Билет из Кале

      Генри чувствовал себя неудобно в кабине «Бедфорда» MWD. Лейтенант почти касался головой натянутого сверху тента. Его длинные ноги упирались в кожух двигателя. «Я будто сижу на горшке», — думал Браун. Сиденье стояло очень низко, всего чуть выше пола. Вдобавок, в проемах не было дверей, и Генри казалось, что на резком повороте он мог просто вылететь наружу.              По обе стороны освещённой бледным предрассаетным светом дороги мелькали светлые деревенские домики с черепичными крышами, зеленоватые живые изгороди и земляные валы. Генри не пришлось даже сверяться с картой, чтобы понять: конвой проезжал через ближайшие к Кале деревушки.              Они словно вымерли. Как бы Браун ни всматривался в окна домов и узкие проулки между ними, у него не получалось заметить там ни души. Такая пустота выглядела для него пугающей. Немцы были вроде бы далеко. Однако вид пустых улиц будто шептал Генри, что враг подобрался уже настолько близко и мог в любую секунду выскочить из-за угла. Колонна на марше оказалась бы идеальной целью для немецких танков. Или того хуже, коршунов Люфтваффе, чьи бомбы и пули в мгновение ока превратили бы «Бедфорд» в груду искорёженного металла.              В уши Генри били без остановки раздражающее тарахтение мотоциклов и гул моторов грузовиков, тонувшие в вибрирующем рёве двигателей бронетранспортёров «Брен Кэрриер», танков и дребезжащем лязге их гусениц. Лейтенант боялся не услышать из-за этого шума звуков приближения немецкой бронетехники. Его страхи оказались напрасными. Рычание конвоя не заглушило артиллерийского снаряда. Генри тут же вздрогнул и воскликнул:              — О Господи!              Впереди грянул, точно раскат грома, взрыв. Браун не увидел, куда именно попал снаряд. Водитель из автовзвода резко ударил по тормозам. Колени Генри с силой врезались в кожух двигателя, а его голову швырнуло вперёд. Затем лейтенанта откинуло назад, и он ударился лопатками о жесткий каркас кабины. Спустя мгновение пророкотал второй взрыв.              — Наружу! Живо! И за мной! — скомандовал Генри водителю и мигом вылетел из кабины с ощущением, что в «Бедфорд» вот-вот угодит немецкий снаряд.              Брауну не пришлось ничего кричать солдатам в кузове — они сами посыпались на дорогу, и к лейтенанту подбежал щуплый капрал Джеймсон.              — Нас сейчас накроют, сэр! Какой приказ?! — во весь голос прокричал он.              Из кузова ехавшего впереди грузовика спрыгнули бойцы отделения Коулсона. «Что делать?! Круговая оборона!» — лихорадочно соображал Генри, услышав рокот сразу нескольких взрывов впереди. У него ёкнуло сердце.              — Живо вон в тот дом! Занять оборону! — приказал Браун. Он указал на одноэтажное здание, стоявшее справа от дороги.              — Есть, сэр!              Коулсону Генри велел занять дом напротив. По спине лейтенанта пробежала настолько сильная дрожь, словно он попал в самый эпицентр вражеского артобстрела. Однако немецкие мины и снаряды рвались в ярдах трёхстах от Брауна. Он не выдержал и бросился в здание, куда ворвались бойцы Джеймсона. Уже там Генри вспомнил об отделении Эштона. Оно ехало на грузовике, что следовал за «Бедфордом», в кабине которого ещё недавно сидел лейтенант. «Проклятье! Где они?! Я должен найти их!» — подумал он.              — Оставайся тут и следи за машиной! — крикнул застывшему рядом с ним водителю Генри.              — Есть!              — Я поищу твоего командира! Скажу ему, что ты здесь!              Под вой снарядов, мерзкий свист мин и гул их разрывов Генри, переборов себя, рванул к дороге. Его сердце содрогалось от страха. И всё же чувство долга гнало лейтенанта вперёд.              Генри не нашёл у третьего грузовика ни Эштона, ни его бойцов. Слева от дороги на дне кювета залегли солдаты из чужого взвода. Они вжимались в сырую землю, сцепив руки на затылках поверх шлемов-тазиков. Генри спрыгнул в кювет и втиснулся рядом с ними.       — Кто здесь старший?! — крикнул Браун.       — Я! — отозвался кто-то спереди. Генри пополз к нему.       Старшим оказался капрал с тонкими усиками на круглом лице. Припорошенное дорожной пылью, оно скривилось в испуганной гримасе.       — Я ищу своих парней! Они ехали в этом грузовике! — прокричал Генри, махнув рукой в сторону пустого «Бедфорда».       Капрал разлепил пересохшие губы и указал на здание позади кювета.       — Кто-то занял тот дом! Может, это ваши люди, сэр!              — Спасибо! Где ваш командир?!              — Убежал искать капитана, сэр! Нам приказал оставаться здесь!              «Идиот!» — выругался про себя Генри.              — Займите оборону в ближайших домах! — велел он капралу. Тот что-то ответил, только Генри не ничего не услышал — в двух сотнях ярдов раздался мощный взрыв. У лейтенанта зазвенело в ушах.              Догадка капрала оказалась верной. Генри нашёл солдат Эштона в соседнем доме. Там же ему повстречался и Кит Хендри. Тот повёл лейтенанта в маленькую спальню с голубыми стенами и низкими потолками. В центре комнаты стояла двуспальная кровать. Над ней Генри увидел распятие. Из единственного окна открывался вид на улицу и дорогу.              — Мы с капралом решили сразу уносить ноги с улицы, пока нас не накрыло, сэр! — докладывал дрожащим голосом сержант. Выглядел он очень растерянным.              — Почему вы никого не послали ко мне?! — спросил Браун.              Хендри замешкался.              — Вылетело из головы! Простите, сэр! Мы… чёрт возьми! Я испугался!              Издалека послышалась винтовочная и пулемётная трескотня.              — Как обстановка?! Потери есть?! — спросил Браун перед тем, как загремели танковые орудия.              — «Гуннов» не видно! Потерь нет, сэр!              Генри сказал сержанту, в каких домах заняли позиции другие отделения, после чего ринулся на поиски капитана и командира автовзвода, пересилив страх. «Кто-то должен найти их! Чем я лучше других?! Немцы пока не бьют по нам», — рассудил лейтенант.              Капитан и его «штаб» укрылись на кухне одного из домов по правой стороне улицы. Фицджеральд сидел за столом, застеленнным скатертью в мелкий цветочек. Прямо поверх неё он разложил карту.              — Неплохо, Браун, весьма неплохо, — ответил «Фиц», когда Генри доложил ему обо всём. — Оставайтесь на этих позициях и ждите моего приказа. В каком доме вы разместились?              Перед тем, как ринуться на поиски Фицджеральда, Генри взглянул на табличку с номером дома, где он нашёл бойцов Эштона. Адрес более-менее отложился у него в памяти, и он быстро ответил на вопрос капитана.              — Я пришлю к вам вестового, — сказал Фицджеральд.              Как заметил Генри, «Фиц» держался намного лучше, чем сержант Хендри. Голос командира роты звучал ровно и спокойно, лицо оставалось таким же надменным, как обычно. На вопрос Брауна о том, что происходит, капитан отрезал:              — Я знаю не больше вашего, Браун.              «Проклятье! Фиц ничего не знает, я ничего не знаю, сержант ничего не знает. В Испании всё было понятнее!» — негодовал Генри, выходя из дома. За свою недолгую испанскую одиссею он ни разу не попадал в такую суматоху.              Республиканское командование бросало их батальон в бесчисленные лобовые атаки. Каждый боец знал, где находился враг. Линия фронта имела явные ориентиры — полосы траншей, заграждения из колючей проволоки, руины деревень. Республиканские войска продвигались медленно, битва за один холм превращалась в бойню длиною в несколько дней. Атаки франкистов точно так же захлёбывались, едва успев начаться.              Теперь же Генри попал в совершенно другую обстановку. Чёткая и ярко выраженная линия фронта отсутствовала, противник мог находиться где угодно, и ситуация менялась стремительно.              Генри не смог найти командира автовзвода и вернулся к своим людям.              — У нас всё по-прежнему, сэр. Потерь нет, немцы даже не пытаются нас обойти, — доложил Кит Хендри. Пальба впереди не смолкала, подтверждая его слова. За окном с рвом пронеслись два мотоциклиста.              «Немцы перекрыли дорогу. Какие у них силы? Непонятно. Точно есть артиллерия. Почему они не пытаются обойти нас с фланга? Не хватает сил?» — записал в блокноте Генри.              Он пытался так хоть как-то упорядочить информацию. Его рука тряслась, из-за чего слова получились неразборчивыми. Но для Генри было важнее нечто иное: он начал мыслить более трезво. Треск винтовок и грохот взрывов вновь стали для него вполне привычными, как и три года назад. Полностью унять тревогу Браун не смог. Он грязно ругался каждый раз, когда поблизости разрывалась мина              «Где находятся немцы? Я не знаю. Где мы?» — записал Генри и развернул на тумбочке небольшую карту северо-восточной части французского побережья. Маленькие деревеньки около Кале не были на ней обозначены. По прикидкам Генри, конвой проехал от силы мили две-три, не больше. Вряд ли он даже добрался до коммуны Марк. Она находилась в нескольких милях от Кале.              «Наши действия? Атака в лоб? Можно попробовать обойти немцев с юга», — написал Генри. Он увидел, что южнее деревенек начинались поля, обозначенные белым цветом.       Браун вышел из спальни. Через секунду он заскочил в комнату напротив.              — Вольно, — сказал Генри бойцам. Те собирались вытянуться перед ним по стойке «смирно». Они расположились в глубине комнаты, держась как можно дальше от окна.              Лейтенант не стал подходить к нему. Генри и так увидел всё, что нужно: задний дворик, земляные валы и бескрайние поля, что тянулись к самому горизонту. В некоторых местах разглядел тёмные очертания перелесков. «Нужно двигаться через них. Местность в основном открытая. Что мы будем делать?» — накарябал в блокноте Генри, вернувшись в спальню. Его размышления прервал вестовой «Фица».              — Капитан вызывает вас к себе, сэр! — сказал боец.              «Что прикажет «Фиц»? Только не атака в лоб. Артиллерия нас в пыль сотрёт!» — пробежало в голове у Генри.              «Фиц» начал совещание не сразу. Он подождал, пока на небольшой кухне не соберутся все лейтенанты его роты. Только тогда капитан принялся вводить их в курс дела.              — Наш авангард столкнулся с немецким заслоном у Бо-Марше.              Фицджеральд указал на карте положение деревеньки в коммуне Марк, посветив на неё фонариком. «Примерно там, где я и думал», — подумалось Генри при взгляде на карту.              — Авангард не смог прорваться вперёд, — продолжил капитан.              — Чёртовы танкисты, сэр! — выпалил Бенинг. — Как они смогли проехать тут ночью?!              — Молчать! — злобно приказал «Фиц». — Не сметь меня перебивать!              — Простите, сэр.              «Танкисты всё-таки погибли у Гравлина. Я не сомневаюсь. Немцы, наверное, перебросили к утру войска в Бо-Марше», — предположил Генри.              — Наша задача — обойти немецкий заслон с юга, — с напряжением в голосе произнёс Фицджеральд. — Силы противника неизвестны. Как вы могли заметить, у немцев есть поддержка артиллерии.              Фрэнсис усмехнулся. Лице «Фица» тотчас потемнело от едва скрываемого гнева. Казалось, он прямо сейчас ударит Бенинга. «Придурок. Нашёл время дурачиться», — подумал Генри. К его удивлению, Фицджеральд взял себя в руки, тяжело вздохнув.              — Вам смешно, Бенинг? Может, вы знаете, сколько немцев засело в Бо-Марше?              — Нет, сэр.              — Вы редкостный идиот и клоун, Бенинг. Выпустили же вас с курсов на мою голову. Но я всё-таки дам вам шанс проявить себя.              «Фиц» начал объяснять лейтенантам, где именно и как они обойдут немцев. Он показал им нарисованный от руки план атаки. Генри посчитал его простым. Три взвода должны были обойти немцев через широкие поля и лесополосы, двинувшись с юго-запада на юго-восток.              Лейтенанты увидели на листе бумаги три стрелки: одну сверху, другую в середине, под ней третью. Они обозначали направление движения каждого взвода. Чем ниже находилась стрелка, тем южнее был путь.              — Немцы могли развернуть оборону южнее Бо-Марше, — сказал Фицджеральд. — В этом случае вам придётся прорвать её.              Рядом со стрелками капитан указал номера взводов своей роты: верхняя — пятый, средняя — шестой, нижняя — седьмой. Восьмой оставался в резерве. Фрэнсис командовал шестым взводом, Генри — седьмым. «Самый юг. Там будет больше пространства для манёвра», — посчитал Браун.              — Интервал между каждым взводом — триста ярдов, — произнёс Фицджеральд. — Вместе с вами будет наступать взвод из сводной роты.              Капитан нарисовал ещё одну стрелку над всеми остальными.              — Ну что, Генри, зададим трёпку «гуннам»? Ты какой-то мрачный, — спросил на улице Фрэнсис. Брауна поразила беспечность на его лице. Он будто говорил не о смертельной схватке с опасным врагом, а о партии в крикет.              Генри и в самом деле выглядел подавленным и поникшим. Он чувствовал тошнотворный страх. У него пересохло во рту. Браун прекрасно понимал, что его могло ждать впереди — атака, захлебнувшаяся в крови наступающих, многочасовое ползание под пулями, минами и снарядами. Генри помнил, как в Испании он буквально полз сквозь распухшие, кишевшие червями трупы, которые гнили под палящим летним солнцем. Они источали невыносимо отвратительный, сладковато-кислый запах. Браун не хотел, чтобы его бойцы превратились в такое же смердящее месиво.              — Ты просто не знаешь, что тебя ждёт, — ответил Генри. В его голосе послышалась нотка обречённости. — Будь осторожен, не лезь на рожон.              Генри окинул Бенинга тяжёлым взглядом, пропитанным испанскими кошмарами. Он пронзал насквозь, точно длинный штык. С лица Фрэнсиса мгновенно исчезла беспечность. Оно посерьёзнело, и на нём появилось задумчивое выражение. В голове у него явно закрались сомнения насчëт того, сможет ли он «задать гуннам хорошую трёпку».              — Нам надо спешить, — произнёс Генри. — Я побежал к своим. Надеюсь, нам всем повезёт сегодня.              «И мы ещё увидимся», — мысленно добавил он.