Критерий разумности - 19

Новости у меня две, и обе плохие. Во-первых, с точки зрения той памяти, которая новая, большая вероятность, что жила я в современной Германии и одновременно нет, потому что фрау Бригитта. Или была еще одна такая же война, или просто не сходится. Но — многое узнается, когда просматриваю улицы того самого города на юге страны, и древними они совсем не выглядят. Во-вторых, себя в зеркале я узнаю, при этом возраст у меня, похоже, остался тем же, то есть мне четырнадцать. Значит, мне каким-то загадочным способом изменили память для того, чтобы использовать как оружие. Судя по всему, моя подготовка завершается и скоро будет заброска, ну насколько я понимаю эту мысль. Во-первых, это означает, что человек, на которого меня нацелили, чем-то опасен тем, которых я совсем недавно еще ненавидела, или же он может ослабить… Стоп! А если этот самый «союз борьбы» как раз инопланетянам помогает? Может такое быть? Хорошо понимая, что сама не разберусь, я решаю понаблюдать за другими учащимися. У меня скоро ужин, вот там и смогу посмотреть, потому что кажется мне, что-то странное произошло, но вот что? Это как раз непонятно, и вспоминая историю той личности, которая открылась после прочтения сообщения… Стоп! Сообщение! Оно отрицает гибернацию! Когда я писала его, то была еще Таней, а после вдруг стала Леной. В памяти Тани я покопалась, теперь надо покопаться в памяти Лены. Мне кажется это правильным, да и Зоя говорила, что всегда надо сначала оценивать факторы. А Оля учила думать перед тем, как выбирать позицию. Значит, пусть это будет совершенно отдельная девочка, что я о ней знаю? Лена русская, потому что генетически лучше охотятся именно они, в силу дикости цивилизации. Вывели ее искусственно, и воспитывали болью, ведь животные так лучше понимают. Почему я об этом так спокойно рассуждаю, вот в чем вопрос… Таня бы боялась, а Лена знает, что правильно именно так и никак иначе, но человек не может быть животным! Товарищ комиссар же именно об этом говорил! А когда? В лесу… Значит, все изменилось, когда нас эвакуировали. Видела ли я своих товарищей после этого? В смысле, Таня видела? За что можно со мной так обращаться и желать убить? Русские, после гибели своего важного, точно меня постараются убить как-то очень болезненно, из мести. Немцы бы поступили именно так, а поводов считать, что подход может быть различен, у меня нет. Значит, меня хотят убить. За что — это совсем другой вопрос и задавать его не нужно, а надо принять факт. По коридорам разносится низкий гул — это сигнал на ужин. Опаздывать нельзя, иначе будет очень неприятно, причем не только из-за голода. Вот что, кстати, интересно — а почему я явное унижение считаю нормой, ведь даже в памяти Тани меня бы подобное заставило спрятаться поглубже, а тут… Спросить некого, враги все, и «наших» тут быть не может. То есть любой человек — сразу враг. Так будет проще и меньше сюрпризов. Я выхожу в коридор, совсем не отличающийся от памяти Тани, значит, она была здесь же. Этого стоило ожидать, вот только того, что люди умеют менять память, да еще и именно так, я не ожидала. Это может значить… Именно инопланетные технологии, ну еще и то, что вспомнила я не все. Значит, я оказалась в каком-то месте странном, неожиданно для себя, при этом прошло очень много лет. Все говорит за криосон, вот только вряд ли это именно он. В столовой за столами обнаруживаются «курсанты», так нас называют, хотя, учитывая вполне боевые задания… Всего за столами четверо, что гораздо меньше, чем я помню… До «обследования» их было больше пятидесяти, а сейчас, получается, четверо. Любопытно? Еще как! При этом ведут они себя не очень естественно, ну и я по сторонам глазеть не буду, а спокойно поем. Тем более что сегодня у нас сосиски и макароны. Можно сказать, плотный ужин, судя по тому, что помнит Лена. А если ужин плотный, то что-то затевается — или ночные учения, или, может быть, даже заброска. Все-таки куда делись остальные, если они были? Неясно это, но и выяснить сейчас не получится, да и надо ли? Вот выясню я, скажем, что нет больше никого, — и что? И ничего, правильно. Поэтому я быстро справляюсь с ужином и сижу, жду команды закончить принятие пищи. Сейчас у меня старшая Лена, а Таню я до поры прячу, потому что нахожусь в опасности. — Иванова, полчаса на подготовку, — оживает динамик в самом углу столовой. Это значит, что все-таки заброска. Я резко встаю, двинувшись к двери. У Тани в памяти столовая как-то живее выглядела, а сейчас просто серое помещение. Потолок, пол, стены — все одноцветное, глазу зацепиться не за что, да и описать тоже. Я же возвращаюсь в свою комнату, по-видимому, в последний раз, но показывать своего понимания нельзя. Через полчаса мне покажут фотографию того, на кого я нацелена, а затем переправят на ту сторону. То есть к русским, о которых я знаю очень мало. Вопрос только в том, как именно, ведь если в сознании, то я смогу захватить транспорт, а там посмотрим. Не думаю, что немцы этого не понимают. Учитывая, как Лена к ним относится — это они все придумали, потому что Таня их ненавидит. Ненависть моя никуда не девается, но я уже чувствую — ее хотели направить на русских, да не вышло у них. Через полчаса я собрана и иду на последний инструктаж. Согласно памяти Тани, в этом кабинете как раз комиссар сидел. Наверное, и на морду такой же, ведь немцы нелюди и лиц у них быть не может — только морды. Учитывая, как со мной поступили, это действительно так, потому никому доверять я не могу. — Курсант Иванова явилась для инструктажа! — докладываю я, глядя прямо перед собой. — Очень хорошо, — знакомым голосом произносит герр Гесс, тот самый, которого Таня идентифицирует как «дядю Андрея». — Смотри на экран. Твоя цель — адмирал Винокуров, он командует союзниками инопланетян. На экране мужчина в мундире с умным взглядом синих глаз. Волосы короткие, что нормально — он военный. Видеофильм трехмерный, очень хорошо демонстрирующий, где сделан — на природе, где адмирал с семьей. Увидев, как он относится к своим детям, я чувствую укол зависти — у меня такого никогда не будет. Ну что же, теперь нужно проверить решимость «защитников человечества» и их человечность, хотя мне все понятно и так. — Я вижу, у него есть семья, — ровным голосом произношу я. — Гарантировать их безопасность я не могу. — Разрешаю тебе уничтожить всех, — ставит точку на моих размышлениях герр Гесс. — Особенно детей, чтобы не было мстителей. — Принято, — киваю я. — Во имя Земли! Это такой принятый здесь девиз, но судя по всему, насквозь лживый. Ну и не удивительно вообще-то… *** Очень зря я думала, что меня самолетом повезут, потому что лечу я «новейшей разработкой, способной противостоять инопланетным тварям». Неужели я такой дурой выгляжу? Или немцы надеются на свое программирование моей памяти? Скорей всего именно это, потому что черная летающая тарелка земной быть не может. Мне сказано сидеть в каюте, чего я, разумеется, не делаю. Сняв винтовку с предохранителя, выхожу в коридор. Стреляет она сгустками непонятно чего, но Лена знает, что это плазма. Я прохожу по коридору, заглядывая в помещения, и только впереди я вижу нечто за пультом, во что стреляю без промедления. Винтовка выдает синий сгусток, летящий к странному существу, а я, перехватив оружие за ствол, изо всех сил с разбега бью его сверху вниз. И если сгусток никакого вреда существу не причиняет, по приклад еще как, ломая его полностью. Четыре фасеточных глаза меняют цвет, а хитиновые крылья вмиг опадают. Факт того, что здесь инопланетяне и немцы с ними сотрудничают, можно считать установленным, теперь вопрос в том, что делать дальше? Как управлять этой штукой, я не знаю, есть только надежда на то, что оно само управляется. А если оно меня отвезет в космос или еще куда? Сплошные вопросы роятся у меня в голове, как раз тогда, когда я поднимаю взгляд, чтобы увидеть, что мы явно на посадку идем — приближается земля. Можем, конечно, и падать, но вряд ли. — Курсант Иванова, высадка! — выстреливает команда откуда-то сбоку, и я бегу в том направлении, откуда сюда пришла только что, чтобы увидеть, что в той комнате, где я находилась, пол превратился в аппарель. Выскочив наружу, оглядываюсь. Вокруг меня лес, людей совершенно нет, никого, при этом тихо очень, только вдали что-то взревывает. Понимая, что с винтовкой я буду смотреться странно, принимаю решение ее закопать. Я понимаю, что действую, как робот, но пока ничего с этим делать не буду, потому что у Тани будет паника, а Лене намного страшнее возвращение. Лес заканчивается неожиданно, как обрезали, а за ним видна пустая дорога. Посмотрев налево, а потом направо, решаю идти по ней в направлении рычащих звуков. При этом я не понимаю, где нахожусь — местность совершенно незнакомая. Серая полоса дороги посреди то ли степи, то ли еще чего. Сзади появляется шелестящий звук, заставляющий меня остановиться и посмотреть, что это такое. А там… Над поверхностью дороги скользит машина необычных очертаний. Чем-то она похожа на легковую из тех времен, а чем-то вообще ни на что — каплевидная и серебристая, но передок выделяется, делая ее совершенно несуразной. Именно поэтому я замираю на одном месте, не понимая, что происходит. Но тут она совершенно неожиданно оказывается рядом и… меня сшибает с ног. — Гляди, еще одна! — выкрикивает кто-то. — Пристрелить бы! — Спокойно! — слышу я спокойный голос, но почему-то ничего не вижу. Что-то шуршит, я чувствую, как к носу прилегает ткань, и только тут понимаю, что меня во что-то завернули. И тут на меня обрушивается удар, потом еще один, заставляя сворачиваться в позу эмбриона. Кто-то остервенело бьет меня, но… не так больно, как должно быть. Мне кажется, он останавливает удар, то есть, только показывает, но не бьет на самом деле. Что происходит? Кто эти люди и… — Сейчас ты сдохнешь, тварь! — орет кто-то, но при этом меня довольно бережно берут на руки и куда-то несут. — Постарайся отчаянно покричать, — раздается негромкий голос, кажется, прямо у меня над ухом. — Представь, что тебя убивают, ну или… И я кричу изо всех сил, кричу так, как будто со мной делают именно это «или…». Просто заставив Лену представить, что она не сдала зачет, я чуть сознание от ее ужаса не теряю, поэтому кричу несколько оставшихся мне минут. Сейчас меня убьют. — Ходу! — выкрикивает кто-то, закрывая мне рот. — Все, можно больше не кричать, должны были поверить, что тебя замучили и убивают. — Что происходит? — не понимаю я. — Ты же убийца малолетняя? — интересуется у меня тот, самый первый голос, который истерически кричал, только теперь он спокоен. — Немцы хотели бы так думать, — хмыкаю я, стараясь дышать размерено. — Так ты что, наша? — а этот голос моложе. — Вань, если она наша, за что ты ее так? — Все правильно он сделал, — отвечаю ему я, поняв, что они не убивать меня хотят, а прикрыть. — Только инопланетника я убила, и докладывать некому. Вот теперь удивляются уже они, и расспрашивать начинают. А я что, мне скрывать нечего, тем более, что память Лены теперь выглядит странной. Она как будто отмирает, но при этом остается только цель. Значит, вот так подстраховались немцы — чтобы в случае захвата я и не вспомнила о месте, где из меня подобное делали. — Ты пока помолчи, — просит меня старший. — Тебя знающие люди допрашивать будут, там все и расскажешь. И я, подумав, решаю выпустить Таню. Просто раз Лена уже почти все забыла, то выпустить ту, которую я помню — и где жила, и где училась. Она из совсем другой эпохи, поэтому есть вероятность, что удивятся достаточно для того, чтобы не расстрелять. Умирать мне не хочется, мне бы маму… Но, наверное, не заслуживаю я семьи, ведь выходит, предательница я. Пусть обманули, но кого это будет волновать. И вот я сворачиваюсь в клубочек там, где лежу, потому что мне поплакать нужно. Я совсем перестала уже что-либо понимать, поэтому мне просто плачется. Я стараюсь это делать очень тихо, но тут исчезает то, во что я завернута, становится легче дышать, а я сама оказываюсь в чьих-то руках. Только не могу я ничего увидеть, потому что плачу… — Товарищ капитан, они же не плачут, — тот, с молодым голосом, очень удивлен. — Досталось девоньке, — вздыхает тот, у кого я в руках. — Устала она, оттого и плачет. Это по-людски, Виталик. Мне не мешают, давая выплакаться, а я стараюсь ни о чем не думать, потому что, кажется, сошла с ума. Мне нужно поплакать, потому что всего происходящего со мной я просто не понимаю. Не может, по-моему, такого быть, и все. Наверное, мне действительно все кажется и этого всего нет. Значит, и Зои не было, и тети Зины тоже, и… Оли? Ничего этого не было, и происходящего сейчас, наверное, тоже. Я никогда не любила фантастику, а со мной происходит именно она, ведь происходящее совершенно мне непонятно. Но сейчас я стану Таней, и посмотрим, что они будут делать… Убьют, так убьют, я устала.