They say that only Fools (believe in fairytales)

— Какого чёрта вы творите? Вай ухмыляется, опуская бензопилу и наблюдая, как кипящая от злости мэр несётся к ней с огнём в глазах. Позволив выключенному инструменту повиснуть сбоку и сдвинув защитные очки на волосы, она не отвечает сразу; просто продолжает ухмыляться. Кейтлин резко останавливается перед ней, руки сжаты в полукулаки. — Я же говорила, — спокойно произносит Вай, поводя голым плечом — она специально надела майку, чтобы продемонстрировать татуировки, спускающиеся по её мускулистым рукам. — У вас там была сухая ветка. — Я не давала разрешения, — отвечает Кейтлин, свирепо глядя на татуировки, как Вай и ожидала, прежде чем снова вскинуть глаза; её лицо искажено презрительной гримасой. — Если вы рассчитываете, что после такой выходки я подпущу вас к Паудер, то я… — Не-а, не рассчитываю. Это заявление застаёт Кейтлин врасплох, и она моргает. — Что? — Я не жду от вас никаких действий, — поясняет Вай, стягивая перчатку и ковыряя мизинцем в ухе, пытаясь избавиться от звона — блядь, эти бензопилы такие громкие. Надо было взять наушники. — Ну, кроме как делать поспешные выводы только потому, что кто-то не вписывается в ваши автоматически идеальные ожидания. — Я… — начинает Кейтлин, но осекается. Она бегает взглядом по Вай, по бензопиле в её руке, по упавшей ветке и делает шаг назад. — Всё, что я сделала — это появилась и вернула ребёнка, которого вы потеряли. — Фыркнув, Вай жестом указывает на дом, расправив плечи. — А вы срываете зло на мне, потому что… что? Малявка, которую вы даже не растили, не хочет проводить время в вашем жутком пустом доме? Синие глаза темнеют и сужаются. — Вы ничего не знаете о Паудер, — резко бросает Кейтлин. — И вы ничего не знаете обо мне. Вай просто снимает вторую перчатку, выпрямив спину и поигрывая плечами с кривой ухмылкой, не разрывая зрительного контакта. — О, думаю, я знаю достаточно. Мэр делает шаг ближе, используя высоту своих каблуков, чтобы попытаться запугать Вай, как и раньше. — Я могу приказать вас арестовать, — шипит она. — Можете, — соглашается Вай и многозначительно смотрит на дом. — Думаете, ей это понравится? Глаза Кейтлин следуют за взглядом Вай к дому. Она молчит, возвращая взгляд обратно, лишь делает медленный вдох и так же медленно выдыхает. Вай наклоняется, совсем немного, сокращая дистанцию, словно перед дракой. Синие глаза Кейтлин впиваются в её глаза, тёмные и сосредоточенные, изучая лицо, и Вай на миг задаётся вопросом, о чём та думает. Но тут же одёргивает себя, отгоняя эту мысль — она здесь, чтобы передать послание. — Я пытаюсь не лезть в ваши дела, — говорит она почти рычащим шёпотом. Они стоят так близко, что их носы почти соприкасаются, и глаза Кейтлин расплываются перед ней, так что Вай видит только синеву. — Так что и вы, нахрен, не лезьте в мои. Вай отступает назад; в ушах звенит кровь, а затылок горит. Кейтлин не сдвинулась с места, всё так же сверля её взглядом, полным стоического напряжения, дыша осторожно, сдерживая что-то внутри. Вай почти хочется надавить ещё сильнее, посмотреть, что именно кипит под этой поверхностью, но пока она зашла достаточно далеко. И она наполовину ожидает, что мэр скоро даст ей ещё один повод надавить. Она почти… она почти надеется на это. — Кстати, это ваше, — Вай кивает на бензопилу, валяющуюся возле упавшей ветки. — Вам правда стоит напомнить садовнику запирать сарай с инструментами. Опасно, когда рядом дети, верно? Не дожидаясь ответа, Вай разворачивается и уходит с газона на улицу, чувствуя себя чертовски самодовольной от того, что за спиной, со стороны мэра, слышна лишь тишина.

────────────────

Грейсон стоит перед ней, скрестив руки на груди и прислонившись к столу в своём кабинете шерифа. Вай сидит перед ней уже второй раз за день, положив ладони на ноги, одна из которых нервно подпрыгивает. Она всё ещё ненавидит находиться в этой бежево-белой комнате, похожей на все остальные, в которых она бывала: дверь в камеру предварительного заключения виднеется справа, а на стене висят те же выцветшие плакаты D.A.R.E. и листовки о розыске. Вай пошла прямиком в участок после своей выходки. Она не идиотка, и у неё достаточно опыта, чтобы понимать: Мэр Голубые Глазки наверняка позвонила Грейсон с жалобой в ту же секунду, как Вай покинула её участок. Но, судя по тому, что она уже знает о шерифе, явка с повинной может добавить ей очков. Попытка не пытка. Так что вот она сидит на оранжевом пластиковом стуле, придвинутом к крашеной белой кирпичной стене, пытаясь сохранять непринуждённую позу, пока шериф смотрит на неё, и всё это ощущается так, будто её оставили после уроков в старшей школе за курение в туалете. И всё же Вай не может скрыть ухмылку. Грейсон выглядит менее весёлой, но в то же время с хитрым прищуром, словно изо всех сил старается не показать, насколько её забавляет ситуация; её хриплый голос звучит нарочито ровно. — Ты спилила её яблоню. — Я спилила ветку, — уточняет Вай. Ей не стоит так улыбаться, но, чёрт возьми, она не может сдержаться. — Гнилую ветку. — Ветка… была гнилой. — Угу. Они смотрят друг на друга целую минуту, и единственный звук — это гудение вентилятора обогревателя и стук каблука Вай по полу, пока её нога дёргается. Наконец строгая маска Грейсон трескается. Уголок её рта подёргивается вверх, плечи начинают трястись, и вот они уже обе смеются. Грейсон — долгими, медленными смешками, всё ещё скрестив руки и откинувшись назад, а Вай — громко и хрипло, закинув руку на спинку стула и похлопывая себя по колену другой. — Ты здесь всего два дня, Лейн, — говорит Грейсон своим глубоким, весёлым тоном, — а уже стала самым интересным событием моего года. Хихикая, Вай устраивается поудобнее на стуле. — Всегда пожалуйста. — О, не уверена, что это комплимент, — усмехается Грейсон. — Знаешь, я живу в этом городе довольно давно и никогда не видела, чтобы кто-то так задел Кирамманов за живое, как это удалось тебе. Вай вскидывает бровь. — О, у них вся семейка такая? — Мать Кейтлин была мэром до неё, и у неё был свой подход, — говорит Грейсон, махнув рукой. — Не думаю, что Кейтлин хотела идти по её стопам, но больше никто не баллотировался. Она практически унаследовала эту должность. — Династия малого города. — Ну, это объясняет, почему мэр ожидает, что все будут слушаться её по щелчку пальцев. Богачка, единственный ребёнок, получившая власть, даже не потрудившись ради неё. — Вроде того, — кивает шериф. — Парад в её честь тут никто устраивать не будет, но и жалоб у нас нет. Минуту стоит тишина, если не считать жужжания и щелчков обогревателя и ритмичного постукивания ноги Вай об пол. — Так, раз уж мы здесь, — Грейсон поудобнее опирается о стол, — почему ты здесь? — Медленным, обдуманным движением она поправляет старую кружку с кофе, а затем снова скрещивает руки. — Учитывая, как взбесилась мэр, ты же не просто туристка «проездом», верно? Вай похлопывает по спинке стула, нога всё ещё подпрыгивает. Она прижимает её другой рукой, пытаясь остановить движение, но лишь слегка замедляет его. — Ну, план был именно такой. Я приехала сюда, потому что… ну, Паудер. — Паудер? Вай усмехается. — Это забавно. Я сейчас в Бостоне, пока что. — В Бостоне? Неблизкий путь. — Хех, ага. — Кажется, я припоминаю, Джейс упоминал, что ты занималась там какой-то полицейской работой? Вай давится смехом. — Не совсем, поручительство под залог. — Но опыт работы в полиции у тебя есть? На этот раз смех вырывается наружу. — Технически, да. Опыт имеется. Грейсон не отвечает, лишь понимающе кивает. Вай прочищает горло и возвращается к началу истории. — Ага, так вот. Я в Бостоне, прихожу как-то вечером домой, а в моей квартире этот ребёнок. Вломился. — Она просто вломилась в твою квартиру? — Брови Грейсон ползут вверх от удивления. — И ела мои хлопья. — Зачем? — Голодная была, наверное? — Нет, — посмеивается Грейсон, — зачем она вломилась? Она что-то искала? — Хех, ага. Меня. Грейсон снова делает это движение бровью, выдающее лёгкое удивление, и переминается с ноги на ногу. — Тебя? Она тебя знает? — Не, не, — Вай качает головой, — я до этого её ни разу не видела и не слышала о ней. Она… как-то нашла меня, убедила себя, что мы сёстры. — Но вы не сёстры. Вай цокает языком, мыча. Грейсон молчит, ожидая, пока Вай пытается сформулировать, что именно она чувствует по этому поводу. Она подаётся вперёд, почёсывая затылок. — Не знаю, — вздыхает она. — Может быть. Меня отдали младенцем, да. Это не… — она проводит рукой по волосам, по выбритому виску, надувая щёки на выдохе. — Не знаю. Не думаю. — Она поджимает губы, глядя на шерифа. — Ты знала её родителей? — Немного, — кивает Грейсон, пожимая одним плечом. — Тихие люди. Переехали сюда незадолго до рождения Паудер. Мэри любила рукоделие, это я знаю. Об их прошлом мне мало что известно, к сожалению. Вай кивает, сплетая пальцы рук, локти упираются в колени. Имя «Мэри» откладывается где-то на задворках сознания, помимо её воли. Грейсон снова меняет позу, поудобнее прислоняясь к столу. — Паудер росла хорошим ребёнком. Их гибель стала шоком для всех нас, но, очевидно, по Паудер ударила сильнее всего. Взлом с проникновением — это немного… чересчур даже для неё. — Как думаешь, почему Паудер так сильно хочет сбежать? — спрашивает Вай, глядя на свои переплетённые пальцы, прежде чем снова поднять взгляд на шерифа. — Ох, — Грейсон улыбается, немного грустно. — Ты же знаешь, как всё сложно в этом возрасте. А если добавить ко всему остальному, то, ну… Вай лишь мычит в знак согласия. — Но почему Кирамман? Зачем она взяла Паудер к себе? Ради пиара? — Вай прикусывает язык, наблюдая, как её нога отбивает ритм по полу. — Не похоже, что он ей нужен. Грейсон издаёт горловой звук, похожий на вздох, глядя на свои ботинки и слегка качая головой. — Я не люблю строить догадки, — медленно говорит она, — но полагаю, Кейтлин надеялась найти в девочке родственную душу. Поскольку она тоже потеряла родителей той ночью. Глаза Вай расширяются от новой информации, но она молчит, лишь разжимает руки, откидывается на спинку стула и снова скрещивает руки на груди. Грейсон встаёт, выглядя немного неловко, и поправляет манжеты куртки. — В любом случае, это не мне рассказывать. Тишина снова повисает между ними. — Ага, короче, вот так. Приехала сюда, чтобы сдать ребёнка, потеряла ключи, застряла на пару дней, пока не пришлют замену. Но скоро свалю. — Вай пожимает плечами, устраиваясь поудобнее, прежде чем снова беспокойно податься вперёд, уперевшись локтями в колени. Она ударяет кулаком в ладонь, а затем решает встать. — Пойду я, наверное, не буду мозолить глаза, — говорит Вай, одёргивая одежду и стряхивая напряжение с ноги. — Дай знать, если мэр захочет пожаловаться на мою кислую мину или жизнерадостность. — Она колеблется, стоит ли протянуть руку шерифу; они вроде как в нормальных отношениях, учитывая всё происходящее, но Вай всё ещё настороже. Но прежде чем она успевает что-то сказать, Грейсон цокает языком и смотрит на неё с выражением человека, которого посетила идея. — Знаешь, Лейн, — говорит она с лёгкой задумчивой ухмылкой, и её низкий голос становится ещё ниже. — Мэр хочет, чтобы я присматривала за тобой, а ты тут подыхаешь со скуки, пока ждёшь ключи. Я могу придумать вариант, который сработает для нас обеих.

────────────────

На четвёртый день в городе Вай решает выспаться, растянувшись на маленькой кровати и позволяя себе похрапеть в перьевую подушку. Она встаёт, когда день уже в самом разгаре, и плетётся вниз, чтобы выпить кофе и позавтракать; утренние завсегдатаи уже поели и разошлись по делам. Вандер сидит за стойкой, разгадывая кроссворд, и не поднимает головы, когда она забирается на барный стул. Он молча встаёт, чтобы налить ей чашку кофе, и пододвигает её вместе с миской сахара и сливками. — Чего-нибудь поесть? — наконец спрашивает он, усаживаясь обратно за кроссворд. — Яйца, просто яйца сойдут, — отвечает Вай, наливая сливки в кофе. — Глазунью, с двух сторон. — Тосты? — спрашивает Вандер, и Вай пожимает плечами и кивает. Он что-то царапает в блокноте и уходит на кухню, откуда из радио орёт рок-музыка. Через несколько секунд он возвращается к своему кроссворду, и они с Вай сидят в комфортной тишине: он размышляет над словами, а она потягивает своё утреннее «лекарство». Проходит немного времени, раздаётся звонок, Вандер со стоном встаёт и возвращается с горячей тарелкой яиц и тостов. — Как оно? — Довольно неплохо, — ухмыляется Вай с набитым ртом. — Мои комплименты шеф-повару. Вандер фыркает от смеха. — Смотри, чтоб он тебя не услышал, я ему тридцать лет твержу, что его яйца — говно. — Чего ты там вякнул?! — раздаётся хриплый голос с кухни, и Вандер смеётся громче. — Не твоего ума дело, Джерико! — кричит он, и из подсобки доносится громкий гогот. — Ещё одна в копилку, Ван! Вандер отмахивается от реплики со стоном и лёгкой ухмылкой, а Вай хихикает, доедая завтрак. До самого обеда она развлекает себя журналами, которые одолжил ей Вандер, пока окончательно не сходит с ума, проверяя пустой почтовый ящик, и решает снова прогуляться по городу. Надо как-то отвлечься. Чуть позже, побродив по улице в приятную погоду, Вай разворачивает хот-дог, который купила у болтливого парня в киоске с картошкой. Она откусывает кусок, задумчиво жуя, пока спускается к пирсу. Она останавливается у причала, наблюдая, как несколько парусников мягко покачиваются на воде под тёплым солнцем. Доев, она стоит там, сунув руки в карманы куртки; умиротворяющий саундтрек волн, мерно разбивающихся о скалы, погружает её в медитативное состояние, и кто знает, сколько времени проходит. — Воу! Приятель, полегче! Крик — единственное предупреждение, которое получает Вай, прежде чем стук лап по настилу и возбуждённое пыхтение врезаются в неё мохнатой торпедой, сбивая с ног. Фишбонс радостно лает, вывалив язык набок, царапая лапами её ноги и живот, пока подпрыгивает, пытаясь лизнуть её в лицо. Ошейник и поводок болтаются без дела, и Вай видит ветеринара, бегущего трусцой, чтобы догнать пса. Он машет рукой, дружелюбно и смущённо. — Прости! Он увидел тебя и просто сорвался с места. Вай смеётся, уже усаживая Фишбонса и присаживаясь на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. Пёс счастливо тычется головой ей в плечо, почти обнимая, и виляет хвостом так сильно, что Вай чувствует ветерок. — Всё нормально, он, наверное, просто хочет ещё вяленого мяса. Словно в подтверждение, Фишбонс опускает голову ниже, шумно принюхиваясь к карману куртки, где в прошлый раз лежало угощение. — Да, он довольно сильно мотивирован едой. — Опускаясь рядом с ней на колени, ветеринар посмеивается, поправляя очки. Вай хихикает, прижимаясь к собаке и зарываясь руками в шерсть на его шее. — Как он? — спрашивает она, глядя на ветеринара. Мужчина с тёплой улыбкой треплет Фишбонса за уши. — Да, он отличный пёс, в не такой уж плохой форме. Просто выглядит немного потрёпанным. Вай криво ухмыляется, чувствуя, как шрам на верхней губе натягивается, как всегда при этом движении, и чешет собаку под подбородком. — Не-а, посмотри на него: большой страшный волк. Фишбонс отвечает тем, что шлёпается на бок, поднимает лапы и бьёт ими по воздуху, требуя почесать пузо. Вай и ветеринар смеются, выполняя просьбу. Затем она протягивает мужчине руку для приветствия: — Мы вчера толком не представились, я Вай. — Клэггор, — отвечает он, пожимая её одним крепким движением. — Итак, Вай, я так понимаю, ты не местная? Раньше тебя не видел. — Нет, не местная. Это… — она фыркает, смеясь. — Это долгая история. Но я здесь всего на неделю. — Не хочешь забрать собачку домой? — спрашивает он с дразнящим, но полным надежды прищуром, похлопывая Фишбонса по спине. Вай продолжает ухмыляться, но уже с ноткой меланхолии, почёсывая псу уши. Она качает головой. — Не, я всё понимаю, — говорит Клэггор, нащупывая у Фишбонса такое место, от которого тот начинает дрыгать лапой, прежде чем пёс перекатывается обратно в сидячее положение, чтобы почесать бок самостоятельно. Собака встаёт и отряхивается, звякая ошейником. Затем громко чихает и плюхается обратно к Вай на колени. Она смеётся. — Я бы с радостью, дружок, — воркует Вай собаке, — но моя квартира маловата для такого здоровяка, как ты. Плюс ко всему — политика «никаких животных», которая её никогда не волновала, когда она подписывала помесячный договор аренды, но сейчас на неё накатывает тоска. В её берлоге бывает довольно одиноко, и питомец был бы кстати, но… — Оу, ничего страшного, я понимаю, — Клэггор гладит пса, а затем со вздохом встаёт. Он разминает спину и протягивает руку, чтобы Вай передала ему поводок. Она отдаёт его, а затем напоследок обеими руками хорошенько треплет и ерошит шерсть пса, прижимаясь лбом к его голове, пока тот фыркает. — Увидимся, — начинает она говорить, но её прерывает очередной окрик. — Фишбонс! Крик и быстрый топот ботинок Паудер возвещают о её прибытии; она подбегает и буквально врезается в собаку в объятиях Вай, крепко обнимая пса. Фишбонс возбуждённо ёрзает, пытаясь подобраться ближе к Паудер, его хвост громко и быстро стучит по земле. Вай моргает от такого внезапного появления и смотрит в том направлении, откуда прибежала Паудер. Она видит мэра, идущую к ним в тёмно-синем пальто, распахнутом навстречу тёплому солнцу, под которым видна рубашка и тёмно-синяя юбка-карандаш с чёрными колготками. Вай лениво размышляет: это юбка короткая или у мэра просто такие длинные ноги? — Мисс Лейн. Какими судьбами? — спрашивает Кейтлин, и по её виду непонятно, удивлена она или раздражена. Вай пожимает плечами. — В этом городе одна главная улица. Кейтлин просто выдыхает; её лицо выражает раздражение. — Я забрала Паудер из школы, — говорит она, хотя Вай не спрашивала. Может, пытается выпендриться, показать Вай, какой она хороший опекун. Или подчеркнуть, что теперь следит за Паудер внимательнее, раз уж малявка продолжает бегать к Вандеру искать Вай. — Она захотела прогуляться у причалов, и я подумала, что это пойдёт ей на пользу. Она поджимает губы, глядя на Паудер и собаку, раздумывая, прежде чем на чём-то остановиться. — Это… — Тот пёс, что был на днях, ага, — заканчивает за неё Вай, почёсывая затылок. Она встаёт, отряхивая шерсть со штанов, и встаёт по другую сторону от собаки и ребёнка, напротив мэра. — Он опасен? — О, нет, он очень дружелюбный парень. — И у него нет хозяина, — добавляет Паудер; подтекст её слов и тона невероятно тонок. Кейтлин одаривает её взглядом, который очень ясно говорит «нет». Паудер тихонько скулит себе под нос, снова обнимая Фишбонса. — Ты никогда не разрешаешь мне… — начинает она, но Клэггор громко прочищает горло. — Знаешь, — говорит ветеринар Паудер, переводя взгляд с неё на мэра. Он стоит непринуждённо, расслабленно, сунув руки в карманы и наблюдая, как Паудер цепляется за собаку. — Мы не отправляем его в приют прямо сейчас. Ему ещё нужно немного восстановиться, прежде чем мы его отпустим, и ему нужны прогулки. Он смотрит на мэра, пожимая плечами. — Нам бы не помешал кто-то, кто будет выгуливать собаку. Паудер загорается, взволнованная. Она смотрит на Вай, но тут же, видимо, вспоминает, что должна смотреть на Кейтлин. Мэр замечает это внимание, её лицо напряжено, взгляд сфокусирован на Вай, прежде чем она поворачивается к ребёнку. Похоже, ей приходится прожевать слова, прежде чем выплюнуть их. — Если мистер Клэггор считает, что это было бы… полезно… — Ты вечно говоришь, что я мало бываю на улице, — встревает Паудер. — Я могла бы выгуливать Фишбонса до и после школы, перед остальными занятиями. Кейтлин беззвучно шевелит губами, повторяя «Фишбонс», переводя взгляд с Паудер на радостно пыхтящую собаку. Она поджимает губы в линию, а затем сдаётся, кивая со вздохом. — Хорошо. Можешь выгуливать… Фишбонса. На волонтёрских началах. — Да! Слышал, мальчик? — Паудер обнимает пса, зарываясь лицом в его густую шерсть, а Фишбонс продолжает колотить хвостом. Она гладит его ещё минуту, прежде чем Клэггор прочищает горло. — Мне пора возвращать его обратно, — он неловко переминается с ноги на ногу. Паудер целует Фишбонса в нос — Вай замечает, как Кейтлин старается не скривиться, — и отступает назад, слегка покачнувшись под весом рюкзака. Клэггор слегка натягивает поводок, и пёс секунду упирается, пытаясь прижаться к Вай, но она ободряюще хлопает его по загривку, и он расслабляется, уходя рысцой за ветеринаром. Оставляя Вай стоять с мэром и Паудер между ними. — Что ж, Паудер, нам пора домой. — Кейтлин прочищает горло и пытается положить руку на плечо Паудер, чтобы увести её, но та уворачивается от прикосновения. — Можно я задам Вай пару вопросов, пожалуйста? — Паудер смотрит на неё с милейшим видом. Рука Кейтлин зависает в воздухе, она бросает на Вай жёсткий взгляд, но опускает руку и кивает. Делает шаг назад и замирает. Паудер одаривает её выражением лица, которое было бы уместно на лице самой Кейтлин, и Вай сдерживает смешок. Кейтлин сжимает губы, но действительно разворачивается и идёт по деревянному настилу пирса до тротуара, где и останавливается. Удовлетворённая дистанцией, Паудер поворачивается обратно к Вай и выжидающе улыбается. Вай неловко улыбается в ответ. — Я принесла это тебе. Мелкая стягивает рюкзак, открывает передний карман и достаёт небольшую фотографию. Она протягивает её Вай, та берёт снимок и смотрит на двух совершенно незнакомых людей, улыбающихся в осенних нарядах, обнимая белокурую Паудер лет шести, которая скалится, демонстрируя дырку вместо переднего зуба. — Это мама и папа, — объясняет Паудер, и Вай молчит. — Я подумала, ты их никогда не видела, так что будет приятно узнать, как они выглядели. Вай пялится на фото, большим пальцем продавливая на нём вмятину. — Знаешь, ты чем-то напоминаешь папу, — говорит Паудер немного бодро и чуть-чуть грустно. Она замолкает, раскачиваясь на ногах, словно ждёт, что Вай задаст вопрос или скажет… хоть что-нибудь, но Вай не может оторвать взгляд от дурацкой фотки, от их улыбающихся лиц. — Ты любишь корицу? — спрашивает Паудер после минуты тишины. Вай моргает. — А? Э-э, да, конечно. — Круто. Я люблю корицу. — Паудер кивает. — Вкусно с горячим шоколадом. Пробовала когда-нибудь? Вай наконец отрывает взгляд от фотографии и смотрит на малявку, которая внимательно наблюдает за ней, и вопрос написан у неё на лице. Снова взглянув на снимок, Вай со вздохом опускает руку и проводит пятернёй по волосам, готовая разочаровать ребёнка. — Слушай, — начинает Паудер, прежде чем Вай успевает открыть рот; голос её напряжён, пальцы барабанят по лямкам рюкзака. — Я знаю, ты меня не знаешь, и, может, я немного надоедливая. Но мне кажется, если ты дашь мне шанс, мы могли бы… — она облизывает губы, размышляя. — Может, не стать семьёй, но хоть чем-то? Я самостоятельная, могу сидеть дома одна, я не буду для тебя проблемой. — Мелочь… — Я не могу здесь оставаться, — перебивает Паудер; тихий вопрос превращается в твёрдое требование. — Я не могу оставаться с ней. Тяжёлая тишина повисает между ними, нарушаемая лишь плеском волн и дневным бризом. Вай сжимает фотографию так сильно, что почти мнёт бумагу, и машинально разглаживает её большим пальцем. Она закусывает щёку изнутри, думая, борясь с желанием оглянуться на мэра. Она снова смотрит на мелкую, которая теперь отвела взгляд. — Пожалуйста, — продолжает Паудер, и голос её слегка дрожит, — когда будешь уезжать, пообещай, что возьмёшь меня с собой. — Я… мелочь, я не могу. — Вай качает головой, немного удивлённая тем, насколько разочарованно звучит её собственный голос. Она просто пытается помягче отшить ребёнка. Паудер продолжает смотреть перед собой, сжав губы так, как делают, когда изо всех сил стараются не заплакать, ноздри раздуваются при вдохе. Её плечи подняты почти к ушам, напряжённые и готовые к защите, и Вай слышит скрип ткани — так сильно она сжимает верхнюю ручку рюкзака. Но ребёнок молчит. Вай пытается вернуть фотографию, но Паудер качает головой, избегая взгляда, уже закидывая рюкзак обратно на плечи. — Оставь себе. У меня их много. — Мелочь, — вздыхает Вай, но сдаётся и суёт фото в карман. Паудер шаркает ногами, поправляя тяжёлый рюкзак, и выглядит так, будто пытается подобрать слова, когда раздаётся голос Кейтлин. — Паудер, — мэр стоит в конце тротуара, сложив руки перед собой. — Пора идти. — Ты иди! — кричит Паудер в ответ. — Вай проводит меня домой. Кейтлин смотрит на Вай, одаривая её взглядом. Взглядом, который говорит: «скажи нет», «хватит тянуть резину» и «не заставляй меня повторять этот разговор». Она делает ещё несколько шагов по пирсу к ним, и Вай замечает, что в этот раз на ней более практичные туфли на плоской подошве. Она настолько высокая, что Вай поначалу даже не осознала. Вай переводит взгляд с одного лица на другое — одно умоляющее, второе требовательное — и большим пальцем поглаживает фотографию в кармане, раздумывая. — Думаю… тебе стоит пойти домой, — говорит Вай, поначалу медленно, а потом увереннее, с трудом отводя глаза от мэра. — Мне нужно сделать пару звонков. — Но, но я… — Паудер, я думаю, мисс Лейн и так уделила нам достаточно своего времени, — к этому моменту Кейтлин уже подошла к ним, снова нависая своей чопорностью. Мелкая вызывающе шмыгает носом, глядя то на одну, то на другую, и фокусирует злобный взгляд на Вай — возможно, за тяжкий грех согласия с Кейтлин. Затем она стреляет яростным взглядом в мэра, её челюсть дрожит. — Я подумала, мы могли бы заказать пиццу на ужин, если ты… — Ладно, — практически выплёвывает Паудер, разворачиваясь и топая прочь; её локоть намеренно задевает руку Кейтлин, когда она несётся к тротуару. На секунду лицо Кейтлин меняется, становясь больше похожим на ту женщину, которую Вай впервые увидела выбегающей из дома, когда привезла Паудер. Её глаза, вместо постоянного прищура, распахиваются, брови изламываются в грустном, почти побеждённом выражении, а строгая гримаса сменяется мягкой обидой. Она смотрит вслед уходящей Паудер и слегка ссутуливается, едва слышно вздыхая. Затем она, кажется, вспоминает, что Вай здесь: глаза метнулись к ней, и всё снова затвердело. Рот снова сжался в прямую линию, голова высоко поднята, взгляд вернул свою проницательность. Кейтлин выглядит так, словно хочет рявкнуть что-то ещё в адрес Вай. Но вместо этого она лишь качает головой и поворачивается, чтобы последовать за девочкой. Закусив щёку изнутри и реально, до боли в груди желая сейчас закурить, Вай смотрит, как они вдвоём выходят на тротуар и идут по улице. Когда мэр поднимает руку, чтобы положить её на спину Паудер, направляя вперёд, мелкая оборачивается и смотрит Вай прямо в глаза — резко и пронзительно. А затем они исчезают за углом.

────────────────

В тот вечер Вай взяла ужин с собой и съела его у себя в номере. Ей было совсем не до общения.

────────────────

На следующее утро она снова спускается за кофе, на этот раз пораньше. В ресторане людно, как и в первый день: завсегдатаи гудят, начиная свой день. Вай скользит за стол, снова заказывает яйца с тостами и молча принимается за еду. Она проверяет почту, с презрением отмечая, что там только спам, и зависает над мыслью написать своим контактам. Не первый раз у неё засуха, но это всё равно напрягает. Внезапно поверх пустого почтового ящика всплывает сообщение с незнакомого номера. Она почти игнорирует и удаляет его, но цифры кажутся знакомыми: они совпадают с номером, лежащим у неё в кармане, который она просто забыла сохранить вчера. Помогает и то, что старый шериф подписалась своим именем. Неизвестный номер Встретимся у моста, через пятнадцать минут. Грейсон. Вай задумчиво жуёт яйца и отправляет в ответ эмодзи «палец вверх». Доев, она собирает посуду и относит её на барную стойку; может, это странная привычка, но после пяти дней ей кажется, что она не в ресторане с открытым счётом, а скорее гостит у кого-то дома. Вандер вскидывает бровь, но молча забирает тарелку. — Эй, — спрашивает она, засовывая руки обратно в карманы. — Где тут мост? — Поднимись на Мейн-стрит, иди вниз, третья улица налево после башни, — говорит он, указывая и тыча большим пальцем в нужном направлении. — Спасибо. — Кивнув, Вай разворачивается и выходит из ресторана. Колокольчик звякает над головой, прежде чем дверь захлопывается, возвещая о её уходе обратно в город.