стену головой и вправил себе мозги. Я люблю тебя, Тори. И я не мог не прийти сюда и не сказать это тебе на прощание, опоздав слишком непозволительное количество раз. Не мог не увидеть тебя хотя бы еще один раз в своей дурацкой и никчемной жизни. Не мог не оставить у себя в голове последнюю память о том счастье, которое мне подарила судьба, а я так бессовестно и бездарно его просрал. Я идиот, Тори. И заслужил твое презрение. Прощай. Ты обязательно будешь счастлива. Я хочу, чтобы ты была счастлива. А я одновременно и счастлив, и несчастен. Несчастен - понятно почему... Астория подняла на него голову, по ее лицу струились дорожки от слёз. -А счастлив? - прошептала она. - Почему ты говоришь, что счастлив? -Потому что успел рассказать тебе о своих чувствах, а ты смогла всё это выслушать, - проговорил Драко. - Потому что успел сказать тебе, что люблю. И вы все! Я хочу, чтобы вы все слышали! Эту девушку зовут Астория Эвридика Гринграсс, люди! И я люблю её! Люблю!.. Драко продолжал выкрикивать это даже тогда, когда охранники выгоняли его из салона самолёта. И вот его голос затих... Астория оцепенело плакала. В ней перемешался слишком сложный и спонтанный коктейль из эмоций. И вдруг какая-то неведомая сила рванула ее вверх. Младшая из сестер Гринграсс схватила сумку, накинула жакет на одно плечо и, на ходу рассыпаясь в извинениях, бросилась прочь из салона самолёта. -Эй, вы! - окрикнула она охранников, ведущих Малфоя в сторону аэропорта. Драко обернулся на голос Астории так резко, что не удержался и осел на одно колено. - Отпустите его! Он ничего не сделал! -Простите, душечка, но... - начал самый рослый из охранников. -Я тебе не душечка! Я Астория Эвридика Гринграсс, а мой отец - Соломон Манфред Гринграсс, известнейший финансист и бизнесмен, который несколько раз бывал в Букингемском дворце! - командирским голосом, вообще не свойственным ей, перебила Астория. - А этот парень мой жених! Хотите, чтобы я пожаловалась папе? Я это мигом сделаю! Он как раз на короткой ноге... -Нет, нет, мисс, не надо! - возопили в один голос служители закона. - Мы всё поняли! Но... Нам все равно нужно будет оформить документы. Ваш жених совершил правонарушение, ему придётся заплатить штраф. -Дайте мне хотя бы привести его в порядок, - попросила Астория. - У него серьёзная травма ноги. Давайте так, как только он сможет ходить без посторонней помощи, он сам приедет к вам. А в залог пусть оставит... Драко, оставь им свои часы и номер телефона. И не забудь, я сейчас тоже иду на правонарушение ради тебя. -Драко... Стоп! - вдруг вновь воскликнул самый рослый из охранников. - Сэр, скажите, вы часом не Драко Малфой? -Ну с утра вроде был им, - пробормотал Драко с земли. Рослый охнул и помог ему встать. -Наконец-то я с вами встретился! - воскликнул он. - Это ведь вы перевозили в безопасное место семью Шепердсонов во время войны с Тёмным Лордом? -Дружище, я за эту треклятую войну стольких перевёз... Погоди, а ты откуда про эту войну знаешь? -Так ведь я Шепердсон-средний! Мой старший брат и младшая сестра учились в этом вашем Хогвартсе, а я вот не попал. Мы были не из волшебной семьи, и нас бы точно прикончили, если бы не ваша помощь! Господи, я так вам благодарен! - Шепердсон так затряс руку Малфоя, что его начало болтать на месте. - Мисс Гринграсс, забирайте вашего жениха. Думаю, мы решим этот вопрос без вашего участия. Чтоб я из-за какой-то мелочи брал штраф с человека, спасшего мою семью. Вот еще! И охранники разошлись. Астория улыбнулась, беря хромающего Драко за руку. -Тебе очень больно? - спросила она, заглядывая в его ртутные глаза. - Может, вызвать скорую? -Ерунда, - махнул рукой Драко, и в этот момент где-то вдалеке самолет пошёл на взлет, обдавая двух молодых людей потоками холодного воздуха. -Тори! - воскликнул Малфой. - Чёрт! Твой самолет! Сколько стоил билет? Я завтра же закажу тебе новый на свои. И в этот момент Астория радостно и заливисто засмеялась, совсем как маленькая девочка, нашедшая под елкой долгожданный подарок на Рождество. -А с чего ты взял, что я куда-то собралась лететь? -В смысле?.. А как же твой багаж? А твой друг из Канады? -Друг из Канады все поймёт, я сегодня же с ним свяжусь. А багаж... Ну пусть раздадут мое нижнее белье каким-нибудь тамошним реднекам, вот будет потеха. Астория вновь посмотрела своими ореховыми глазами в ртутные глаза Малфоя. -Скажи, Драко... Там, в самолёте... Ты ведь... -Говорил правду. От начала и до последней буквы. И Драко вдруг поцеловал Асторию. Неожиданно, и от того так страстно и незабываемо. Брюнетка поначалу ничего не поняла, а затем слегка размякла и обвила Малфоя руками. -Я... Я тебе верю, Драко... - прошептала она, приходя в себя после поцелуя. - И знаешь - я тоже. -Даже после всей той боли, что я причинил тебе, Тори? -Именно. А теперь поцелуй меня еще раз. Пожалуйста. -С превеликой радостью. Целуя Асторию во второй раз, Драко тогда еще не догадывался о грядущих событиях. О том, как буквально пять минут спустя Блейз будет радостно хохотать и поздравлять их, а Дафна разрыдается от счастья. О том, как после окажется, что при падении он сместил себе мениск и в итоге ему придется неделю держать ногу в покое. О том, как будет радоваться Нарцисса, а Люциус поначалу будет также недовольно что-то бурчать, а потом вдруг во время одного из семейных обедов растрогается и назовет Асторию "доченькой". О том, как успешно и весело пройдет его знакомство с родителями Астории, особенно с отцом - за бильярдным столом и огневиски. О том, какую шикарную свадьбу они сыграют в Париже в одном из фамильных поместий какого-то маминого дальнего родственника, о том, как плакать от счастья уже будет Пэнси Паркинсон, Дафна и Блейз возьмут приз за лучшую пару на танцполе, а Тео Нотт на радостях так напьется, что его потом придётся оставлять спать в машине на свежем воздухе. О том, как двадцать седьмого октября у них родится долгожданный сын, и Драко станет самым счастливым человеком на земле... И о том, как всё это огромное, разноцветное и кажущееся бесконечным счастье оборвётся в один миг. Оборвётся так, словно у патефона, игравшего весёлую и разнузданную песню, вдруг обломилась игла, и пластинка заглохла. Заглохла навсегда. И все же Драко смог сохранить в себе силы не сойти с ума от горя, не удариться в распутство и не провалиться в депрессию. Ведь ему по-прежнему было ради кого жить и функционировать на этой земле. Ради самого дорогого, родного, любимого человека, так похожего на него самого и в то же время ставшего к своим восемнадцати годам лучшей версией самого Драко Малфоя. Ради его сына - Скорпиуса Гипериона Малфоя. Ради сына, который за последние несколько лет только лишний раз доказывал Драко, что все эти годы он жил и функционировал ради него и его благополучия совершенно не напрасно... Так думал Драко, сидя в кабинете и разглядывая фотографию, которую прислал ему Скорп. Его сын вырос. Ему уже восемнадцать. Он уже не мальчик. Он практически взрослый мужчина, но главное слово тут - "практически". И он все еще нуждается в нем, как в отце. А эта очаровательница Роза... Драко всегда мечтал о сыне и дочери, но, к сожалению, после Скорпиуса Астория больше не смогла родить ему ребёнка. И тут Скорпиус внезапно подсуетился сам. Ну как подсуетился. Четыре года стойко сносил ее насмешки, потом приобрел популярность и сам стал над ней подсмеиваться. А теперь они стали парой... Более того, Роза сама вызвалась помогать Скорпу, несмотря на то, что Эпсилон ударил по ней за один раз практически также сильно, как бил по Скорпу на протяжении всего турнира. Значит, она смелая девушка. Смелая и благодарная. Впрочем, можно ли было еще хоть чего-то ждать от её дочери?.. Драко ушёл из той прошлой жизни и построил свою. Но смерть Астории если не наполовину разрушила возведённый им мир, то очень сильно его расшатала. И конвертируя весь неиссякаемый запас неистраченной любви, нежности и родительских чувств в сына, Драко, сам не сразу это поняв, вернулся одной ногой на старую половину поля. Там, где всё еще находилась Гермиона Грейнджер, всеми силами старавшаяся не дать накрениться и раскатиться по брёвнышку тому миру, что строила она. Почти также, как сам Драко. Но было одно важное исключение - мир, который строил Драко предназначался лишь для него, Скорпа, родителей Драко, тестя и тещи, которые и после смерти дочери остались рядом, помогая и поддерживая зятя и внука, а также для узкого круга друзей. А мир, который строила Гермиона, предназначался для всех. Сказывалось различие двух мышлений - альтруистическоно гриффиндорского и эгоистического слизеринского. И Драко, как никто другой, прекрасно понимал, что гриффиндорский альтруизм в связке с вечным перфекционизмом Грейнджер, доходящим до синдрома отличницы имеет все шансы разрушить его бывшую любовницу изнутри. И именно поэтому он стал для нее кем-то вроде ночного сторожа, охраняя и помогая шатенке на протяжении всех этих лет. Гермиона считала, что нет абсолютно плохих людей. Драко был уверен, что не существует абсолютно хороших. Соприкосновение двух этих точек зрений по итогу порождало некую третью, более объективную и трезвую. Именно так они и работали все это время. Рука об руку. Бок о бок. Двое уже не близких друг другу, но ещё недостаточно далёких людей, накрепко связанных общим прошлым, чувством благодарности и собственными различиями... Драко задумался. Что скажет по этому поводу Гермиона, когда узнает от Розы то, что он сегодня узнал от Скорпиуса? Как отнесется к взаимной симпатии и любви своей дочери и его сына? Как отреагирует на то, что Роза продолжает участвовать в их диверсии против Эпсилона, попутно став хранительницей жизненно важной вещи, связанной с этой диверсией? И что на этот счёт подумает Рон? Они хоть и закопали топор войны, пока завтракали и пили в Хогсмиде, но ручаться было рановато... -Экспекто патронум! - хрипло бросил Драко, рассекая воздух палочкой. Под потолок кабинета воспарил внушительный, серебристый дракон. -Передай Гермионе, что мне необходимо с ней встретиться. Наедине. Время и место встречи может выбрать сама. Это очень срочно. Дракон спикировал вниз и растаял, а Драко взял в руки длинное, черно-зеленое перо, положил перед собой пергамент и стал думать над ответным письмом Скорпиусу. Конечно, он не собирался хоть как-то встревать в его отношения с Розой. Он всего лишь поможет уладить возможные вопросы с Гермионой и Роном. А если их не возникнет - еще лучше. Ртутно-серые глаза вновь скользнули по фотографии. Драко улыбнулся. -Соломон прав, - сказал он сам себе. - У Скорпа и правда развито чувство прекрасного в отношении противоположного пола...