Ванильное кружево на наших запястьях

Никто в офисе (да что в офисе, во всей компании) не мог бы усомниться в в его способностях. Один из самых ответственных работников отдела по разработке дизайна – вот на ком держались рейтинги по продажам музыкальных альбомов и выручка громадных магазинов и маркетплейсов. Ну кто лучше всех мог бы подобрать подходящий формат для стаффа так, чтобы он идеально входил в коробочку-упаковку, так еще и эстетично там смотрелся? Кто бы предложил сделать не просто карты с селфи айдолов, а настоящую инновацию – карточка в виде зеркальца, где сам фанат может стать частью стаффа! Возможно, кто-нибудь другой, что не исключено. Но Феликс считал, что именно его идеи приносят компании миллионы вон каждый месяц. – Между прочим, сделать рельефную коробку с текстурой ткани было отличным решением! – воскликнул Феликс, постукивая миниатюрными пальчиками и аккуратным маникюром по новенькому альбому. – Посмотри, с ним можно даже asmr снимать! – Да, это стоило двадцати вариантов макетов одной только коробки, Ликси, – беззлобно улыбнулся Джисон. Он, к слову, на этих двадцати вариантах пробовал шрифты для названия. В общем-то ничего плохого в чувстве собственной значимости у сотрудника Ли не было. Он просто делал свою работу, полностью погружаясь в нее и проникаясь процессом созидания. Да, музыка артистов их компании бесспорно покоряла сердца слушателей, а популярность треков с каждым днем росла в геометрической прогрессии. Но именно благодаря незримым трудягам – феям крестным – отдела по разработке физических альбомов музыка упаковывалась в расписные диски, оживала на мелованных страницах фотобуков с искрящимися обложками и на открытках с лирикой. Любовь фанатов отражалась от коллекционных карточек, распространяя артиста и его музыку в реальном мире, пока Феликс, находясь в своей сверхреальности, ласково рассматривал результат трудов. Джисон подхватил свой мобильный, известивший о приходе нового сообщения. На лице расцвела любовная улыбка. Феликсу не нужно объяснений, отчего коллега вмиг вспыхнул румянцем на щеках и засобирался. – Ну все, Ликси, я побежал, – Джисон захлопнул крышку рабочего ноутбука. – Минхо уже подъехал? – Феликс обернулся в сторону настенных часов, внимательно читая магические знаки стрелок. – Ты сегодня рано уходишь. – Да, ухожу на больничный на ближайшие пару дней, – лукаво подмигнул Джисон, закинув на плечо теплое пальто. Ох, конечно. Как он мог забыть. Или по крайней мере не понять очевидное по витающему в воздухе, постепенно сгущающемуся и усиливающимуся аромату сладкой малины – у Джисона накатывала течка, которую тот намеревался провести со своим парнем. – Тогда желаю удачи и жду маленьких очаровательных племянников! – звонко чмокнул друга в щеку Феликс, направляясь к корпоративной кофемашине. – Эй! – Джисон возмущенно щелкнул того по лбу, надувая щеки. – Никаких мини-Ли до свадьбы! Офис наполнился смехом других коллег и их пожеланиями о хороших выходных и скорейшем возвращении. Чан, руководитель отдела, тоже выглянул из-за своего рабочего места, закрытого от любопытных глаз не одной кипой “важных” бумаг, поддержал Феликса и пообещал Джисону когда-нибудь устроить хорошие декретные отчисления. На новую волну смеха Хан лишь высунул язык всем присутствующим, как молчаливый ответ, и скрылся в коридоре, унося за собой шлейф спелой малины, что скоро смешается с душистой мятой в страстном танце… Феликс вздрогнул и помотал головой. Процесс зачатия детей его старшим братом и другом – точно не то, о чем он хотел или должен был думать. Еще и во время рабочего дня! – Ликси, все хорошо? – Хенджин, стоявший рядом с кофемашиной, оглядел коллегу с ног до головы. – Выглядишь неважно. – Все чудесно, Хенни, спасибо за беспокойство! Волшебная созидательница бодрящего напитка ожила после нажатия нескольких кнопок и заурчала кипятком в трубках. Начался отсчет пяти минут на светские разговоры, во время которых Хенджин успел нахвалить парикмахерскую своего парня. Или будущего мужа? Конечно, это сказал не сам Хенджин, а сверкающее на его пальце помолвочное кольцо. – Поможешь записаться позже? Хочу подровнять концы и… Феликс не успел заметить, как комок режущей боли в животе согнул его пополам, словно от сильно удара, заставив опереться на вытянутые руки коллеги. Хенджин обеспокоенно оглянулся вокруг в поисках лишних любопытных глаз. – Твой гормональный фон так и не наладился? – Нет… – выдохнул Феликс, собираясь с силами, чтобы выпрямиться. – Ты же был у врача, я ведь помню! – громко прошептал Хенджин и тут же прикрыл рот ладонью. – Тебе не помогли? Не сделали анализы? Не выписали таблетки какие-нибудь? – Все сделали, Джинни, не беспокойся, – Феликс натянул на бледные щеки улыбку. – Просто цикл налаживается не сразу, так бывает. Нужно немного времени. Хенджин недоверчиво нахмурил свои густые брови, но все же отпустил уже уверенно-прямо стоящего коллегу и скрестил руки на груди. По своей натуре он был человеком очень эмпатичным и понимающим, хоть иногда и выглядел, как Снежная Королева. Кофемашина звонко запела оду готовому латте – время омежьих сплетен вытекло. Феликс подхватил стаканчик, щедро добавляя стоящий рядом карамельный сироп. Пар, поднимающийся от напитка, перебивал природный запах Хенджина. Медово-пряный ракитник с примесью древесных ноток его партнера – такой приятный и чарующий в обычные дни, сейчас давил Феликсу на виски появившийся откуда-то горечью. – Может все-таки отпросишься у Чана…? – не унимался коллега. – Не нравится мне твое состояние, Ликси… – В конце дня, обязательно, – сдался Феликс и, махнув рукой на прощание, вернулся к своему рабочему столу в поисках своих таблеток. Вот только конец дня принес новые сюрпризы. К сожалению, не в виде выпавшего биаса в распакованном альбоме из первой партии печати, не в виде неожиданного перечисления премии за все годы преданного труда и не в виде наступление дня рождения на восемь месяцев раньше положенного. Что-то неладное Феликс почувствовал еще во время нахождения рядом с Хенджином. А потом с каким-то совершенно незначительным рабочим вопросом к нему подошел другой коллегой, принеся с собой запах испорченной клубники. Вот только сам коллега выглядел и чувствовал себя замечательно – румяные щеки и сверкающие благоговением глаза, уставленные на своего “хена”, точно не были показателем болезни. Постепенно воздух в офисе опускался на Феликсом тяжелым грозовым облаком, не имеющим ничего общего со свежестью. До конца рабочего дня осталось не так много. Может он и правда отпросится уйти пораньше? Бан Чан очень понимающий альфа и добрый начальник, жаль только уже занятой обручальным кольцом и фотографией в рамочке на рабочем столе… Так вот, уйти пораньше, да. Струи холодной воды, льющейся сквозь пальцы, успокаивали и немного гипнотизировали мягким журчанием. Жаль лицо не умыть – макияж жалко все-таки, да и показываться в обществе без него Феликс не очень любил. Плотный консилер и сверкающая пудра служили рыцарскими доспехами, а щедро подведенные глаза – оружием. А если смыть макияж, кто он без него? Безобидное существо, что не опаснее новорожденного котенка. Вот только окружающий мир вырастил котенка тигром, не способным признать свою слабость. Мысли Феликса расплывались облаками гохуа, не способными собраться обратно во что-то цельное. Он старался удерживать собственное сознание, но все же скатился по розоватой кафельной плитке туалета на пол. Будто собраться в комочек физически, помогло бы собрать морально. Не прекращающееся журчание воды становилось громче и громче, под кожей начали закипать вулканы… – Я не могу умереть в туалете… … И наконец тьма беспамятства, будто большая волна в Канагаве, накрыла Феликса с головой.

***

Разлепить веки ощущалось, как пережить последний день Помпеи. По венам текла остывающая лава, а пепел налип в пересохшем горле противными комками. Древние греки не могли быть почитателями христианства и попасть в Рай. А вот Феликс, в отличии от них, туда каким-то неведомым образом, кажется, добрался. Вокруг царил сумрак, окутавший Ли таким же неприкосновенным комфортом, как и белое одеяло, которым он кем-то заботливо был укрыт. Феликс провел рукой по хлопковой ткани, ощущая приятный холодок постельного белья. Тяжелая, точно свинцовая, голова утопала в мягкости подушки… Если это действительно Рай, то Феликс очень рад, что был хорошим прихожанином в своей родной церквушке в Австралии. – Вы уже проснулись? Феликс растянул губы в блаженной улыбке. А вот и Господь Бог пришел принять сына своего человеческого и поприветствовать его. И руки у него такие нежные и прохладные – аккуратно убирают светлую челку Феликса, а ладонь невесомо ложится на его лоб. – Все еще горячий… – и голос у Господа такой мелодичный, будто сливочное мороженное тает на языке. – Сейчас принесу жаропонижающее, потерпите немного. Чужое прикосновение, как и присутствие, быстро рассеивается, а внезапное осознание обрушивается на Феликса ушатом ледяных вод Антарктики. Он с усилием трет веки, совсем не беспокоясь о макияже и надавливая на глазные яблоки, чтобы быстрее сбросить с них сонную дымку. Он не в туалете компании, где, по всей видимости, тогда потерял сознание. Он в чьей-то чужой квартире, в чьей-то чужой спальне расположился на чьей-то кровати с чудесным хлопковым постельным бельем. И самое страшное из всего – Феликс не имеет ни малейшего понятия, чье это все. Жар отступил сам собой, пока липкий и холодный ужас стекал по позвоночнику, собираясь неприятной лужей в малом тазу. Феликс приподнялся, с головой укрывшись одеялом и подтягивая колени к груди, в которой колотилось сердце. Худощавые ноги больше не сковывали твидовые брюки, на плечах точно висела чужая футболка вместо собственной легкой блузы, и даже носки с котятами пропали… Феликс боязливо оттянул резинку пижамных шорт. Какое облегчение, хотя бы белье его собственное на нем. – Эй, не укрывайтесь с головой! – воскликнул кто-то, возникая прямо перед Ли. – Только температуру опять нагоните… – Не трогай меня! – вырвалось из рта быстрее, чем Феликс полностью успел осознать, что к его макушке тянутся руки, чтобы стянуть защитное одеяло. – Я не собираюсь вредить вам, только помочь! Молодой человек обессиленно опустился на край кровати, руки беспомощно упали по бокам, а на лице застыло недоумение. Феликс не смог отказать себе в возможности изучить, видимо, хозяина этой квартиры, спальни, кровати и чудеснейшего одеяла. Тот, кажется, был его ровесником, такой же худой, как и сам Ли, и нескладный. Темные рыжеватые волосы слегка приглажены, хотя одна непослушная прядь торчала на макушке, как антенка, и пыталась уловить связь с космосом. Черты чужого лица так и хотелось назвать правильными – прямой нос с еле заметной горбинкой и высокой переносицей, темные шоколадные глаза, прямые выразительные брови… Интересно, он умеет ими играть? Нет, так дело не пойдет, Феликс. Незнакомец все время задумчиво поджимал свои аккуратные губы, так же взглядом изучая состояние Феликса и что-то молчаливо подмечая для себя. Он словно ожил из-под Шекспировских букв сто тридцатого сонета, что совсем недавно на обеденном перерыве восхищенно зачитывал Хенджин. Но было еще кое-что, незримое и неощутимое, что сам Феликс заметил не сразу. Он просто прикрыл глаза и наполнил легкие кислородом, приводя себя в чувства. Воздух в комнате отдавал свежестью, как после проветривания холодным зимним вечером (как раз таким, что был за занавешенным окном). Никаких посторонних запахов и удушающих феромонов не исходило ни от вещей в помещении, ни от молодого человека напротив. Только легкие, едва ощутимые мыльные и ванильные нотки от тканей. Совсем не тот удушающий шлейф чужих скисших ароматов, под весом которых Феликс готов был задохнуться. – Возьмите и выпейте таблетки самостоятельно, Феликс, – парень ткнул пальцем в сторону прикроватной тумбы, на которой стояла небольшая плетеная корзинка с разными коробочками. Феликс было послушно потянулся к лекарствам, но рука так и зависла в воздухе. – Откуда ты знаешь мое имя? – испуганно укрылся в одеяле, оставив маленькую щелочку для глаза, чтобы следить за незнакомцем. – Вы меня не помните? Чужой голос прозвучал так разочарованно и печально, что на секунду Ли стало стыдно. Но что он поделать, если правда никак не мог припомнить такого знакомого? Он был очень дружелюбным с коллегами, никому не отказывал в помощи и знал, наверное, почти всех в компании… – Я Ким Сынмин. Юридический отдел, занимаюсь лицензированием. – заметив статичную озадаченность на чужом лице, Сынмин тяжело вздохнул и перевел взгляд на сцепленные в замок пальцы. – Мой кабинет недалеко от вашего, может, вы не обращали внимания. – Мне жаль… – Ничего, – Сынмин отрицательно помотал головой из стороны в сторону, так и не поднимая глаза, – это не так важно, как ваше самочувствие. – Кстати об этом, – Феликс вмиг сместил карту мыслительного процесса, будто меняя курс корабля перед штормом посреди бескрайнего океана, – у меня в голове миллион вопросов, и я не имею ни малейшего представления, какой задать первым. Так Сынмину пришлось пообещать пересказать все события, как оказалось, сегодняшнего вечера, если Феликс наконец согласится выпить таблетки и, если захочет, умыться и принять душ. Уже стоя перед зеркалом в небольшой ванной комнате, Феликс задумался о происходящем сам. “Коллега” все же казался ему смутно знакомым, может правда пересекался с ним в компании? Да и он не вызывал никакого недоверия. На удивление, Феликс чувствовал себя в чужом доме более чем комфортно – совсем не так, как должен чувствовать себя предтечный омега наедине с незнакомым человеком. Здравый смысл в лице светлого цыпленка на одном плече говорил ему о настороженности и собственной безопасности, которая всегда должна стоять на первом месте. Вот только вредный гусенок на другом плече кусал своего товарища за хвостик, призывая замолчать и дать выбор Феликсу. К сожалению или счастью, вредный гусенок был куда убедительнее. Разглядывая собственное отражение в зеркале, Феликс на секунду ужаснулся. Его макияжа, защитной брони и верного оружия, не было. Веснушки, небрежно разбросанные по всему лицу природой-художницей, горели звездами на молочной коже. Каждый выступающий шрамик подростковых войн был открыт “врагу”, а Феликс явно потерпел поражение. И в таком виде он предстал перед другим человеком?.. Но теплый душ быстро смыл тяжесть физической оболочки, а ванильный гель мыльными облаками оплетал внутренности. Ванильный шампунь игрался с непослушными высветленными прядями. Вот чем так неуловимо пахло в спальне. Собственный грушевый аромат, к которому Феликс давно привык и почти не замечал, нежно сплетался с искусственной добавкой на коже. К тому моменту, как отчего-то захотелось мороженного, Феликс переоделся в гостеприимно выданную ему одежду. В небольшой кастрюльке на плите кипел суп, который Сынмин помешивал и время от времени пробовал. Из-за накопившейся работы он пропустил сегодня не только обед, но и ужин, поэтому живот предательски пел китовые песни, подрывая его уверенность. Неловко ведь все-таки. – Теперь я готов слушать, – Феликс сел за небольшой обеденный стол, тормоша влажные волосы махровым полотенцем и подтягивая ближе к себе колени – закрываясь.