Элизиум. Том 2. Поглощение

Поместье Малфоев встретило своего наследника гробовой тишиной. Драко стоял у окна в своей спальне и смотрел на бесконечные лужайки, залитые августовским солнцем. Красиво. Спокойно. Мёртво. Как и всё в этом доме. Письмо пришло три дня назад. Не от отца — отец был в Азкабане, и его редкие послания, передаваемые через мать, были сухими и деловыми. Это письмо было другим. Коротким. Выжженным на пергаменте чёрной магией так, что края всё ещё дымились.

«Ты получил задание. Дамблдор должен умереть от твоей руки. Докажи свою преданность. Время — до конца учебного года. Не подведи».

Ни подписи. Никаких «дорогой» или «сын». Только приказ. Драко сжал пергамент так, что он рассыпался в пепел. Пальцы дрожали. Они дрожали постоянно в последнее время — с того самого момента, как он осознал, что это не шутка, не проверка, не сон. Это реальность. Ему, Драко Малфою, шестнадцатилетнему мальчишке, поручили убить величайшего волшебника современности. Он усмехнулся своему отражению в стекле. Бледное, осунувшееся лицо смотрело на него пустыми глазами. Глазами человека, который уже сдался.

— Драко?

Голос матери заставил его вздрогнуть. Нарцисса стояла в дверях — всё такая же прекрасная, всё такая же бледная, с той же вечной тревогой в глазах. За последние месяцы она постарела лет на десять — морщины вокруг губ стали глубже, в волосах прибавилось седины. Но осанка оставалась идеальной. Малфои не сутулятся, даже когда мир рушится.

— Ты не спустился к завтраку.

— Не голоден.

Она вошла, бесшумно ступая по паркету. Остановилась за его спиной, положила руку на плечо. Её пальцы были холодными — они всегда были холодными, сколько он себя помнил.

— Я знаю о письме.

— Откуда?

— Я твоя мать. Я всегда знаю.

Он не обернулся. Смотрел в окно, на идеально подстриженные газоны, на которых никогда не играли дети. На фонтаны, в которых никогда не купались. На поместье, которое было не домом, а тщательно продуманной декорацией.

— Я не смогу, — сказал он тихо. Так тихо, что она едва расслышала. — Я не убийца.

Нарцисса молчала долго. Её рука на его плече дрогнула — всего на секунду, но он почувствовал.

— Сможешь, — сказала она наконец. Голос её был ровным, спокойным, но Драко знал этот тон. Так она говорила, когда врала. — Потому что другого выхода нет. Если не ты — они пошлют кого-то другого. И тогда пострадают все. Ты, я, отец... и она.

Драко резко обернулся. В его глазах вспыхнуло что-то — не ярость, нет. Страх.

— Не смей говорить о ней.

— Я не враг тебе, сын. — В её глазах блестели слёзы. Настоящие слёзы, которые она никогда не позволяла себе при посторонних. — Я просто хочу, чтобы ты понимал цену выбора. Ты думаешь, что защищаешь её, отталкивая. Но если они узнают, что она для тебя значила... они используют её, чтобы добраться до тебя. Они всегда так делают.

— Я знаю.

— Тогда почему ты злишься на меня?

— Потому что ты права. — Он отвернулся. — А я ненавижу, когда ты права.

Она обняла его со спины, прижалась щекой к его спине. Так она делала, когда он был маленьким и боялся темноты.

— Выбор есть всегда, — прошептала она. — Но иногда все варианты — плохие. И тогда нужно выбирать тот, с которым сможешь жить дальше.

— Я не смогу жить, если она умрёт.

— Тогда сделай так, чтобы она жила. Любой ценой.

Она вышла, оставив его одного. Её духи ещё долго висели в воздухе — лаванда и что-то горькое, полынное. Запах его детства. Драко снова повернулся к окну. В кармане лежал кулон — точная копия того, что он подарил ей. Он заказал его у того же ювелира, в тот же день, когда выбирал подарок для неё. Мастер тогда удивился: «Два одинаковых? Редкость для Малфоев». Драко ничего не объяснил. Внутри кулона было пусто. Как и в нём самом.

— Прости, — прошептал он в пустоту. — Прости меня.

Вечер спустился на поместье медленно, нехотя. Драко не зажигал свет — сидел в темноте, глядя, как за окном зажигаются звёзды. Те самые звёзды, на которые они смотрели с ней в ту ночь у озера.

«Какая это звезда?» — спросила она тогда, показывая на самую яркую.

«Венера. Утренняя звезда. Её называют ещё Вечерней».

«Красиво. А какая твоя любимая?»

«Полярная. Она всегда указывает на север. На неё можно ориентироваться, если заблудился».

«Ты часто заблуждаешься?»

«С тобой — нет».

Он закрыл глаза. Воспоминания жгли сильнее любого проклятия. Ночью ему приснилась она. Гермиона стояла на перроне, вся в крови, и смотрела на него пустыми глазами. Она не говорила ни слова, просто смотрела. А потом упала. Драко проснулся с криком, зажимая рот рукой, чтобы никто не услышал. Сердце колотилось где-то в горле. Пижама прилипла к телу. Он сидел на кровати, тяжело дыша, и пытался убедить себя, что это был просто сон. Просто сон. Но в ушах всё ещё стоял её безмолвный крик. Я должен её спасти, — подумал он. — Даже ценой себя. Он лёг обратно, уставился в потолок и не сомкнул глаз до рассвета. Утром он спустился к завтраку. Мать уже сидела за столом, пила чай маленькими глотками, глядя в одну точку. Перед Драко стояла тарелка с тостами и яичницей — эльфы старались.

— Я поеду в Хогвартс, — сказал он, садясь.

— Я знаю.

— Я сделаю то, что должен.

— Я знаю.

— Если я не вернусь...

— Вернёшься. — Она подняла на него глаза. В них была сталь. — Ты Малфой. Малфои всегда возвращаются.

Он не стал спорить. Просто кивнул и начал есть, заставляя себя проглатывать каждый кусок. Вкуса он не чувствовал.