Роза и Скорпион. Что у них общего?

-Значит, Родольфус не был последним Лестрейнджем, - многозначительно заключил Гарри. - Да уж, не было печали, так черти накачали. -И всё-таки мне было бы очень интересно узнать, какого фига многоуважаемый Люциус Малфой всё это время скрывал от всех эту информацию? - Рон обозленно поежился в кресле. - И почему мы должны ему верить теперь? -Рон, только не начинай, - попросила Гермиона, уже предвкушая надвигающуюся бурю. - Давайте лучше займемся делом. -Нет, стоп! - Рон хлопнул ладонью по столу так, что отбил ее и подскочил с коротким ругательством. - Люциус подсунул моей сестре дневник Реддла! Люциус руководил операцией в отделе Тайн, когда меня живые мозги всего исполосовали! Этого мало для того, чтобы я спросил еще и еще раз - почему мы все должны верить ему теперь? -Папа, пожалуйста, успокойся! - взмолилась Роза. - Успокойся и посмотри на этот портрет. Это Рабастан, а вот это Тарквин Дэвиос! - девушка ткнула в фотографию рядом. - Если не считать бороды, прически и цвета лица, они полностью идентичны! -Всё это существенно, но на мой вопрос так и не отвечает. Откуда я знаю... -Потому что у вас есть моё слово, папа, - перебил Скорпиус поистине взрослым и окрепшим голосом. - И слово моего отца. Или вы думаете, я стал бы врать своему будущему тестю? -Нет, ты конечно... Погоди! Что значит - будущему тестю? - удивлённо округлил глаза Рон. В качестве ответа Роза показала отцу руку с изумрудным кольцом. -Вчера я прошла обряд посвящения. Мэнор принял меня и подарил мне это кольцо. Так что я могу выходить замуж за Скорпа хоть завтра. -Ну-ну, юная леди, - со всей строгостью погрозила пальцем Гермиона, хотя по ее лицу было видно, что она очень и очень счастлива. - Сначала закончишь школу и определишься, кем именно хочешь быть в этой жизни. -А я уже определилась, я хочу быть леди Малфой, - весело ответила Роза. -Так, это всё, конечно, очень весело и прекрасно, но давайте вернемся к нашим дромарогам, - взял слово Драко. - Я порылся в семейных архивах Лестрейнджей и нашёл то, что нам нужно. Малфой-средний выложил на стол какие-то наполовину выцветшие документы, которые выглядели так, словно их залили чайной заваркой и очень плохо просушили. -Что это? - поинтересовался Гарри. -Свидетельство о рождении у Рабастана и Дианы Лестрейндж двух сыновей - Аримана и Бастиона Лестрейнджей. Если верить датам рождения, то Дэвиос по возрасту совпадает как раз с младшим, Бастионом: тридцать пять - сорок лет. Судя по всему, оба свидетельства о рождении было приказано уничтожить, но приказ выполнен не был. -Спасибо, добрый человек, оставил нам хоть какую-то зацепку, - пророкотал Рон. - А что насчет старшего сына? -Ничего, Рон, - процедил Драко так злобно, словно отсутствие информации об Аримане Лестрейндже породило в нем желание убивать. - Мрак и пустота. Разве что... Гермиона, нам необходим запрос в американский центр мракоборцев. Пусть предоставят всю информацию касательно фамилии Глэдстоун. Возможно, что Ариман Лестрейндж после переезда в Америку взял девичью фамилию матери. Гермиона тотчас же послала Патронуса Тедди Люпину. Слово вновь взял Рон. -Это все, конечно, очень и очень классно, только как мы со всем этим подступимся к Дэвиосу, то бишь, к Бастиону. Репутация у него безупречная, денег авгуреи не клюют. Он сможет нанять таких адвокатов, какие не только обелят его перед всеми, но и нас самих выставят верблюдами. -А как же портрет, папа? - воскликнула Роза. -А насчёт этого портрета он нам просто всем в лица плюнет и скажет, мол, это фальсификация либо портрет от времени попортился, - внезапно снова заговорил Драко. Гарри и Гермиона уставились на него. -Рон абсолютно прав, - продолжил Драко. - Основная проблема наша в том, что Лестрейндж прекрасно погружён во всё, что происходило в процессе Турнира. Он знает и об аресте Сальвадора, и о том, что Скорп подозревает Иорданова, и еще о куче всего. И на блеф его взять, как мы взяли старшего Фелисберту, у нас не получится. Здесь нужно придумать что-то другое. В первую очередь, брать его необходимо в Хогвартсе. -Согласен, - кивнул Гарри. - Его и всех оставшихся прихлебателей - Иорданова, Пантеру и прочих товарищей. И способ лично я вижу единственный - брать их с поличным на месте преступления. В Хогвартсе для них остались две цели - гримуар и... -И я, - добавила Роза, всеми силами стремясь придать своему голосу безразличие. На самом деле всё ее внутреннее существо дрожало, словно бродячая кошка, продрогшая под дождём. -А также они наверняка попытаются отомстить Скорпу, - вставила Гермиона. - Это ведь он весь Турнир пускал их планы под откос. Нам необходимо обеспечить вам защиту. -Напротив, матушка, - неожиданно заспорил Скорпиус. - Меня охранять точно не нужно. Это привлечет лишнее внимание. И потом, последним испытанием снова будет лабиринт. Не отправите же вы со мной туда отряд из мракоборцев, верно? -Если я решу, что это необходимо, юноша, с тобой отправят два отряда, - пробасил Драко. - С меня хватит того, что тебя весь этот год пытаются прикончить из-за моего чертового плана, в котором просчетов оказалось не меньше, чем в организации сраного Турнира Трех Волшебников. -Прошу, пап, только не начинай. -Я еще не начинал. Хватит, Скорп. Ты испытал и вытерпел слишком много. Больше ты не будешь рисковать понапрасну. -Боюсь, после нынешнего года это войдёт в мою постоянную привычку, - вальяжно осклабился Скорпиус. - И потом, пап, если бы я не рисковал и не подвергал себя опасности, как, впрочем, и все замешанные в нашем плане - разве мы бы хоть чего-то добились? Вряд ли. Да, возможно, я претерпел больше всех, и то это возможно, а не точно. Меня и проклинали, и драконом травили, и мутантом стращали, и ножи в меня тоже совали. Но посмотри, какой результат! Инферно сидит в тюрьме, Эпсилон разбит и разрознен, троица этих бичей, или как там называли Огаста, Иорданова и Витора, фактически прекратила свое существование. Нам осталась только самая крупная рыба, которая из сети уже вряд ли выскользнет. И вот теперь ты предлагаешь мне дать заднюю и прятаться за чужими спинами? Хрена с два! Я наоборот пойду на передовую и буду играть роль приманки, если это потребуется. -Скорп... -И ещё, пап. Если бы меня спросили, смог ли бы я пережить всю эту катавасию еще раз ради того, чтобы прижать к ногтю ещё и старшего Лестрейнджа - я бы смог. Не ради общего блага. Ради нас. Сжечь мир дотла... -Ради тех, кто дорог, - завершил сказанное сыном Драко. Его ртутно-серебристые глаза светились тихим, но невероятно горячим огнём гордости. -Я полностью солидарна со Скорпом, - Роза тоже поднялась с места. -Рози, не может быть и речи! И думать не моги! - взмахнул рукой Рон. -Поздно, папа, я теперь одной ногой миссис Малфой, - рыжая горделиво и красиво тряхнула густыми волосами. - И если Скорп решил не шкериться по углам, а играть в открытую до конца, мой долг его в этом поддержать. Да и потом, вы бы с мамой поступили точно также. Скажете, я не права? Рон и Гермиона быстро переглянулись, понимая одно - их дочь говорит абсолютную правду. -Для того, чтобы накрыть Дэвиоса, нам необходимо, в первую очередь, подумать о всеобщей безопасности, - заметил Гарри. - Брать его можно только за пределами арены, либо в коридорах Хогвартса. Он прекрасный боевой маг и легко может положить кучу невинных людей, лишь бы выкрутиться. -У меня на этот счет есть кое-какой план, - Драко вынул из кармана маленький свиток, ткнул в него палочкой, и тот разросся втрое. Это оказалась схема арены последнего испытания. -Вот здесь у нас лабиринт, - Драко принялся водить палочкой по схеме. - Это, Скорп, чисто твой плацдарм. -Я так понимаю, моя задача - заставить Иорданова проявить себя, а затем нейтрализовать и выиграть наконец эти тараканьи бега, - прищурился Скорпиус. -И в первую очередь - сохранить себя целым и невредимым, - это уже к разговору подключилась Гермиона, и Скорп убедился по ее глазам и голосу, что это не слова ради проформы - Гермиона и правда за него переживает. -Далее, - продолжил Драко, - вы видите сами, что у нас тут две большие трибуны за судейским столом. Что я предлагаю - мы располовиним одну трибуну пополам и поставим ее в пол оборота к судьям. Обзор от этого, конечно, немного попортится, но мы, если что, свалим всё на Дэвиоса. С таким количеством дыр в организации никто и не удивится. -То бишь, двое из нас будут на передних трибунах и один на задней, большой, так? - уточнил Рон. -Именно. Думаю, что заднюю трибуну займу я. Согласитесь, что удары в спину это больше в духе моего Слизерина, чем вашего благородного львятника, - кисло пошутил Драко. -Также я выставлю два оцепления из мракоборцев, - подхватил Гарри. - Двое на входе в лабиринт, четверо у двух передних трибун и двое у задней. Остальные буду рассредоточены по замку и его территории. -При малейшем проявлении враждебности от Дэвиоса либо от кого-то из судий, мракоборцы накладывают на трибуны защитные чары, а мы втроем одновременно блокируем агрессора. Макгонагалл в курсе? - продолжил Драко. -Еле убедили ее в этот раз сесть подальше, с краешку, - пробухтел Рон. -А с другого края сяду я, - заявила неожиданно железным для всех голосом Гермиона. Рон и Драко взорвались протестующими возгласами, словно у них у обоих стояли таймеры. -Герми, нет! Даже не думай! Я запрещаю! -Сдурела? И речи быть не может, ты министр! -Я в первую очередь героиня Второй Магической войны, а уже потом министр и всё такое, - Грейнджер была непреклонна и стояла на своем, как скала против штормового ветра. - И потом, это позволит Дэвиосу расслабиться и начать ошибаться. Шутка ли, шанс свалить министра магии. -Не прокатит, - отрезал Драко. - Ты не его основная цель, с тобой он может и подождать. Плюс ко всему я считаю, что нам нужно добиться от него не расслабона, а наоборот - настоящей паники. Чем-то припугнуть его, заставить нервничать. -Ворон, - внезапно сказала Роза, и голос ее прозвучал, словно выстрел в звенящей тишине. Все за столом повернулись к ней. -Ворон? Какой ворон, детка? - спросил Рон. -Символ Лестрейнджей, - пояснила Роза. - Что если нам всем - от учеников до учителей - надеть что-то с символикой ворона? Дэвиос ведь уверен, что никто не знает его настоящего имени, верно? Когда он увидит вокруг себя такую кучу воронов, ему будет... ну как минимум, не очень комфортно. -И где же мы возьмём столько воронов? - задумался Гарри. Но у Рози и тут нашёлся ответ. -Значки Когтеврана, которые как-то делала Дейзи для их факультетской вечеринки. Их у нее еще целая куча. Мы их немного подправим, размножим и под благовидным предлогом попросим всех надеть. Макгонагалл и преподаватели нам помогут. -Неплохая идея, - согласился Скорп. - Действительно, что если Баста Лестрейнджа нужно не вводить в заблуждение, а наоборот, заставить его потерять контроль? Рыба гниет с головы. -Теперь что касается тебя, Рози, - повернулся к гриффиндорке Драко. - Прежде всего скажи - твои однокурсники-гриффиндорцы и прочие товарищи как, надёжные ребята? Гарри, Рон и Гермиона моментально изобразили за столом трех японских обезьянок - Гарри закрыл уши, Рон - глаза, а Гермиона прыснула, прикрывая ладонью рот. -Абсолютно, - кивнула Роза. - Я уверена в них не меньше, чем Скорп в своих однокурсниках. И они все с радостью нам помогут, если возникнет необходимость. -Тогда мы поступим следующим образом - разобьем всех ваших со Скорпом совершеннолетних друзей на несколько групп. Их нужно будет рассредоточить по Хогвартсу следующим образом - в библиотеке, на выходе с территории замка, в Запретном коридоре и в Тайной Комнате. -Более того, в Тайную Комнату я бы отправил усиленную группу, - глуховатым и негромким голосом вдруг внес предложение Люциус Малфой. - Готов дать на отсечение любую из своих рук, что Эпсилон выберет основным очагом вторжения в Хогвартс именно её. Рон бросил на бывшего клеврета Реддла недобрый взгляд. -А вы почем знаете? - пробормотал он. -Я не знаю, я всего лишь предполагаю, - отозвался Люциус. - В Тайной Комнате в свое время бывали Волан-де-Морт и Салазар Слизерин, следовательно, над этим местом висит некая тёмная аура. И потом, если уж Рабби каким-то чертом разузнал про крестражи, то про дополнительный вход в Тайную Комнату он тоже знает наверняка. -Дополнительный вход в Тайную Комнату? - воскликнул Гарри. - Но как? Точнее - где? Где он расположен? -В самой глубине пещеры, в которой проводили четвертое испытание, - ответил за деда Скорпиус, хрустнув костяшками пальцев. - Именно так они протащили в пещеру превращенного в арахнида Конуэя. И именно там они обратили его в эту тварь. -Судя по всему, это так, - кивнул Люциус. - Поэтому заявляю, что лтчно готов отправиться с усиленной группой в Тайную Комнату и указать им этот вход. -Еще чего придумаешь? - рассердился Драко. - Седина в бороду и бес в ребро. Мало тебе было приключений на задницу за твою долгую и бурную жизнь? Сиди ровно. -Ну предположим, не такая уж она и долгая, всего-то семьдесят один год, - к Люциусу вернулось его фирменное, жаляще-холодное, высокомерное чувство собственного аристократического достоинства. -Прости, я совсем забыл, ты же себе минимум три с половиной столетия жить отмерил. -Не остри, Драко, сейчас это тебе не очень идёт. -Дед, папа прав! - Скорпиус распрямился и вскочил со стула, точно пружина пускового механизма. - А если с тобой что-нибудь случится? -Возьму с тебя и Рози обещание, что первенца вы назовёте моим именем. -И кто еще из нас острит... - зло выдавил откуда-то из глубины души себе под нос Драко. -Хорошо, мальчики мои, - всё Золотое Трио, даже недружелюбно настроенный к старшему Малфою Рон, фыркнуло от того, насколько ласково и в то же время слегка издевательски обратился к сыну и внуку Люциус. - Даю вам честное-пречестное слово, что просто покажу мракоборцам вход, а потом спрячусь в самый укромный уголок и буду сидеть там, как мышка. На чем вы хотите, чтобы я поклялся? Скорпиус мрачно вздохнул, а Драко скривил рот, словно раскусил лимонную косточку. -Дед, мне не нужны твои клятвы, - сказал Скорп сердечным, тяжелым голосом. - Это не твоя война. Зачем? -Во-первых, затем, что у нас все войны общие. А во-вторых, не все тебе с папашей рисковать. Да-да, Драко, только не отрицай, мол, ты не собирался поджидать Лестрейнджа-младшего на Астрономической башне. Не ты один способен читать людей, как раскрытые книги. Драко на это замечание даже, что называется, не высморкался. -Ну ты, конечно, напугал джарви дохлым гномом. Разумеется, собирался. -Драко... - поднялась из-за стола Гермиона, но Малфой ее перебил. -Нет, Грейнджер, нихрена. Нихрена, я тебе говорю. Даже не пытайся отговаривать. Лестрейндж мой. Это из-за него я чуть несколько раз в этом году сына не потерял. Никакая охрана мне не нужна. Не всё вам, гриффиндорским балбесам, в героев рядиться. И ты, Поттер, помалкивай, - резко одернул он явно намеревающегося что-то возразить Гарри. - Лестрейндж мой - и точка. В этом вопросе ваше пресловутое общее благо я в гробу видал. Считайте это моим гонораром за проведённую операцию. Услышав слово "гонорар", Гермиона закатила глаза. -И нечего любоваться своими мозгами, Грейнджер, - бросил Драко. - Каждый труд должен вознаграждаться. Для меня это личное. -Пап, а что насчет Рози? - осторожно поинтересовался Скорп, пытаясь всеми силами не вызвать бурю. И потерпел фиаско. -А что насчет меня? - выпалила Роза. - Даже не думай, Скорп! Стану я где-то отсиживаться только из-за кучки козлов, что чуть не присунули мне на третьем этаже! Держите карманы шире! -Дело не в этом, Рози, - предпринял последнюю попытку урезонить возлюбленную Скорпиус. - Нам нужен координатор. Человек, который сможет согласовывать и регулировать все группы. -И что, меня для этого необходимо в бункере запирать? - недовольно тряхнула волосами Роза. - Обычный галлеон плюс Протеевы чары! Изобретение запатентовано Министром магии, как собственное! Гермиона усмехнулась. В этот момент в комнату вошла Нарцисса. -Я могу кое-что добавить, - сказала она. - Ровно с того самого момента, как ты, Рози, успешно прошла ритуал посвящения, на тебя распространяются особые защитные чары нашей семьи. Чары эти идут от кольца, которым тебя наградил Мэнор, - при этих словах Роза машинально осмотрела своё роскошное кольцо, которое выудила из камина. - И пока это кольцо на тебе, внученька, наша семья всегда сможет найти тебя и придти тебе на помощь, даже если ты находишься за тридевять земель. -Это как? - не совсем понял Рон. -Рон, очень просто! - затараторила Гермиона, получившая в очередной раз возможность козырнуть своими глубокими познаниями и эрудицией. - У таких древних, кондовых чистокровных фамилий, как Малфои или Лестрейнджи очень часто встречается такое, что родовое поместье под воздействием магии рода, которая находилась внутри него долгие годы, если не десятилетия... -Столетия, Грейнджер, столетия, - мягко усмехнулся Драко. - Не надо недооценивать мою семью. -А если быть точнее - девятьсот пятьдесят девять лет, - с достоинством подчеркнул Люциус. - И то если считать не с года рождения Арманда Малфоя, а с Нормандского завоевания. -Ну да. Так вот, под воздействием этой магии родовое гнездо порой как бы обретает свою волю и способно решать, с кем можно и нужно поделиться частичками этого древнего волшебства, а кого, так сказать, отфутболить к чертовой бабушке. И поскольку Роза прошла обряд посвящения успешно, теперь она, если так можно выразиться, в вип-списке тех, кого Мэнор будет охранять и защищать. А фамильные кольца в этом случае не только знак, но и средоточие этих защитных чар. И все эти кольца между собой связаны. Если носитель одного из них угодит в переплет - другие об этом узнают. -Вот видишь, Скорп! Чего мне бояться, меня защищает ваша родовая магия! - обратилась Роза к Скорпу. В ответ младший Малфой уставился своими пасмурными глазами в ее ясно-лазурные. Дальше за двух молодых людей всё говорили их взгляды. -Роза, ты уверена? Родовая магия - это, конечно, хорошо, но всё же... -Скорп, не начинай. Даже если я снова угожу в переплёт - ты же меня вытащишь. -Как же ты любишь искать приключения себе на задницу. -Кто бы говорил. -И всё же я не хочу. Не хочу, чтобы ты опять подвергалась опасности почем зря. -А я не хочу, чтобы ты опять рисковал в одиночку. Пожалуйста, Скорп. Я буду очень осторожна. Дай мне в последний раз проявить инициативу. -Мы с тобой слишком херовые инициаторы, так как стоит нам проявить инициативу, она нагибает нас раком в первую очередь. -Ну что поделать. Чужие шишки не болят, надо набивать собственные. А теперь мы все вместе. Мои родители, твой папа, Гарри... -Ладно, это аргумент. Но пообещай мне... -Обещаю. Сто раз обещаю. Мы справимся, любимый. Обязательно справимся. -Так, пап, - голос Скорпиуса налился ледяным спокойствием и свинцовой тяжестью, - давай еще раз и по порядку... *** Эмиль Иорданов чувствовал, как что-то медленно и безжалостно вгрызается в его мозг где-то в глубине черепной коробки. Что-то коварное, страшное и неумолимое. Что-то, против чего у него нет никаких шансов. Что-то, от чего его голова постепенно превращалось в подобие червивого яблока, пригодного только на то, чтобы кидаться им с крыши в ненавистных соседей, как он забавлялся еще в раннем детстве... Раннее детство. Любимая Болгария. Матчи с Виктором Крамом по телевизору. Тенистый, ласковый сад с большими, раскидистыми яблонями и медово-желтыми яблоками размером с большой кулак. Всегда улыбчивая, добрая, красивая какой-то тихой, светящейся изнутри красотой мама, которая зовет его с улицы обедать. Высокий, сильный отец, строго грозящий ему пальцем за очередное брошенное с помощью магии в широкий зад вредной и злой соседки червивое яблоко. Неужели всё это когда-то у него было? Неужели он не всегда был таким - жестоким, лишенным эмоций и эмпатии боевым механизмом, готовым выполнить любую поставленную перед ним задачу, пусть она даже непосильна? Неужели он не всегда был Урсой? Неужели когда-то он ещё был Эмилем Иордановым - любознательным, добрым, энергичным мальчиком с темно-каштановыми волосами, со всей имеющейся в его сердце искренностью верившего в лучшее?.. Спустя столько лет Эмилю было тяжело в это поверить. Родителей жестоко убили, когда он был еще совсем ребенком. И ладно бы эти мерзавцы использовали Аваду. Нет. Они просто сожгли их вместе с домом и садом при помощи Адского Пламени. От матери и отца даже костей не осталось. Именно в тот день волосы Иорданова сменили цвет, став из каштановых мышастыми. Он попросту поседел от горя. А потом начался ад. Опека сдала его Глинцовым, с виду - самым добрым и любящим людям на земле. На деле же Эмиля ждали побои через день, голодный паек, ненависть, равнодушие и отдельная комната в подвале, насквозь пропахшем химикатами (глава семейства когда-то был подающим надежды химиком). И это всё накладывалось на тщетные попытки маленького Эмиля осознать - мамы и папы больше нет. Ну, а то, что никаких убийц местные власти искать и не собирались - а зачем, если вскоре после этого Тёмный Лорд пал от руки Мальчика-Который-Выжил, а подавляющее количество Пожирателей Смерти предстало перед судом - Иорданов понял намного позже. Слишком поздно, чтобы не осознать масштаб бедствия уже как взрослый и не возненавидеть нынешний режим. Вскоре он поступил в Дурмстранг, где стал одним из лучших учеников. Неважно, каким способом - своими силами и мозгами, либо же просто приспосабливался. Значение для Эмиля имело только одно - скорее выучиться и сделать всё, чтобы режим Золотого Трио, который защищает только тех, кого считает нужным защищать, понес в его глазах заслуженное наказание... Дальше были первые маленькие и большие успехи, знакомство с Витором Фелисбертой и Нейтом Огастом и... А после этого "и" Эмиля Иорданова как будто не стало. На его место пришел другой человек - жестокий, исполнительный и равнодушный Урса. Когда произошел этот момент, Урса уже и не помнил. Помнил только, что обрабатывать его практически не пришлось. Он сразу сказал Гордому и Инферно "да". Окончательно и бесповоротно. В качестве проверки третий Бич Эпсилона получил задание прикончить свою приемную семью, этих вонючих, отвратительных сквибов, сломавших ему всю жизнь. Нужно ли говорить, с какой радостью и воодушевлением Урса принялся за дело? Горели эти сволочи очень долго, что не могло не радовать глаз и не греть душу молодого убийцы. Сильнее грело душу Урсы только очередное осознание - в этот раз убийц, скорее всего, тоже никто не будет искать. Но он ошибся. Дело Глинцовых расследовалось весьма тщательно и долго, и это раздраконило Урсу до нервного срыва. Хотя это даже послужило на пользу - напыщенный старый дурак Тодорович поверил в то, что парень страдает по семье и на долгие годы стал его опекуном и защитником. А Эпсилон окончательно убедился в его надёжности. Да что там Эпсилон - в надежности Эмиля убедились даже те, на кого Эпсилон работал, так называемые Безупречные и их лидер, некий Мудрец, которого никто никогда не видел в лицо и с которым никто никогда не общался лично, за исключением Гордого. Но расспрашивать того о Мудреце было бесполезно и опасно. Селвин, однажды неуместно обронивший шутку про Мудреца в присутствии Гордого и Инферно, после устроенной ими экзекуции блевал кровью двое суток. Да Урсе это и не особо было важно. Он не любил ни Пожирателей, ни мракоборцев, ни Эпсилон, ни Безупречных. Он хотел лишь одного - мести режиму Золотого Трио, который вполне может пройти мимо его собственного горя, но зато смерть кучки сквибов в Адском Пламени - не, народ, это необходимо раскрыть, это преступление века. Лицемерные избирательные моралисты. Будь что будет. Он готов на всё. Даже продать душу Сатане. Лишь бы избавиться от них... Но с попаданием на Турнир у Урсы внезапно начались трудности. И первой такой трудностью стал Скорпиус Малфой, сын того, кто побывал по обе стороны баррикад, а значит, имел представление о сильных и слабых сторонах каждого лагеря... Скорпиус стал для Урсы самым настоящим вопросом на миллион. Он абсолютно ничего не боялся, но в нём не было и тени безрассудства. Он был невероятно хорош в боевой магии, чего греха таить, лучше, чем сам Урса, но он никогда никого не убивал (случай с Фелисбертой-Гидроликом не считается, Урса бы сам забил его до полусмерти за его похождения по бабам и бравирование чёрт знает чем). Скорпиус виделся Урсе какой-то идеальной, безупречной версией его самого. Настолько идеальной и безупречной, что он даже смог справиться со своей трагедией и не превратиться в то, во что превратился некогда здравствующий Эмиль Иорданов. А потом всё пошло шиворот-навыворот. Огаст дал заднюю, Шоу и Джиззл вышли из-под его контроля, Фелисберта расслабился и пошёл насиловать свою помощницу (Пантеры ему мало, осеменитель херов), начали путаться под ногами дружки Скорпиуса и сам Скорпиус, покушение на него и эту рыжую дуру Розу сорвалось, дуэль Гидролик и Урса проиграли, Огаст окончательно сдался, Малфой-старший раскусил Инферно, Конуэй-Хрипун стал опасен, а потом на четвертом туре со своей задачей не справился, как и Джиззл-старший... А Гордый лишь наблюдал. Ну конечно. Он всегда вел свою игру. И ему было по барабану, сколько народа при этом пострадает. Причем как с той стороны, так и с его. И, пожалуй, самое страшное - Урса вдруг начал ощущать, что в его мозгах, в его всегда спокойных, собранных и находящихся в порядке мозгах завелась какая-то тлетворная пакость, что принялась по клеточке, по извилине, по миллиметру жрать эти мозги. То ли это был рак, то еще какая злокачественная болезнь. Причины ее возникновения - а так ли важно ему их знать? Важно, что болезнь возникла, и теперь она прогрессирует, а Пантера ее вылечить неспособна. Только руками разводит, подстилка бразильская. Конечно, колдомедики быстро бы искоренили этот недуг, но для этого нужно время. У Гордого времени нет. У Эпсилона тоже. А у Неприкасаемых - тем более. Никто не позволит Урсе соскочить в самый ответственный момент. А если он соскочит сам - ему даже кровью поблевать напоследок не дадут. Его попросту сотрут, не оставив от него и следа. Точно также, как кто-то стер с лица земли его родителей. Точно также, как он сам стер с лица земли Глинцовых. И именно это очередное осознание давило на Урсу подобно затянутому корсету. Он вошел в эту вендетту бесстрашно и гордо. Но как теперь он будет из неё выходить?.. -Ну что ты все у камина торчишь? - в уши Иорданова влился вкрадчивый, женский голос. - Скучный ты, Урса. Инферно и Гидролик куда веселее тебя. -Были, - зло выплюнул Эмиль. - И вот куда их это привело. Один в тюрьме, второй в бегах. -Ничего, Гидролик очень скоро к нам вернется. -С чего ты взяла? -Это не я взяла, это Мудрец приказал. Поодиночке вы Малфоя-младшего в лабиринте не прищучите. -Мы его и вдвоем не очень-то прищучили, не забыла? -Первый блин комом. Мудрец даёт вам второй шанс. Одно непонятно - почему моя птичка молчит? До сих пор мне удавалось выуживать из нее все, что могло бы нам пригодиться. -А ты не думала, что её могли в план и не посвящать, дура? Резкий голос, хлопок двери. Это Гордый. -Не груби, - обиженно фыркает Пантера. - Ну и компания подобралась. Ни одного нормального мужика рядом не осталось. -Нормальный мужик в твоём понимании это кто? Тот, кому не противно в твою пещеру своим детородным лазать? Так это называется "дурак со спермотоксикозом", а не "нормальный мужик". -У тебя от вечного воздержания уже точно крыша поехала. Вот скажу про тебя брату... -До неба высоко, до брата далеко. Пошла отсюда вон. -Как грубо и невоспитанно. И стоило мне заколдовывать этого безмозглого япошку ради такого отношения к своей персоне... Урса, будь с ним поосторожнее, ладно? -Тебе кажется было сказано, пошла вон! -Вот были бы тут Сэл или Витор... -Убирайся отсюда, шлюха! Пантера вышла, высоко вздернув голову и гордо печатая шаг. Вновь хлопнула дверь. -Французская блядь, - прохрипел Гордый, садясь в кресло напротив Урсы. - Мракоборцы, которых к тебе приставили, сказали, что ты хочешь меня видеть. Я пришёл. Надеюсь, ты позвал меня сюда не ради того, чтобы я в очередной раз слушал твоё нытье про Малфоев, Грейнджер и прочий бред? -Гордый, послушай... -Это ты меня послушай. Кто мне приседал на уши на протяжении нескольких лет, убеждая, как же ты ненавидишь Золотое Трио и их режим? Кто обещал мне быть верным и исполнительным? И ты ведь был им! Был! Так что же случилось сейчас? Почему ты струсил? Почему ты меня предаешь? Меня и мою... Иорданов опасливо покосился на дверь. Гордый тонко хмыкнул. -Не парься. Нас никто не услышит. Дверь под заклятием Немоты. Что ты хотел сказать? -Я тебя не предаю, Гордый, а Безупречных - тем более. Я поэтому и позвал тебя сюда, к себе. Потому что чувствую - я могу это не потянуть! -Ты же уже убивал, Урса. У тебя руки не то, что по локоть, по половину плеча в крови. И ты думаешь, я поверю в то, что ты не потянешь прикончить какого-то богатенького сынка? -Твоя главная ошибка, Гордый - недооценка. Этот богатенький сынок дрался со мной дважды, и оба раза он меня разделал под орех. И Гидролика тоже. -Да уж, порадовали вы меня в тот раз, ничего не скажешь. Но ты не думай, я учел прошлые ошибки. Я принял решение докинуть к вам с Гидроликом третьего. -К нам с Гидроликом? Он что, тоже участвует? -И рвётся в бой, в отличие от некоторых. Ну сам понимаешь, месть за отца, стремление отыграться... -Ты все-таки его обработал. -Разумеется. Вы ведь все гордые, личности фу ты-ну ты. Вас не обрабатывать - все равно что убрать ногу с шеи спящего нунду. -Гордый, послушай. Я не отказываюсь от участия в плане и своих слов. Ты знаешь меня, - голос Иорданова зашелестел, как наполовину облетевшее дерево под ветром. - Но я боюсь, что не смогу. Я чувствую... Чувствую, что эта дрянь в моем мозгу... Она разрастается... Мне становится все труднее сохранять ясный разум... А зелья, что дает мне Пантера, уже не особо помогают. -Нашёл, на кого полагаться, - проговорил Гордый. - Всё будет нормально. Прикончим Малфоя-младшего, откроем червоточину - а потом подлечим тебя. Я тебе даже передышку дам хорошую. Но надо еще немного потерпеть. Тодорович не допекает? -Нет. Он по-прежнему дуется и грозит писать жалобу на всю эту компашку. Какой у нас план? -Ты, Гидролик и Вампира... -Вакаира? А он тут каким боком? -На всякий пожарный. Доступ к лабиринту я и ему, и Витору предоставлю. Вот что касается тебя. Насчет остального голову не забивай. -Что значит - не забивай? -Странный ты человек. Только что жаловался мне на свою прогрессирующую опухоль, а теперь... -Причём тут это? Что это за тайны, Гордый? В чем твой план? -Рассредоточимся по замку и начнем действовать в нескольких точках сразу. Пути в Хогвартс я уже подготовил. Ваша точка - лабиринт. За остальное не волнуйся. Еще вопросы у тебя ко мне есть? Иорданов встал, глядя в синие глаза Гордого своими, затуманенными, бесцветными, похожими на талый лед. Впервые в жизни он чувствовал, что не доверяет ему... -Тогда иди, - попросил его Гордый. - Я хочу немного посидеть один и еще раз все обдумать. Иорданов послушно вышел в коридор, завернул за угол и... -Малфой? -Добрый день, Иорданов. Далеко собрался? -Решил пройтись. -Один? Без охраны? Да ты храбрец. А вдруг с тобой что произойдет? Тодорович же мне глаз высосет, нос отгрызет и съесть заставит. -Послушай, это всё было величайшим недоразумением. Мне жаль... -Ну давай только без лишнего драматизма. Вряд ли бы ты стал плакать надо мной, если бы я скопытился в той пещере на четвертом туре. -Это ты так считаешь. На самом деле мне очень жаль, что ты столько всего испытал на этом Турнире. -На слезу меня пробить пытаешься? Дохлый номер. Я, когда маму похоронил, всё выплакал. -Мне очень жаль. Понимаю, каково тебе было. Я ведь тоже потерял родных, причём дважды. -Неужели та семейка сквибов была тебе так дорога? - пасмурные глаза сощурились и пустили жгучую, электрическую искру прямо в жестокое, но очень усталое сердце Урсы. -Ну сам подумай. Мою родную семью сожгли заживо, а потом также прикончили приёмную. Согласись, что это не может не оставить отпечаток на душе. -Соглашаюсь. В твоём случае, я так понимаю, с этого отпечатка началась твоя латентная пиромания, особенно ярко проявляющаяся в боевой магии. Лицо Иорданова напряглось и стало похоже цветом на какую-то порыжевшую бумагу. -Скорп... Поверь, я не ищу с тобой ссоры. Более того, ты мне глубоко симпатичен... -На свидание звать не трудись, я гетеросексуал, и я в счастливых отношениях. -Скорп, подумай. Мы ведь очень с тобой похожи. Мы оба хороши в боевой магии, оба лучшие ученики и чемпионы своих школ, оба потеряли своих самых родных людей, причем так глупо и неправильно. Да, ты, конечно, потерял всего одного, но... От того, с какой силой впилась ему в воротник и как резко впечатала в стену спиной рука Скорпа, Йорданову стало по-настоящему страшно. Мракоборцы, околдованные Гордым, стояли и пялили в одну точку неживыми, тихими глазами, и помочь точно не могли. Но эта рука очень скоро разжалась. -Не надо тебе про мою маму говорить, - Скорпиус улыбнулся так лучезарно, что его глаза заблестели прямо пропорционально его шикарным зубам. - И меня с собой тебе сравнивать не надо. Я в своих потерях никогда никого левого не обвинял, мстить всем на свете хер пойми за что желанием не горел, да и воспитали меня мои родные явно лучше, чем тебя, дорогуша. Просто я не знаю, кем надо быть, чтобы после смерти отца и матери так поганить их память, как это сделал ты. Иорданов глубоко выдохнул со звуком выпускающего пар паровоза. -Скорп, зачем ты так? Я ведь не ищу с тобой ссоры. Я не хочу... -Поздно пить боржоми, когда почки отвалились. Ты не ищешь со мной ссоры только потому что чувствуешь, что дело ваше - полная труба. Ты боишься. А я не боюсь. На этом моменте по закону жанра ты сейчас должен начать меня уговаривать выйти из игры - так вот, оборвись. Я пойду до конца. -Твоё дело, - процедил Урса. - Только запомни напоследок одну важную вещь - адский огонь бескомпромиссен. -Я так понимаю, ты это его свойство хорошо на приемной семье протестировал, - бессердечно всадил последний вербальный гвоздь в гроб окончательно раздавленного Иорданова Скорпиус. - Неправда ли, Урса?.. Разошлись они молча, без лишних эмоций. В Иорданове токсичной волной начала вскипать злоба. Чертов Малфой. Ладно. Видит Мерлин, он хотел по-хорошему. Иорданов еще не подозревал, что Скорпиус наткнулся на него, возвращаясь с длительного и важного совещания в восстановленной Выручай-комнате, на котором собрались все старшие ученики с каждого из четырёх факультетов и преподаватели Хогвартса под началом Минервы Макгонагалл, основным вопросом на котором стало всё то, что удалось за всё это время раскопать ему, его отцу, его девушке и всем остальным, кто имел хоть какое-то отношение к масштабной диверсии, разработанной консультанта Министерства магии по вопросам защиты от темной магии Драко Малфоя в паре с главой Мракоборческого центра Гарри Поттером. Пятое испытание было назначено на двадцать второе мая...